Брат с Грейс взяли его из приюта через год после того, как я переехала к ним, и он любил Лилу и меня всей душой, пока не ушел. Я скучаю по нему каждый день, но воспоминания о нем больше не причиняют боли. Он прожил долгую, хорошую жизнь и навсегда останется частью нашей семьи.

Когда описание профиля готово и в нем перечислена куча моих увлечений, я спрашиваю:

— Здесь будут мужчины всех возрастов?

Она кивает.

— Ага. Возрастного фильтра нет, так что ты увидишь всех, кто географически рядом и старше двадцати одного — это минимальный возраст регистрации. К сожалению. Парни — идиоты, тебе нужен мужчина. Такой… лет тридцати пяти.

Я удивленно вскидываю брови.

— Тридцати пяти?

Я не уверена, что готова к кому-то настолько старше. Это кажется запретным, да и брата хватил бы удар, если бы он узнал.

Но Бет пожимает плечами, словно это не имеет значения. Может, и не имеет.

— Почему нет? Ты ответственная и зрелая женщина. Ты знаешь, что тебе нравится и чего ты хочешь от жизни.

Последнее, возможно, не совсем правда, но я понимаю, к чему она клонит.

— У тебя здоровые и четкие границы. Я вообще не вижу проблемы. Разве тебе не нужен мужчина, который тоже знает, чего хочет? Думаю, студенты — не твой вариант.

Возможно, в этом есть смысл. В колледже я ни с кем не встречалась, хотя несколько интрижек все же было. Единственные отношения у меня случились в последний год школы, и, хоть он и был милым парнем, представить нас вместе надолго я не могла.

Я ведь сейчас не ищу мужа или что-то в этом роде. Я вообще не жду с нетерпением никаких свиданий, но если уж выбирать, то не мальчика. Мне нужен мужчина, который разобрался в себе. Я отказываюсь терпеть головную боль в человеческом обличье — даже на одну ночь.

— Посмотрим, — уступаю я.

Может, кто-то настолько старше — это слишком странно. В конце концов, доктору Симмонсу примерно столько же, и…

Не думай о нем.

Да. Наверное, не стоит.

Не добавляет спокойствия и то, что я нервничаю из-за завтрашнего сеанса. Это будет первая наша встреча после той странной сцены в переулке за пабом Моники. Готова поспорить, он уже собирается прочитать мне лекцию всей жизни за то, что я не сидела дома и не берегла лодыжку.

Бет что-то еще нажимает, а потом визжит:

— О боже! Готово!

Она прижимается ко мне и сует в руки телефон.

— Смотри. Здесь будут разные мужчины — все в нескольких километрах от тебя. Можно смотреть фотографии и описания. Если нравится — свайпаешь вверх. Если нет — вниз.

Звучит достаточно просто.

— А что происходит, если свайпнуть вверх? Я могу просто… написать им?

— Нет. Чтобы начать переписку, он должен принять твое приглашение.

Кажется, до меня доходит.

— То есть это должно быть взаимно?

Бет кивает, и я перевожу взгляд на экран. Оттуда на меня смотрит двадцатидвухлетний Макс без футболки. Я сразу свайпаю вниз, и подруга драматично ахает.

— Но он же такой горячий! Ты даже не посмотрела остальной профиль, — она надувает губы.

— Любой мужчина с голым торсом в анкете — сразу нет, — говорю я. — Я не ищу случайную интрижку.

— А что ты ищешь тогда?

Если честно…

— Понятия не имею. Но точно не одноразовую историю.

— Тогда тебе стоит об этом подумать. Некоторые парни могут спрашивать.

— Вообще-то это была не моя идея, — я снова свайпаю вниз. За последнюю минуту я увидела пугающее количество рельефных прессов. — Но ладно, признаю, это весело.

— Я знала! — сияет она.

Следующие пять минут мы дружно свайпаем вниз, несмотря на жалобы Бет.

— Но у него же самый милый пес!

— Что значит «он похож на бабника»? Он всего лишь надел кепку задом наперед!

— Ладно, это была ошибка, Мэдс. Когда ты вообще в последний раз видела восемь кубиков?

— Это бессмысленно, — говорю я после очередной порции бессмысленного листания. — Эти мальчики явно ищут не то, что нужно мне.

— Ладно, никаких профилей с кубиками, — Бет выхватывает у меня телефон. Я позволяю.

