— Мама, папа! Вы видели всех этих детей?

Мой истинный притягивает меня к себе. Я тянусь к Санни, и Мелек недовольно ворчит. Личико нашего сына вытягивается при виде такого поведения отца. Я поворачиваюсь к суровому зверю.

— Это наш ребёнок, глупый ты дурак. Так что начинай вести себя как его отец, иначе больше никогда не прикоснёшься ко мне.

Он щурится, пытаясь осознать мой ультиматум.

Наконец, он кивает.

Опустившись на одно колено перед нашим мальчиком, он протягивает Санни руку. Наш ребёнок в замешательстве смотрит на меня.

— Почему папа не разговаривает?

— Ему просто грустно уезжать из дома. Как только мы устроимся, ему станет лучше. — Я надеюсь. Этот рычащий, защищающий Мелек, конечно, сексуален. Но мне больше нравится тот Мелек, который разговаривает и играет с нашим сыном.

Пока Санни устраивает моё объяснение, и он обхватывает своей маленькой ладошкой широкую ладонь отца. Притянув нашего ребёнка ближе, муж подносит его руку к своему носу и втягивает воздух, затем ведёт носом вверх по руке, заставляя Санни хихикать до хрипоты.

— Мама, мама! Он меня щекочет. Скажи ему, чтобы перестал, — визжит он.

— Ладно, Мелек, достаточно.

Он оживляется при звуке моего голоса, отпуская руку Санни. Сбежав от отца, наш сын возвращается к Сере. Она целует его в висок, и он смотрит на неё влюблёнными глазами. Ох, мальчик. Не знаю, готова ли я к тому, что Санни будет ходить хвостиком за кем-то, кроме меня или его отца.

— Сюда. — Рен начинает подниматься по винтовой лестнице.

Схватив Мелека за руку, я тащу его за собой по лестнице с затейливой резьбой. Остальные мужчины-фэй, помогавшие сдерживать моего мужа, отделились от нашей группы после того, как мы прошли барьер, так что теперь за нами идёт только Сера с Санни; он увлечённо рассказывает ей, что у него в старом доме тоже есть домик на дереве. И что он хотел бы жить в таком же здесь. Она так терпелива с ним, разделяя его энтузиазм. В груди щемит, и мне приходится отвести взгляд, опасаясь, что сердце разорвётся от счастья.

К тому времени, как мы преодолеваем четверть пути, я начинаю задыхаться, и когда Мелек подхватывает меня на руки, я не жалуюсь, зарываясь в его твёрдые мускулы.

Я ожидала, что мы направляемся к какому-то одному дому. Но всё оказалось иначе. Мы выходим на просторную деревянную платформу с множеством пересекающихся мостов и лестниц. Из-за листьев и ветвей невозможно оценить, как далеко мы на самом деле забрались.

— Мой дом вон там. — Рен указывает на скромный с виду дом в коттеджном стиле, встроенный в толстую, но чуть меньшую ветвь по сравнению со стволом, по которому мы поднимались. — Вряд ли в нём остались какие-то запахи, всё-таки меня так долго не было. — Я киваю, восхищённая этим волшебным миром, даже не осознавая, на что соглашаюсь. — Мы с Серафиной можем забрать Санни к ней на ночь, если ты не против, Шторм?

Я опешила. Я могу только представить, что Мелек захочет сделать со мной за закрытыми дверями. Во мне всё кричит о том, что мы должны быть вместе как семья. Как бы ни было здесь идеально, как я могу провести целую ночь вдали от своего ребёнка?

— О, мама, можно? Я хочу поиграть с Серой.

Морщинки снова собираются у меня на лбу. Оставить Санни на ночь в другом безопасном месте было бы лучшим решением. Сила Мелека непредсказуема, а Сера — целительница. Технически, с ней он в большей безопасности, чем со мной. Ведь так?

Сера делает шаг вперёд.

— Я обещаю беречь его. Ценой собственной жизни. Твой ребёнок — мой ребёнок.

В ней есть какая-то чистота, она кажется почти ангельской. Я не знаю, умеют ли фэй лгать так же, как Пустые. Но то, как она говорит и смотрит мне в глаза, не отводя взгляда, убеждает меня в её искренности.

— Если ты этого хочешь, малыш, — обращаюсь я к Санни.

