— Мне страшно. — Я хватаюсь за его рубашку и крепко сжимаю её.
Обвив меня руками, Мелек прижимает моё тело к своему.
— В этот раз всё пройдёт хорошо. Я буду работать из дома, пока не родится малышка. Если что-то случится, я буду рядом. — Разумеется, я имею в виду не это. Меня пугают вещи куда более страшные, чем роды. Но, по крайней мере, это не полная ложь.
Тепло его тела стучится в двери моей ледяной стены. Я не могу впустить его. Только не снова. Ради них. СРАЖАЙСЯ. Уткнувшись лицом в его рубашку на пуговицах, я впитываю его, запоминая ту последнюю крупицу утешения, которую когда-либо позволю себе в этом месте. Носить его футболки — совсем не то же самое, что его объятия — ещё одна слабость, от которой мне придётся избавиться. Разделение; вот что мне сейчас нужно. Хватит плыть по течению.
— А если эта маленькая девочка окажется такой же упрямой, как её мать, она задержится там намного дольше положенного срока, потому что не захочет покидать маму, пока это не станет абсолютно необходимо, — добавляет он. Я надеюсь на это. Санни родился раньше срока, и это было травмирующе; я не хочу пережить подобное снова.
А ещё есть Адам.
Ожидание фэя превратилось в какую-то затянувшуюся шутку. Я уже на восьмом месяце беременности, и сама мысль о путешествии кажется кошмарной. И всё же это не идёт ни в какое сравнение с перспективой застрять здесь, в Хало, с двумя детьми, чьи тела будут использовать; чьи выбор и свобода не имеют для Пустых никакого значения. Моя боль никогда не будет важнее их безопасности. Санни и Феникс на первом месте. Слово «скоро» не может наступить достаточно быстро. Прошёл уже месяц, а от этого агента под прикрытием нет никаких вестей, что заставляет меня сомневаться в реальности того, что я видела.
Отлично. Я снова начинаю сомневаться в себе. Разберусь с этим позже. Позже. Всё по порядку. Перво-наперво мне нужно отдалиться от Мелека.
***
Несколько дней спустя, словно я призвала его своим отчаянием, объявляется Адам под предлогом доставки документов на подпись Мелеку. Меня чуть ли не распирает от нетерпения: я жажду рассказать ему о странном документе, который нашла на компьютере Мелека — о новости, смысл которой мне совершенно не ясен.
— Я кое-что нашла, — тихо восклицаю я, спровадив новую горничную, чтобы самой провести Адама в кабинет Мелека.
Гибкий зелёный мужчина провожает меня в официальную гостиную рядом с прихожей, скептически окидывая взглядом окрестности. Но не находит ничего, кроме холодной, тёмной мебели. Эта комната используется только тогда, когда у Мелека гости.
— И что же ты нашла? — Его голос звучит бархатно, плавно растекаясь в воздухе.
Ореховые глаза с золотыми крапинками впиваются в мои, почти гипнотизируя. Зная, что он не найдёт в них ответа, я произношу:
— Операция «Новый Хало», с датой этого года и выделенным словом «яд-ерные».
Услышав это странное слово, Адам оскаливается, обнажая зубы. Я до сих пор не уверена, правильно ли я произнесла вторую часть слова, но на фэя передо мной это производит сильное впечатление; его тело замирает в жутковатой тишине.
— Ты уверена, что там было написано именно это?
— Я нашла это на компьютере Мелека. Я уверена. — Я утрированно киваю, подтверждая свои слова.
Выругавшись, он с силой бьёт рукой по стене у меня за спиной.
— Что ж, похоже, мы договорились, человек. Будь готова уйти на следующей неделе.
И всё? Адам поворачивается, собираясь уходить. Я тянусь к нему, хватаясь за всё, до чего могу дотянуться, и останавливаю его.
— В какой день на следующей неделе? — Неизвестность сводит меня с ума. Мне нужны ответы.
Повернувшись ко мне с раздражением и дёргающейся бровью, он отвечает:
— Я не могу назвать тебе ни дня, ни времени, женщина. Это произойдёт тогда, когда будет удобно мне, и когда риск будет минимальным.
— Хорошо. — Его взгляд скользит вниз, к моей руке, вцепившейся в его рубашку, а затем снова возвращается к лицу; глубокие нефритовые губы кривятся в недовольстве. — Ой, извини, — говорю я, отпуская его. Фэй быстрым шагом выходит из комнаты и поднимается по лестнице, не удостоив меня даже взглядом.
