— Что случилось? — Его слова звучат отрывисто, в них сквозит беспокойство.

— Это ребёнок… толкается. — Выпрямившись и прижавшись спиной к стене, я замечаю, что фэй придвинулся ближе. Он находится буквально в паре сантиметров от того, чтобы коснуться моего выпуклого живота своим подтянутым, плоским торсом. Подняв взгляд, я вижу чарующие глаза, в которых плещется… Беспокойство? Нет, он не может беспокоиться обо мне. Это безумие. Мои гормоны беременности определённо, на все сто процентов, играют со мной злые шутки.

— Я посмотрю, что смогу найти. Когда тебе нужна эта информация?

Он склоняет голову набок; тёмная прядь с золотистым отливом падает на его точёные скулы. Сделав шаг назад, он увеличивает расстояние между нами.

— Я скоро вернусь, — бросает фэй и так же стремительно выскальзывает из комнаты.

Закрыв лицо обеими руками, я тру глаза.

— Блядь.

Как я вообще смогу вытянуть хоть какую-то информацию из Мелека или его неприступного кабинета? И как скоро наступит это «скоро»?

Адам переоценивает мои возможности, но… Возможно, благодаря новообретённой привязанности Мелека ко мне, я смогу каким-то образом хитростью заставить его оставить меня одну в его кабинете. Раньше он никогда этого не делал. Да и у меня никогда не было надежды даже попробовать.

ГЛАВА 13

ШТОРМ!

— Сильнее, Мелек. Пожааааалуйста…

Я врежу этому ублюдку по лицу, если он не ускорит темп. Моё тело прямо сейчас сеет хаос в моём разуме. Мне достаточно лишь почувствовать его запах, чтобы мои трусики промокли насквозь. Такого и в помине не было во время моей прошлой беременности. Это выходило далеко за рамки нашего привычного секса из ненависти.

Хуже всего то, что он делает это нарочно. Его новейшая форма пытки — пожирать моё тело до мучительного медленно. Обычно я бы отплатила ему той же монетой. Вот только мои гормоны вопят, требуя глубоких, жёстких толчков, а не игр.

Сейчас он заставил меня перегнуться через кровать, мой живот тяжело свисает, пока он методично вводит и выводит свой невыносимо огромный член из моей стонущей киски.

Я ненавижу его.

И ненавижу это.

Наверняка это наказание за все мои прошлые нападки на него. Особенно то, как он одной рукой поддерживает мой живот, а другой играет с ноющими сосками. Я могла бы кончить, даже если бы он не прикасался к моему клитору. Моя непреодолимая жажда, чтобы он двигался быстрее, поглощает меня целиком. Простые человеческие мысли покинули мою голову.

Остались только слова «сильнее» и «да».

— М-м-м, моя маленькая шлюшка истекает для меня соками. — Этот мудак констатирует очевидное.

Я издаю рык отчаяния. Его ответный смешок звучит до разочарования соблазнительно.

— Заставь меня уже кончить. — Я выдавливаю эти слова с безудержным, болезненным желанием.

Его член выскальзывает из моего лона. Когда мой мозг наконец догоняет тело, я понимаю, что сказала не то.

— Блядь. — Я стону, зарываясь лицом в кровать. Мне плевать, что этот ублюдок злится. Я буду лежать с задранной задницей, пока он что-нибудь с этим не сделает. У Мелека есть десять секунд, прежде чем мои пальцы сделают эту работу за него.

— Матерь божья. — Я тихо скулю, когда что-то твёрдое и скользкое проникает в мою задницу, вслед за чем Мелек с силой вгоняет свой член обратно в мою киску, выбивая меня из равновесия.

— Ни один бог не придёт, чтобы спасти тебя. Я твой единственный спаситель, — язвительно шепчет он мне на ухо.

Мой разум снова превращается в полнейшее месиво, как и всё остальное во мне. Как же этот мужчина сводит меня с ума. Боль от растяжения наполняет меня, но вскоре сменяется удовольствием, когда он хватает меня за бёдра и начинает вбиваться в меня в ровном ритме, заполняя обе мои дырочки.

