— Сейчас я проверю раскрытие. — Его голос звучит почти как мягкий шёпот, и это убаюкивает меня во время очередной схватки. Я запрокидываю голову, безудержно стоня и извиваясь в грязи. Мелек приподнимает моё платье, сообщая то, что я и так уже знаю: — Полное раскрытие. Головка врезывается.

Язвительное замечание вертится на кончике языка, но моё тело снова выгибается от очередной сотрясающей кости схватки. Я перекатываюсь на бок, встаю на четвереньки и тужусь на выдохе; жгучее чувство обжигает меня огнём.

— Головка вышла. Ещё раз сильно потужься, любовь моя. — Он сжимает мои бёдра, его присутствие придаёт устойчивости, прежде чем последняя схватка сотрясает меня, заставляя тужиться изо всех сил.

Она выпадает… На долю секунды моё сердце замирает в груди, когда я не слышу её плача.

— Я смотрю, как раз успел к главному событию. — Мелодичный, бархатно-ровный голос Рена приветствует нас за мгновение до того, как тишину разрывает детский крик.

Обессиленно рухнув на землю, я перекатываюсь на спину, перепачканная грязью и телесными жидкостями. Сбоку раздаётся звук рвущейся ткани — я вижу, как мой истинный разрывает свою рубашку и заворачивает в неё нашу маленькую девочку.

При виде этого перед глазами всё начинает плыть.

— Мел… — Зелёные руки забирают Феникс у Мелека. Руки, которые, я хочу, чтобы были моими. Это мой ребёнок.

Я чувствую давление в нижней половине тела, но внезапно голова идёт кругом. Глаза закрываются.

— Пей. — Это слово звучит как приказ. Сладкий нектар со вкусом мужских пряностей и кожи касается моих губ. Я жадно глотаю.

— Тебе нужно прямое переливание. Это не сработает. Мне нужно отнести её к Сере. — Почему голос Рена звучит так сердито?

— Нет. Это сработает. Это всегда срабатывает. — Голос моего мужа звучит хрипло.

— Она истекает кровью… — отвечает Рен, его голос расплывается, и я всё глубже погружаюсь в невесомость.

Нежные руки приподнимают моё тело, пробуждая меня.

— Ты не пойдёшь с нами?

— Не могу. Она умрёт. Вы все умрёте, если я это не остановлю.

— Бомбу?

— Да.

— Сколько времени осталось у моих людей?

— Дни, часы, минуты.

Живительное прикосновение гладит мою щёку. Я хочу почувствовать это прикосновение снова. Я хочу его. Мой.

— Иди, Мелек. Я о ней позабочусь.

ГЛАВА 31

НЕ КОНЕЦ

Серафина

Я никогда в жизни не видела, чтобы Рен так быстро бегал. Ни ради чего. Ни ради кого. Даже когда он потакал моим прихотям, гоняясь наперегонки с келпи до того, как ушёл под прикрытие.

— Сер. — Он резко тормозит передо мной. Я уже протоптала тропинку у входа в Иву, ожидая его возвращения и жуя сосновую кору, чтобы унять действие вина фейри. Санни всё ещё со своим дядей, спит в коттедже Рена. Хвала матери. Если бы кто-то из них увидел Шторм в таком состоянии, они бы подумали о худшем.

— В мою мастерскую. — Я бегу рядом с ним трусцой, проносясь мимо тихих домов, где все уже давно улеглись спать.

Мы резко сворачиваем перед деревом, ведущим к нашим жилищам — тем самым, что мы построили друг напротив друга много лун назад.

— Быстрее. — Я придерживаю распашную дверь позади аптеки. Звенит колокольчик, и появляется Луна.

— Ну-ну, и что тут у нас? — Её старые кости буквально скрипят от веселья. Для неё, одной из самых опытных старух в Землях Фейри, ничто в этом мире не было серьёзным.

— Положи её сюда. — Я указываю на низкую кровать рядом с пылающим камином. — Лу, мне нужна кровь дракона, сейчас же.

— Раскомандовалась, — бормочет старуха себе под нос.

Рен делает, как велено, и высвобождает своё порезанное запястье изо рта Шторм; изящные кольца с инкрустированными кристаллами, которые я хранила для него, украшают его гибкие пальцы.

— Этого достаточно? — Его лицо бледно.

— Иди. Сядь. — Я указываю на деревянное кресло-качалку у кровати.

Он на ватных ногах плетётся к креслу, а мой взгляд возвращается к пациентке: её тело обмякло, а на груди лежит маленький, шевелящийся свёрток.