Это было совсем не то, чего я ожидала.
На следующей неделе?
Сегодня уже пятница.
«На следующей неделе» может означать и понедельник.
Я не готова. И всё же я должна быть готова. В конце концов, это мой единственный реальный шанс на спасение за всё это время.
Расхаживая по гостиной, я мучаю себя до полусмерти мыслями обо всём, что мне нужно собрать для Санни. Ему понадобится его плюшевый мишка, пара сменной одежды, зубная щётка и паста. Всё это должно поместиться в рюкзак. И его альбом для рисования с карандашами. Не говоря уже о перекусе и приличном запасе воды.
Я опускаюсь в душное парадное кресло с высокой спинкой напротив большого эркера; ночь безмятежна и равнодушна к моим внутренним терзаниям.
Вздохнув, я сижу и смотрю в пустоту. Вот и всё. Мы действительно всё это бросаем.
— Правильно ли я поступаю, Никс?
Как бы мне хотелось, чтобы он ответил. Любой знак был бы кстати. Но вместо этого меня встречает лишь тишина.
ГЛАВА 18
БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ ВЫМОЩЕНА ДОРОГА… В ТЕОРИИ
Одно я знаю наверняка: благие намерения редко приводят к хорошему результату. По крайней мере, так обычно происходит со мной. В среду моя теория подтверждается.
Всё начинается как обычный день; завтрак за столом на кухне с видом на наш пожухлый сад — холода изрядно потрепали его, и он изо всех сил цепляется за жизнь. Но каждый год ему удаётся выстоять, а за зимой следует наше несанкционированное приключение на улице. Мелек разговаривает по телефону с остальными членами Совета, отдав мне строгий приказ оставаться в доме вместе с Санни. Но мы и не думаем ему подчиняться. Мелеку следовало бы ещё много лет назад усвоить, что мне доставляет удовольствие нарушать его правила. Я правда не понимаю, почему он до сих пор пытается.
К тому же мне нужно хоть как-то отвлечься после стольких дней маниакального ожидания весточки от Адама. Все мои мысли постоянно возвращаются к побегу. Как он выведет нас из дома? Как мы пройдём через контрольно-пропускные пункты? Расстроится ли Санни? И моё настроение отнюдь не улучшает тот факт, что я нахожусь на позднем сроке беременности. Единственное, что меня спасает, это то, что эта беременность пока протекает на удивление легко. Почти никаких болей, если не считать лёгкого дискомфорта от пары лишних килограммов. Это определённо даёт мне ложное чувство безопасности и вселяет веру в то, что побег из Хало для нас возможен.
Поэтому, чтобы как-то скрасить своё изнуряющее беспокойство — я уже до боли изломала пальцы и искусала губы в кровь, — я решила, что нам с Санни пойдёт на пользу прогулка в нашем лесу. И плевать на запреты Мелека.
Тщательно укутавшись, мы выходим на задний двор; в воздухе висит промозглая сырость. Пронизывающий холод заставляет меня хотя бы на время забыть о том, что Адам до сих пор не вышел на связь.
Санни не терпится проверить свой домик на дереве, который Мелек построил для него несколько лет назад посреди нашего леса на заднем дворе. Мы не были в его «сугубо мужском» убежище уже неделю, и сын начинает из-за этого по-настоящему расстраиваться.
Обычно мне приходится ждать внизу; внутрь позволено заходить только Мелеку и Санни. Это всегда давало мне время изучить необычные символы на деревьях, так что я старалась не принимать это близко к сердцу. Садовники поддерживают тропинку сквозь лесную чащу в идеальном состоянии, сметая опавшие листья в сторону, ведь мы часто гуляем здесь по утрам. Вот только в последнее время мой сталкер — он же муж — почти не позволяет мне выходить на улицу в такую погоду и в моём «положении».
Холодный воздух бодрит меня.
Я не уверена, что нам когда-нибудь снова представится такая возможность. Что, если это наше последнее приключение в этом лесу? Мелек не мог пропустить заседание Совета, поэтому, как бы сильно я ни ненавидела Хало, я мысленно благодарю их, пока иду, а Санни бежит впереди по тропинке к своему тайному убежищу.
