— Отлично, значит, договорились. — Потирая руки, розовая фэй придвигается ко мне ближе.

— Нет. Сера, ты должна рассказать ему всё до конца.

Клянусь, она просто напрашивается на то, чтобы он сорвался на неё.

— Ой, ну ладно. С тобой не соскучишься. — Она дуется на меня, а затем поворачивается к заинтригованному мужчине в дверном проёме. — Самый простой и быстрый способ залечить твой беспорядок, — Сера делает акцент на слове «твой», словно это должно его убедить. Зелёный взгляд ловит моё фырканье. — В общем, это поцеловать Шторм. Моя слюна — проводник исцеления, и когда мы соприкоснёмся в поцелуе, я смогу оценить состояние её тела, направляя своё намерение на те участки кожи, которым нужна моя магия.

Я жду, что Мелек скажет «нет». Но вместо этого в его глазах вспыхивает интерес.

— Это самый простой и быстрый способ убрать метки?

— Да. И наименее болезненный и быстрый. Если мы дадим ей кровь, на заживление всё равно уйдёт время, потому что большая часть магии пойдёт прямиком на поддержание беременности.

— Хорошо.

— Вы издеваетесь? — восклицаю я. Оба поворачиваются ко мне. — Минуту назад ты готов был разорвать её на куски за то, что она меня обняла, а теперь хочешь, чтобы она меня поцеловала?

Переступив порог, он направляется ко мне.

— Я никогда не говорил, что хочу, чтобы она тебя целовала. Единственные губы, которые я хочу видеть на этих, — мои.

Наклонившись, он скользит губами по моим, и я ничего не могу с собой поделать — таю в его объятиях. Мелек втягивает носом воздух и отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать мне на ухо:

— Не забывай, кто заставляет тебя течь, жена.

Срань господня. Мои колени подгибаются, и муж прижимается грудью к моей спине, обхватывая руками мой большой живот и приподнимая его. Я стону от внезапной невесомости.

— Никто и никогда не узнает тебя так, как я.

И я наслаждаюсь этим обещанием.

Взяв себя в руки, я вижу, как Сера обмахивается рукой.

— Ну, чёрт возьми, вы двое. Это было горячее, чем оргия фейри в день весеннего равноденствия.

Мужчина за моей спиной давится смешком.

— Давай, Сера. Ты получила разрешение.

Я протягиваю ей руку.

— Два по цене одного. Определённо моё любимое предложение. — Подмигнув, она берёт мою протянутую руку.

— Да делай ты уже это, фэй, — ворчит муж.

— Какое нетерпение. — Сера стоит так близко, что я чувствую её цветочный аромат. Она на голову выше меня, и я чувствую себя зажатой между ними двумя. Взяв мои руки, она кладёт их поверх рук моего истинного. Её лукавая улыбка отражается в глазах, когда она смотрит на меня сверху вниз.

Взяв меня за подбородок, она наклоняет мою голову к себе, не давая Мелеку шанса пойти на попятную. Я чувствую прикосновение мягких, пухлых губ, на вкус напоминающих сахарную пудру. Муж напрягается у меня за спиной. Давая ему понять, что я принадлежу только ему, я вжимаюсь в его твёрдое тело, переплетая наши пальцы.

Сера проталкивает свой язык между моих губ, посылая разряд тока по моему телу. Она нежно обхватывает моё лицо, её прикосновения так отличаются от пылкой потребности Мелека. Разноцветная фэй, кажется, мягко ищет что-то, с любопытством исследуя мой рот. Я бы не назвала это сексуальным. Это приятно и нежно, наполняет живот бабочками, ни хорошо, ни плохо; моё тело просто знает, что это не тот, кого оно действительно хочет.

Пока наши языки медленно танцуют, моя кожа начинает зудеть. Мне хочется освободить руки и начать чесать раздражённые места. Но я сохраняю неподвижность ради мужа. Мелек начинает тихо рычать у меня за спиной, путая мои чувства, заставляя моё лоно ныть от желания к нему. Серафина делает последний мазок языком, прежде чем отстраниться, оставляя нам широкое пространство. Её взгляд падает на мой живот, и она хмурится.

— Что не так? — спрашиваю я обычно жизнерадостную фэй.

Она поднимает на меня глаза, в уголках её рта залегают лёгкие морщинки.