— Богиня. — Феникс. Это объясняет столько крови.

Я откидываю коричневую ткань, закрывающую маленькое личико. Одна ярко-синяя радужка и один молочно-перламутровый шар смотрят на меня с любопытством. Глаза фэй. Взор матери.

На одно бесконечное мгновение я позволяю себе просто смотреть на неё, на это чудо. Она кряхтит, её крошечные пальчики сжимают и разжимают мерцающую цепочку. Кончик моего указательного пальца касается её гладкого лба; мне нужно знать, почему она здесь. Это бурно, накатывающе, вихрь бессвязных картинок. Образы девочки с белыми волосами и двухцветными глазами, чужого мира и взрыва. Мой палец отдёргивается, словно обожжённый.

— Серафина. — Луна машет кровью дракона у меня перед лицом.

— Забери ребёнка. — Я меняю жидкость на малышку.

— Ребёнок человека — фэй?

Проигнорировав её вопрос, я беру иглу и колю себе палец. Я капаю десять капель крови в пузырёк с тоником.

— Открой рот, Шторми. — Я беру её за подбородок. Прикосновение к её коже подтверждает то, что я и так знала; её жизнь висит на волоске. Кровь Мелека и Рена — единственное, что поддерживает в ней жизнь.

Я проталкиваю пузырёк с тоником сквозь её губы, она давится, и её глаза резко распахиваются.

— Пей, — приказываю я. Она делает глоток.

Снаружи аптеки доносятся какие-то звуки. Рен встаёт на дрожащих ногах.

— Тебе нужно отдохнуть, — протестую я.

— Мне нужно знать, что происходит. — Игнорируя его уход за дверь, я сосредотачиваюсь на пациентке. Смеси крови дракона и моей крови должно хватить, чтобы поддержать её. Я никогда не использовала её раньше. Отец говорил, что это крайнее средство.

— Как малышка? — спрашиваю я Луну, которая уже оккупировала кресло-качалку и воркует над ребёнком у себя на руках.

— С малышкой всё хорошо. — Морщины на её фиолетовой коже складываются, как бумага.

Развернувшись в тесном пространстве, упёршись спиной в маленький шкафчик, я осматриваю стеклянные ёмкости в поисках нужной. К счастью, Луна подписывает для меня все этикетки, иначе я бы тут голову потеряла.

— А вот и ты, хитрый маленький паршивец. — Я поднимаю баночку с мазью, когда дверь в мою тесную комнату распахивается.

— Началось, — объявляет Рен.

Подняв глаза, я вижу, что мой кузен не просто бледен. Он в ужасе.

— Как? — хрипло переспрашиваю я. Он рассказывал мне о возможной бомбе, которую Шторм нашла в файлах Мелека. Я хотела, чтобы Рен расспросил об этом командира Хало, но он сказал, что это бессмысленно — что-то связанное с внутренней политикой Совета. Если кто-то из Эйриэль выходит из-под контроля, он лишается своего места, а сроки меняются, чтобы сорвать возможные атаки. Более того, Рен сказал, что нападение, скорее всего, ускорят из-за исчезновения командира.

— Лейн, мой последний фэй внутри, сбежал и гнал всю ночь, чтобы добраться сюда. Они эвакуируют семьи Эйриэль, а это значит только одно.

Уничтожение.

— Купол выдержит. — Я в этом не сомневаюсь. Богини защитят нас.

Рен напрягает кулаки, то сжимая, то разжимая их.

— Богиня, Сер, я не знаю. Подобный вид оружия уничтожил эти земли ещё до того, как мы вернулись сюда по велению матери. Это нечто совершенно новое для нашей магии. И у них наконец накопилось достаточно припасов, чтобы отступить под землю и начать всё заново. Чтобы избавиться от нас навсегда.

— Матерь, смилуйся.

Он подходит к Луне и забирает ребёнка из её рук.

— Нам нужно идти.

Он что, совсем голову потерял?

— Мне нужно позаботиться о Шторм, а Феникс нужно кормить.

Он резко разворачивается, его глаза полны ярости. Не на меня, а на эту невыносимую ситуацию.

— А что, если завтра Ивы уже не будет? Пойдём со мной. — Его тон не терпит возражений. Ренфир, самый сильный и древний фэй в Иве, настоящая стихия.

— Ладно, — ворчу я. — Когда Шторм проснётся, скажи ей втирать это в живот. Много отдыха и тёплого питья, — говорю я Луне, передавая бальзам. Старуха окидывает меня хмурым взглядом.