Крепко прижимая к себе Санни, я задаю вопрос, который мне и страшно, и не терпится произнести вслух:

— Значит ли это, что Санни — фэй? — Я закрываю ему уши, чтобы он не слышал, и мой мальчик начинает вырываться.

— Мама, я хочу послушать. — Он отбивается от моих рук.

На этот раз отвечает розовая фэй:

— Он полукровка. Его силы истощились после стольких лет жизни в Хало. Ему может потребоваться несколько лет на наших землях, чтобы восстановиться.

— А что будет с моим мужем? Он станет прежним?

— Мы знаем о подобных приступах безумия у истинных только тогда, когда их разлучают, или когда они чувствуют, что их паре угрожает опасность. Такое несколько раз случалось с фэй, которых забрали в Хало, в то время как их истинные оставались в наших землях. — Она бросает взгляд на Мелека. — Твой истинный.

Снова это слово. Полагаю, оно означает то же самое, что и муж.

— С ним всё иначе. После жизни в Хало его силы должны были быть подавлены, но из-за страха потерять тебя он обезумел, и это, в свою очередь, вырвало его силы на свободу. Такого мы не видели уже несколько столетий. Сила, не скованная богинями.

— Какая сила? — спрашиваю я. Мы с Санни как заворожённые вслушиваемся в звуки её чарующего голоса.

— Магия Провидцев. Сила настолько могущественная, что может отнимать и даровать жизнь одним прикосновением. Если бы Рен и остальные не применили к твоему истинному ту кроху магии, на которую были способны, он бы тебя убил.

— Нет. — Я прижимаю Санни к себе ещё крепче, хотя, казалось бы, куда уже крепче.

— Мама, слишком туго, — бормочет он. Я ослабляю хватку.

Мелек не убил бы меня, и он не причинил бы вреда своему ребёнку. Это, должно быть, случайность.

— Как только мы вернёмся в Иву, и Мелек увидит, что мы не представляем для тебя угрозы, он придёт в норму, и его силы, скорее всего, отступят, — добавляет Рен.

— Придёт в норму. — Никакой нормы больше не существует. Не после того, как я узнала, что мой муж обладает достаточной магией, чтобы убивать одним прикосновением, и что наши дети могут унаследовать его проклятие.

— Тебе правда не стоит тревожить из-за этого свои прелестные серые глазки. В Иве всё наладится. Мы защищаем своих и людей, ищущих убежища. — Пальцы с розовыми кончиками тянутся, чтобы отвести прядь белых волос с моего лица.

— У меня белые волосы?! И ты сказала — серые глаза? Что происходит? — В голове звенят тревожные колокола. Сердце сбивается с ритма, и я срываюсь на крик, глядя на женщину передо мной.

— Ой, ну правда, не из-за чего переживать. Это всего лишь одна белая прядь. Я не смогла вернуть ей чёрный цвет, как остальным волосам. Видишь? Смотри. — Она берёт пряди волос с левой и правой стороны, чтобы я могла их рассмотреть: чёрные и белые, как она и описала; весь пигмент исчез с одной пряди спереди. — И в отличие от твоих волос, мне удалось сохранить лишь капельку синевы в твоих радужках, так что теперь твои глаза почти такого же цвета, как у Санни. Прекрасный оттенок серого. — Я понимаю, что она пытается приукрасить ситуацию ради ребёнка, сидящего на моих онемевших ногах, потому что я знаю, что на моём лице отражается сто оттенков ужаса. — Как я уже сказала, не о чем беспокоиться. Магия Провидца просто выжгла часть пигмента, а я восстановила всё, что смогла.

Она не понимает всей глубины своих слов. Того, как они перечёркивают всё, что я когда-то о себе думала.

Серый. То единственное, что отличало меня от них, исчезло.

Кто я теперь, если не грязная убийца из Хало, такая же, как они все?

Санни берёт моё лицо в свои маленькие ладошки и пристально смотрит на меня.

— Мне нравится, мама. Теперь мы одинаковые.

Тёплые, проникновенные серые глаза смотрят на меня в ответ, напоминая о том, что не только Пустые носят этот цвет. Но и мой ребёнок тоже. Единственный человек в этом мире, которому безраздельно принадлежит моё сердце.

— Ты прав, малыш. Теперь мы одинаковые. — Прижав его к себе ещё крепче, я позволяю своему горю раствориться в радости за моё солнышко.