— Она просит передать тебе кое-что.

— Она?

— Твоя малышка.

Теперь настаёт моя очередь хмуриться.

— Она сказала, что тебе нужно вернуться с Мелеком и оставить Санни с Феникс.

Она разводит руками; недоумение отражается на наших лицах.

— Я не совсем понимаю. Младенцы всегда были проводниками, пока с возрастом не теряли дар видения, но кто такая Феникс?

— Феникс — так мы назовём малышку, — подаёт голос Мелек, что приносит мне облегчение, учитывая, что у меня отнялся дар речи. Моя нерождённая дочь сказала мне, что я должна вернуться в Хало с Мелеком? В какие игры она играет? Вся суть нашего прихода сюда заключалась в том, чтобы никогда больше туда не возвращаться.

— Но как ты можешь оставить Санни с Феникс, если Феникс застряла там? — Она указывает на мой неоспоримый живот. — И поверь мне, ей сидеть там ещё добрых три недели, если только она не решит иначе. Младенцы иногда бывают непредсказуемы. Так что нам нужно поговорить об исцелении твоей матки, чтобы подготовить её к предстоящим родам.

— Я… Хорошо?

— Поцелуй — это более простой способ для меня прочитать твоё тело и одновременно исцелить его. Таким образом я не могу залечить глубокие раны, только поверхностные. В следующий раз тебе понадобится моя кровь и более мощный энергетический обмен. — Она постукивает острым ногтем по губам. — Этот сладкий вишнёво-ванильный вкус дал мне представление о том, что я могу найти…

Фэй ступает по очень тонкому льду, и она это знает.

— УХОДИ. — Мелек содрогается, прижимая меня к себе до боли, и Сера спешит ретироваться, хихикая, прежде чем закрыть за собой дверь.

Эта женщина просто не может сдержаться; её игривость возвращается с удвоенной силой. Не считая мамы и Мэри, она единственная женщина в моей жизни, с которой я могу представить себе близкие, возможно, даже дружеские отношения.

— Эй. — Я похлопываю по безжалостной хватке мужа. — Она просто дразнит тебя.

— Скажи это той части меня, которая хочет перегрызть ей глотку, зная, что она попробовала на вкус то, что принадлежит мне, почувствовала запах того, что принадлежит мне. Р-Р-Р-Г-Х-Х.

Он всегда был собственником, с нашей самой первой встречи. Теперь всё встаёт на свои места.

Я поднимаю руку и вижу гладкую, безупречную кожу; даже шрамы на ладонях снова поблекли.

— Она сделала то, о чём я просила.

Он дуется. Я это знаю. Высвободившись из его объятий, я поворачиваюсь и тянусь к его шее. Он наклоняется, предоставляя мне доступ.

— У тебя, может, и нет времени, чтобы трахнуть меня до потери пульса, но его определённо достаточно, чтобы зацеловать меня до беспамятства.

— Жена, я так сильно, блядь, тебя люблю.

Я замираю. Он подхватывает меня на руки.

— Что случилось?

— Ты никогда раньше этого не говорил. Я не ожидала.

Я скольжу взглядом по его поразительным чертам лица; его загорелая кожа так похожа на кожу нашего сына. Квадратная челюсть, покрытая недельной щетиной, потому что он знает, что мне это нравится. И эти клубящиеся железом и металлом радужки — смесь фэй и Хало. Человек, разрывающийся между двумя мирами.

— Я люблю тебя.

Клянусь, во второй раз за двадцать четыре часа я вижу, как на его глазах блестят слёзы, но он впивается губами в мой рот слишком быстро, чтобы я успела их разглядеть, и я полностью растворяюсь в нём. Поцелуй Серы не идёт ни в какое сравнение. Если то был поцелуй, то это был лишь лёгкий чмок по сравнению с тем неземным, всепоглощающим чувством, дёргающим за струны моего сердца, когда губы Мелека прижимаются к моим. Уверена, мой запах сейчас разносится повсюду, и от этого я только больше схожу с ума, зная, что муж чувствует, что он со мной делает.

Мелек отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему.

— Ну как? — выдыхаю я.

Он жадно глотает воздух и рычит:

— До беспамятства.

— Отлично. А теперь пошли к нашему сыну.

ГЛАВА 26

ИЗ ПЕПЛА ОН ВОССТАЁТ