К горлу подступает тошнота. Я сглатываю желчь, прежде чем заговорить.
— Нет. — Я хватаю ртом воздух. — Как такое возможно?
— Жена, когда у тебя нет морали, а власть и алчность ценятся превыше любви и жизни, возможно всё.
Голова идёт кругом, я действую на инстинктах. Санни. Мне нужно к нему. Я пытаюсь вырвать ногу из хватки Мелека, но натыкаюсь на сопротивление.
— Мы должны рассказать Рену об их планах. Отпусти меня.
— В случае моей смерти или пленения вопрос о том, сколько этому миру осталось существовать, переходит в руки каждого члена Совета Эйриэль в Хало, которые, в свою очередь, подчиняются империи. Если я не вернусь через сорок восемь часов, они вынесут операцию «Новый Хало» на голосование. Все эти люди в Совете — больные ублюдки, которым нет дела до нынешнего Хало. Им не терпится увидеть новый мир. А я был тем единственным, кто стоял у них на пути. Я был той единственной, блядь, преградой, которая их сдерживала. Я саботировал создание бомб. Я задерживал поставки продовольствия в империю. Я убивал фэй, из которых выкачивали соленс. Мелочи, но они выгадали нам несколько лет, а теперь у нас остались лишь месяцы.
— Мелек. — Мой голос звучит тихо, едва узнаваемо.
Я разрываюсь между желанием сползти с его колен и желанием броситься ему на шею. Как всё это вообще может быть реальностью?
— Я бы сказал, что у нас есть неделя, если быть оптимистом, или три дня, если быть пессимистом, прежде чем их планы будут реализованы, и эта земля будет уничтожена, — признаётся он, абсолютно безэмоционально, пока его ногти впиваются в мою кожу.
— Мелек, мы же можем что-то сделать. Фэй могут что-то сделать?
— Мы должны вернуться, — отвечает он бесстрастным тоном.
— Я не вернусь в это место.
Меня всю трясёт, пока я сижу на нём. Мы должны всех предупредить. У фэй есть магия. Они могут это остановить.
— Я с тобой согласен. Это ужасное место. Но это наша единственная надежда выжить в этом как семья. Оставшиеся в этом мире фэй будут принесены в жертву. Они в ловушке. Их магия не поможет им сбежать от судьбы. Если я смогу вовремя вернуть тебя и Санни, мы сможем занять свои места в безопасности подземной империи, как и планировалось, и остаться в живых до того, как взорвутся бомбы.
Избавившись от оцепенения, я отталкиваю руки Мелека. Он не сдаётся сразу, пока мой гнев не прорывается наружу. Понимание озаряет его лицо, и он позволяет мне встать перед ним.
— Позволь мне сказать тебе кое-что важное, Мелек. — Теперь моя очередь расхаживать по комнате полуголой. Я переставляю ватные ноги, давая выход своему разочарованию, и останавливаюсь перед мужем, который сидит на диване, широко расставив ноги. Ни капли стыда. — Я лучше умру. Да, я лучше, блядь, сдохну, чем вернусь в то место, не говоря уже о том, чтобы забрать своих детей в какой-то кошмарный подземный мир, где у них не будет никаких прав.
Его мощные бёдра выталкивают его вверх, по венам пульсирует ярость.
— Пока я жив, смерть никогда не доберётся ни до тебя, ни до наших детей.
Бросившись к нему, я толкаю его в твёрдый как камень живот.
— Ну, может быть, это можно устроить, муж.
Схватив меня за волосы на затылке, его глаза вспыхивают серебром, до меня доносится лёгкий аромат кожи и специй. Его сущность фэй взывает ко мне — истинная.
Именно в этот момент дверь распахивается, и раздаётся пронзительный голос Серафины:
— Ну-ну-ну, а вы двое тут времени зря не теряли.
— Сера, сейчас не самое подходящее время, — громко говорю я, чтобы она меня услышала из-за спины мужчины, пытаясь удержать его зверя под контролем. Разговоры о моей смерти выводят его из себя — надо будет запомнить на будущее.
— Я бы ушла, Шторми, но Санни хочет тебя видеть.
Приподнявшись на цыпочки, я хватаю Мелека за лицо.