Сначала было весело, но очевидно, что онлайн-знакомства — не мое. И к тому же я не уверена, что вообще готова «выходить в люди», как считает Бет. Я слишком разбита, слишком потеряна. Тянуть за собой ни в чем не повинного мужчину было бы нечестно.

— О. А как тебе он?

Я не готова увидеть очередную самодовольную улыбку или постановочное фото с горнолыжного курорта, но, повернув голову, чувствую, как кровь отливает от лица.

Ладони мгновенно потеют, а сердце колотится, как военный барабан.

— Ему тридцать один, любит обычные вещи — походы, — и… ой, он написал «тусоваться с моими двумя котами» в интересах. Жаль, без фото. Наверняка они такие милые.

Нет. Только не сейчас.

Нет. Не может быть.

— Свайпнуть вверх? — спрашивает Бет.

— Нет! — я вырываю телефон, каким-то чудом удерживая лодыжку на месте. Я вцепляюсь взглядом в экран, проверяя, не издеваются ли надо мной собственные глаза.

Не издеваются.

О боже. Не издеваются.

Это профиль доктора Симмонса. Джеймса.

Он загрузил всего две фотографии, но на обеих выглядит пугающе привлекательно. Я ненавижу его.

На первой он идет по какому-то маршруту, голубые глаза скрыты темными солнцезащитными очками. На нем черная футболка, похожая на ту, что была на нем в тот вечер, и теперь я могу без зазрения совести разглядывать его огромные руки, как самый настоящий извращенец.

На второй он сидит на какой-то деревянной скамье перед небольшим уличным камином. Уютно. В руке бутылка пива, а на лице — легкое раздражение по отношению к тому, кто его фотографирует.

Он ни на одной из фотографий не улыбается, но это не мешает его привлекательности бросаться в глаза. Наверное, все дело в бороде. Должно быть запрещено, чтобы щетина так идеально кому-то шла.

— Ты заинтересовалась, да? — заговорщицки спрашивает Бет, толкая меня локтем. — Я думаю, тебе стоит свайпнуть вверх. Он выглядит немного угрюмым, но это только добавляет сексуальности.

С этим сложно спорить.

Нет. Стоп. Он твой физиотерапевт. Это неуместно. Срочно купи отбеливатель для глаз, чтобы развидеть его анкету.

Только вот… я не могу. Физически не могу оторваться. В профиле перечислены интересы: походы, природа, походы по ресторанам. И я только что убедилась в его возрасте — тридцать один. Это на целое десятилетие больше, чем мне, и я не знаю, как к этому относиться. Знаю только, что это не должно вызывать у меня идиотскую дрожь вдоль позвоночника.

— Почему ты молчишь? Ты его знаешь или что? — Бет снова забирает телефон, чтобы рассмотреть фото поближе, а я мысленно проклинаю ее вопрос.

Потому что мне смертельно стыдно. Не из-за того, что у него есть анкета, а из-за того, что он всегда был со мной безупречно профессионален, а я пялюсь на его фотографии так, будто имею на это право. Если Бет узнает о моих путаных чувствах к физиотерапевту, станет только хуже.

Поэтому, как бы я ни ненавидела ложь, я говорю:

— Просто он для меня слишком взрослый.

И это совсем не так. Еще до сегодняшнего дня я подозревала, что ему за тридцать, и это ни разу не мешало мне замечать, насколько он привлекателен.

Я катастрофа.

— Мы это уже обсуждали, — Бет закатывает глаза. — У меня предчувствие, Мэдс. Сильное. Если ты не свайпнешь вверх, это сделаю я.

Сердце делает сальто в груди.

— Ты не посмеешь…

— Готово.

Желудок падает куда-то к ногам. Этого не может со мной происходить.

— Скажи, что ты, черт возьми, шутишь.

Бет показывает мне телефон с самодовольной улыбкой, которую мне сейчас хочется стереть с ее лица.

Она не шутит.

— Спорю, ты ему тоже понравишься, — задумчиво произносит она, совершенно не осознавая, какой ад только что на меня обрушила. — Он выглядит так, будто в постели будет зверем. Я хочу все подробности, если ты пойдешь с ним на свидание.

Я сглатываю, но горло остается сухим.

— Он получит уведомление, что я свайпнула вверх?