Он знал, что это заставит меня заткнуться. Всё, на что меня хватает — это крики чистого восторга; его темп остаётся непоколебимым. За годы, проведённые вместе, он обзавёлся небольшой коллекцией стеклянных приспособлений для удовольствия — нет, приспособлений для пыток, как я их любовно называю. Не думаю, что в Хало «принято» иметь подобные игрушки, но однажды он сказал мне, что они из другой эпохи и являются большой редкостью. Расскажи я о них кому-нибудь, меня бы наказали ради самого наказания, а не ради удовольствия. Не то чтобы кто-то поверил мне, а не Командиру Идеалу. Да и кому бы я могла рассказать? Единственные люди, которых я вижу — это Мэри, Мелек и Санни. В те редкие случаи, когда мы выезжаем в город, «настоящие» жители Хало и на пушечный выстрел не хотят ко мне подходить — грязный серонд, едва ли отмеченный их богом, годный лишь для размножения.

Проводя рукой по внутренней стороне моего бедра, он заставляет меня застонать в предвкушении того, что, как я знаю, сейчас произойдёт. Он всё так же поддерживает свой размеренный, шлёпающий темп, однако теперь, когда обе дырочки заняты, стоит ему лишь коснуться моего клитора, и я рухну. Ожидание лишает меня дыхания. Уверена, он заметил моё прерывистое дыхание. Если бы он не был так хорош в том, чтобы доводить меня до оргазма, я бы уже давно вонзила ему нож в сердце. Возможно. И чёрт с ним, с ножом для масла.

Хотя я думала об этом. Много раз. Может быть, подстеречь его в душе под ложным предлогом с одним из тех огромных разделочных ножей, что Мэри хранит на кухне. Он был бы никудышным командиром, если бы поворачивался спиной к врагу — ко мне. Обычно спиной к нему поворачиваюсь я.

Как, например, сейчас.

Мои ноги дрожат, руки растянуты, как желе, лоно пульсирует, отдаваясь в каждом напряжённом нервном окончании. Удовольствие. Восхитительное, сладкое освобождение так близко.

— Не кончай, пока я не разрешу. — Мелек лениво водит рукой вверх, вниз и вокруг моих бёдер, намеренно избегая бугорка, который молит о внимании наверху.

Он издевается? Я на самом краю. Тааааак невыносимо близко. Трудно сосредоточиться в таком положении, когда я настолько переполнена им.

— Моя хорошая девочка, — добавляет он, и его хриплые слова заливают меня удовольствием.

Неправильно. Это так неправильно. Я не могу контролировать то, как это заставляет меня становиться ещё более влажной для него.

Мысль о его сперме внутри меня подталкивает меня всё ближе к оргазму. Повернув голову к одеялу, я кусаю его. Это — мы — выходит за рамки всего, что имеет для меня смысл. Как он может вызывать такое удовольствие одним лишь прикосновением? Его рука смещается к моей самой чувствительной зоне. Наконец-то. Я с облегчением скулю, когда он касается моего клитора. Моя киска мгновенно сжимается, доя карающий член, который всё ещё жадно вколачивается в меня.

— БЛЯДЬ. — Мелек ругается у меня за спиной.

Он обхватывает меня рукой под грудью и без усилий поднимает моё тело, чтобы я плотно прижалась к нему спереди. Судорожно вздохнув, я подаюсь за ним, наши тела по-прежнему соединены.

— А как же «не кончать, пока я не скажу», жена?

У меня нет слов. Оргазм, затмевающий все оргазмы. Точно в пятёрке лучших. Мой муж дразнил меня с того самого момента, как разбудил в какую-то несусветную рань этим утром — так рано, что солнце ещё даже не взошло. Его крепкая хватка — единственное, что удерживает меня от того, чтобы лужицей не растечься по полу.

— Мама? — В дверь раздаётся тихий стук. Мелек замирает, всё ещё находясь внутри меня сзади.

Мэри должна была забрать Санни завтракать именно по этой причине. Стены здесь едва ли звуконепроницаемы, а я не отличаюсь тишиной.

Дверная ручка дёргается. Замки рулят.

— Где Мэри? — спрашивает Мелек прямо у моей шеи, отчего по спине пробегают мурашки. Прекрати, тело. Мы не пойдём на второй раунд. Твой ребёнок за дверью.

Обретя некоторое подобие сил, я хватаю его за запястье и отталкиваю. Он не отпускает. У этого парня серьёзные проблемы с пониманием того, когда пора остановиться.

— Мама, — снова раздаётся голос, в нём звучат грустные нотки.