Он бросается ко мне, обнимая мой живот.

— Правда можно?

— Да, конечно, если это сделает тебя счастливым. — Я глажу его по волосам и наклоняюсь, чтобы поцеловать в щёку. — Если мы вам понадобимся, скажи Рену или Сере. Можешь прийти к нам в любое время.

— Хорошо, мама. — Сладкие губы целуют меня в щёку. — Пока, папа.

Мелек хрюкает рядом со мной. Мы смотрим, как они втроём идут по противоположному мосту, который заканчивается у такого же коттеджа, как тот, что предназначался нам с Мелеком. Совсем недалеко. Я справлюсь. Всего одна ночь порознь. Тревога нарастает, но тут чья-то рука обвивает мою талию, щетина щекочет ухо, и губы мужа заставляют меня почти обо всём забыть.

ГЛАВА 24

ВЫПУСТИТЬ ЗВЕРЯ

Коттедж оказался уютным и тёплым; интерьер в лесных тонах дополняла потрясающая деревянная мебель ручной работы. Это был совершенно другой мир, далёкий от индустриального духа Хало с его сталью и серым монохромом. Совсем не то, чего я ожидала от шпиона фэй. Высокие потолки и дверные проёмы были рассчитаны на рост фэй, но в остальном этот маленький домик обладал всеми теми же удобствами, к которым я привыкла в Хало. Просто здесь было куда более по-домашнему.

С одной стороны гостиной открытой планировки стояли бархатные диваны, а вдоль стен тянулись полки, уставленные множеством книг. У Мелека за дверью кабинета в Хало хранятся сотни таких томов в переплётах. Но я ни разу не видела, чтобы он к ним притрагивался. Просто для вида. А эти полки пестрели возможностями, открытыми и ждущими своего часа.

Мой взгляд падает на томик стихов с потрёпанными страницами и отрывающейся обложкой. Здесь они могут читать, не боясь наказания. Дыхание перехватывает, у меня едва не подкашиваются колени. Это место не могло быть ещё более идеальным. Напротив зоны отдыха, рядом с входной дверью, располагалась кухня с круглым столом на четверых, а в глубине коттеджа виднелись две отдельные двери.

Стены украшали замысловатые тканые картины, сложные и причудливые. Над лакированной деревянной кухонной столешницей на маленьких крючках висели изящные керамические кружки.

Впервые за целую вечность я чувствую, что могу дышать, что могу расслабиться в пространстве, где мне ничего не угрожает. Стены не давят на меня; напротив, они словно заключают меня в свои объятия. Моя спина прижимается к груди Мелека, и я закрываю глаза, отдаваясь его прикосновениям и запаху.

Не теряя времени, он подхватывает меня на руки и широким шагом направляется к первой двери. Я с готовностью подчиняюсь, больше не в силах сопротивляться его притяжению — или его голодному взгляду. За первой дверью оказывается спальня с большим круглым окном в потолке, сквозь которое виднеются кроны деревьев и клочки голубого неба.

Пока он осторожно опускает меня на пушистый круглый матрас, в точности повторяющий форму окна наверху, я замечаю вьющиеся растения на потолке по краям стекла. Само стекло переливается разными оттенками жёлтого, усиливая цвет проникающих сквозь него солнечных лучей и подчёркивая изгибы моего тела. Мелек возвышается надо мной, разглядывая так, словно я — его первая и последняя трапеза. Дрожь пробегает по позвоночнику, отдаваясь в самых кончиках пальцев ног.

Серебряные галактики закручиваются перед моими глазами. Волосы моего истинного растрёпаны ветром, но он всё равно выглядит идеально. На брови виднеется небольшой порез, но он уже затягивается, как и ссадина на подбородке. О, всемогущие боги, до чего же чертовски сексуальным это его делает. В этом всегда заключалась моя главная проблема. В нём. И дело не только в привлекательности Мелека. Нет, всё дело в том, с какой непоколебимой твёрдостью он придерживается своих убеждений — особенно тех, что касаются меня. Есть что-то притягательное в сильном мужчине, который ради тебя слегка поступается своими принципами. Я могу делать вид, что мне всё равно. В Хало я не хотела поддаваться. Легко забыть о нём, когда ненавидишь его. Но каждый раз, когда он выбирал меня, а не их, я втайне ликовала, и теперь он принадлежит только мне.