— Посмотри на меня, муж. — Мерцающий металл в его глазах сменяется стальным серым цветом, и он ловит мой взгляд, гипнотизируя меня. — Хороший мальчик. Я никуда не уйду. Я в безопасности. Твои дети в безопасности. Вернись ко мне.
Потянувшись вверх и поцеловав его в подбородок, я вижу, как его глаза постепенно возвращаются к своему непреклонному серому цвету.
— Я хочу увидеть Санни, — внятно произносит он.
— Отлично, потому что я тоже. — Я отстраняю его на расстояние вытянутой руки, окидывая взглядом его внушительную фигуру с головы до ног. — Хм-м. Сначала нам нужно одеться.
ГЛАВА 25
ДРАЗНИТЬ — ТОЛЬКО СЛАДКУЮ… ИСКАТЬ
Мелек находит какую-то старую одежду в спальне Рена, а Серафина предлагает мне одно из своих платьев, увидев мои разорванные вещи, разбросанные по полу.
— Я могу их залечить, если хочешь? — говорит она, её взгляд задерживается на засосах, покрывающих мою кожу.
Платье, которое она мне дала, плотно облегает грудь, едва удерживая её, и струится вниз, скрывая живот. Лёгкий, блестящий материал нежно-голубого цвета подчёркивает синюю крапинку в моём глазу, на оплакивание которой я выделила себе ровно две секунды. По крайней мере, я не потеряла его полностью. И мои волосы не поседели целиком раньше времени — только длинная прядь с одной стороны.
Я жива, Феникс и Санни в порядке, и это всё, что имеет значение.
Надолго ли… Я гоню прочь пессимиста, поселившегося на задворках сознания.
Это, пожалуй, самое короткое платье из всех, что я когда-либо носила, да ещё и на тонких бретельках. Мои руки, шея и ключицы усыпаны красными и багровыми пятнами. Я всерьёз обдумываю её предложение. Если Санни их увидит, он будет волноваться, а мне и без того хватает поводов для стресса.
— Да, пожалуйста, если можно.
Передо мной сверкает пугающе ослепительная белоснежная улыбка; Сера слишком уж рада предстоящему исцелению. Я делаю шаг назад.
— На что я только что согласилась?
Её грациозная фигура облачена в длинное приталенное платье, подол которого скользит по половицам под её босыми ногами; она движется так плавно, словно парит в воздухе.
— Ты, Шторми, только что согласилась на один поцелуй в обмен на то, чтобы все твои грязные, грязные грешки, — она указывает на моё тело с ног до головы, — были смыты.
Я выставляю руку вперёд, останавливая её приближение.
— Мелек ни за что на это не согласится.
— Ты уверена? — Развернувшись на каблуках, она кричит в приоткрытую дверь: — Мелек, нам нужна твоя помощь.
Мой муж широким шагом входит в комнату; в коричневых штанах Рена и белой тунике он выглядит небрежно, но чертовски сексуально; его мощные руки, более рельефные, чем у фэя, натягивают рукава. Белья мне не предоставили, а это значит, что при одном только взгляде на него у меня нет ни единого шанса остановить влагу, струящуюся по ногам.
Серафина склоняет голову набок и принюхивается.
— Для человека ты проявляешь слишком много повадок истинной.
Мой взгляд мечется от точёных, загорелых черт лица Мелека к сияющим зелёным глазам на безупречно вылепленном женственном лице.
— Что ты имеешь в виду?
— То, как ты только что начала источать аромат для него. — Вздёрнув нос, она снова принюхивается для пущей убедительности.
Я давлюсь кашлем.
— О чём ты говоришь, Сера?
— Ну, ты понимаешь. — Она наклоняется ко мне. — Ты в буквальном смысле истекаешь соками для него. Я чувствую твой запах.
— ЧТО?
Она издаёт сиропно-сладкий смешок.
Мой истинный прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди, и выглядит совершенно невозмутимым перед выходками Серы.
— Зачем я вам понадобился?
— Твоя жена хотела бы спросить, можно ли мне исцелить её метки любви? — Её зубы впиваются в верхнюю губу.
Он игнорирует её слова, его взгляд блуждает по карте, которую он сам же и нарисовал.
— Если бы их было одна-две, я бы сказал «нет», но Санни… — Мелек на удивление рассудителен в своём ответе; он задумчиво тянет время, вероятно, приходя к тому же выводу, что и я. Лучше не отвечать на вопросы нашего любознательного пятилетки.