ГЛАВА 23

КАК ПРИРУЧИТЬ ИСТИННОГО

— Меня зовут Серафина, но все зовут меня Сера. — Розовая фэй с золотистыми волосами представляется мне, когда мы собираемся подняться с земли, и протягивает руку, чтобы помочь. Её шёлковые одежды, такие же пронзительно-зелёные, как её глаза, водопадом струятся по её высокому, гибкому телу. — Я бы представилась раньше, но имена казались излишними перед лицом разъярённого истинного.

— Спасибо, что вернула меня к жизни. — Из-за интонации в конце это звучит почти как вопрос. Звенящий смех Серы служит мне ответом. — Я Шторм.

— О, мне нравится! — Сера хлопает в ладоши. — Шторм, Шторми, Штормовое Облако. — Она рассуждает вслух, пока Рен качает головой.

— Прежде чем ты начнёшь заводить дружбу с человеком, как насчёт того, чтобы дать мне то, что нужно? — Он наклоняется к лицу Серы.

— Вечно такой требовательный. Тебе повезло, что ты мне нравишься, кузен. — И на одном дыхании, назвав его кузеном, Серафина впивается губами в губы Рена, их языки сплетаются; оба фэй прижимаются друг к другу так тесно, что превращаются в гобелен, напоминающий, как я представляю, распустившиеся цветы в Землях Фейри.

Я прячу Санни за спину, пока их представление продолжается, не в силах оторвать взгляд от этой красоты и полнейшего неверия. Разве она не назвала его кузеном? В моём мире «кузен» означает родственник. Для фэй это значит то же самое? Блядь, надеюсь, для фэй это не значит то же самое.

Отстранившись от Рена, Серафина стирает немного соленса с его губы — губы, которая больше не разбита.

— Вот так. Всё прошло. Чем-нибудь ещё могу помочь, Ренфир? — Её голос звучит с придыханием. По моей коже бегут мурашки.

— Достаточно, Сера. Я бы предложил тебе опробовать твою магию на вон том звере, но мы оба знаем, чем это обернётся.

— Я предпочитаю не вставать на пути у фэй, которые не могут контролировать свою истинную природу. Это верный путь к катастрофе. — Она смотрит на Мелека, и морщинка пролегает на её розовой коже.

— Нам пора уходить, пока не прислали подкрепление. — Он окидывает нас с Санни взглядом, задерживаясь на моём животе. Инстинктивная потребность защитить от него Феникс заставляет меня обнять себя свободной рукой.

— Я о них позабочусь. — Сера заправляет за ухо косу, в которую вплетена, кажется, золотая нить; раздаётся тихий звон — золотые украшения украшают края её заострённых ушей.

Рен ворчит:

— Пожалуйста, не оставляй на ней свой запах. Мне нужен Мелек в ясном уме, чтобы ответить на кое-какие вопросы, а для этого он не должен быть в состоянии бешенства.

Серафина целует его в щёку.

— Я знаю, прошло несколько лет, друг мой, но я не такая уж катастрофа, как ты помнишь.

— Поверю, когда увижу, — бурчит он, отходя. Остановившись, пока не отошёл слишком далеко, он добавляет: — Делай, что говорит Серафина, человек.

Сера наклоняется ко мне и прикрывает рот рукой.

— Не слушай его. Он тот ещё добряк, и я нутром чую, что мы станем лучшими подругами, а я никогда не ошибаюсь.

Я восхищаюсь её уверенностью. И она только что вытащила меня с того света. Эта женщина обладает силой, превосходящей всё, что я когда-либо видела. Я хочу, чтобы она была на моей стороне.

— Пошли! — зовёт она, практически скользя по мелким камням и грязи к одинокому, чёрному как полночь существу в стороне от остальных.

Взяв Санни за руку, мы идём следом; линия деревьев манит нас вдали, зовя домой.

***

Серафина начинает мне нравиться; её легкомыслие — как глоток свежего воздуха, пока она ведёт нас к густому лесу Земель Фейри. Мужчины плетутся позади, Мелека тащат за собой; он привязан к телам четырёх келпи. По пути Сера рассказала мне об этих магических существах — виде, обитающем в озере внутри Ивы, деревне фэй, которую мы вскоре назовём своим домом.