— Можешь, и вернёшься. Ты моя, Шторм. Ты знаешь это не хуже меня.

Мои глупые ноги так и хотят нести меня к нему, его голос — как наживка для моего сердца. Я не могу.

— Я не позволю нашим детям расти в этом мире.

Вздёрнув Адама на ноги, Мелек делает шаг вперёд, отвечая:

— Пойдём домой, жена, и мы сможем обсудить это там, где вы с детьми будете в безопасности.

Он действительно считает это место безопасным.

— Мелек, это место для них не безопасно, и если ты так думаешь, то ты глупец.

Обнажив зубы, он продолжает наступать. Я отступаю назад на каждый его шаркающий шаг.

— Женщина, если ты вздумала испытывать моё терпение, ты знаешь, что будут последствия.

Закатывание глаз неизбежно. Он ловит этот жест, и сталь в его глазах сменяется пугающе манящим ониксом. Я хочу пойти к нему. Как он имеет такую власть надо мной? Он буквально держал меня в плену, а я всё равно вытрахивала ему мозги каждую ночь, потому что не могла устоять. Со мной что-то не так.

Теперь, когда свет падает мне на спину, лицо Адама видно чётче; на нём читается невозмутимость. Прищурившись, я задаюсь вопросом, а не на нашей ли стороне преимущество. Конечно, я бы расстроилась, если бы Мелек перерезал Адаму глотку. Он довёл меня до этого места. Но я не собираюсь упускать свой шанс уберечь детей от когтей Хало ради ещё одного мужчины.

Да пошли они все на хуй. Они сами навлекли это на себя.

— Я… — Остаток фразы застревает у меня в горле, когда меня хватают со спины.

— Не сопротивляйся. — Голос скользит по моему уху чувственной лаской, пока моё тело оседает в объятиях незнакомого существа.

Сладкий, успокаивающий цветочный аромат расслабляет мои напряжённые мышцы. И с этого момента всё словно замедляется…

При виде этого Мелек выходит из себя. Начисто забыв о фэе в своей хватке, он швыряет Адама в грязь и надвигается на нас, двигаясь с неестественной быстротой. Сейчас всё в нём кажется ещё более огромным и устрашающим, чем я когда-либо видела.

И чёрт возьми, эта его версия всё ещё притягивает меня. Он — моё пламя, и я тону в каждом дюйме выставленных напоказ жилистых мышц.

— Мама. — Раздаётся тоненький голосок. Санни — единственное, что способно отвлечь меня от созерцания великолепия ярости моего мужа. Мой взгляд мечется между ребёнком на моих руках и мужчиной, неумолимо приближающимся к нам. И в эту долю секунды, глядя в невинные серые глаза, я понимаю, что есть только одно решение. Единственное, которое спасёт его.

— Забери его. — Вцепившись в одну из рук, удерживающих меня, на этот раз я говорю громче. — Забери моего ребёнка.

Меня отпускают, и я знаю, что у меня есть лишь мгновение, прежде чем он набросится на нас. Развернувшись на каблуках, я сталкиваюсь лицом к лицу с женщиной. И не просто женщиной; розовой женщиной с сияющими золотистыми волосами и чарующими зелёными глазами. Кто эти фэй? Не в силах дальше осмысливать это существо, я ставлю Санни на ноги и передаю ему рюкзак со своей спины.

— Возьми это и иди с леди из Земель Фейри. Она позаботится о том, чтобы ты был в безопасности. Я обещаю. — Я надеюсь, что она сохранит его в безопасности.

В Хало я никогда бы не смогла оказать кому-то такое безраздельное доверие. Кроме Мэри. Она доказала свою преданность. Эта фэй с пятнистой розовой кожей не дала мне никаких доказательств своей праведности. Но если когда-то и стоило начать верить, то именно сейчас…

Теперь настала очередь судьбы держать нас в своих руках.

Не Хало.

Не Мелека.

Сдаться — это мой единственный выход.

Нижняя губа Санни дрожит, а глаза наполняются слезами. Он не из тех, кто закатывает истерики. Мой самый яркий лучик света — жизнерадостный ребёнок, которого всегда чрезмерно вдохновляет перспектива испытаний. Но это испытание запредельное, даже для него.

— Пожалуйста, береги его.

Я прикладываю руку к сердцу, делая широкие шаги прочь от них; мне нужно создать дистанцию. Каждое движение откалывает кусочек от моего сердца; слёзы Санни беспрепятственно текут по пухлым щёчкам, пока нежные розовые руки подхватывают его на руки.

— Обещаю. Любой твой ребёнок — мой ребёнок. — Её губы беззвучно формируют слова. Но я слышу их громко и ясно — её клятва. Изумрудные глаза впиваются в мои, сплетая воедино обещания завтрашнего дня и вечности.

Внезапно за моей спиной раздаётся рык; я чувствую обжигающее потрескивание искр, когда две руки хватают меня сзади, снова заключая в знакомые, сильные и широкие объятия. Аромат моего мужа находит пристанище в моих лёгких. Жар мгновенно разливается по телу — так, как умеет только Мелек.

— Моя. — Это его молитва. Я — его вечная скорбь.

— Мама! — Вопль доносится из тоннеля. Санни…

Я хочу пойти к нему. Обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. Вот только когда я смотрю в глаза, вспыхнувшие серебром — больше не чёрные, не серые и не белые, — я понимаю, что Санни войдёт в убежище Никса без меня.

ГЛАВА 22

НА ГРАНИ ТЬМЫ

— Пойдём с нами. — Я поднимаю руку и нежно касаюсь его щеки. — Пожалуйста. Мы так близко.

Я прижимаюсь к груди мужа, и от того, насколько он изменился, вблизи становится ещё страшнее. Ослепительно-серебряный свет его глаз теперь струится по венам, просвечивая сквозь кожу… Это пугающе завораживает.

Всё в нём сейчас подавляет, отдаёт чем-то животным. Даже окутывающий его аромат кожи и специй стал резче. От его кожи исходят статические разряды, пронзающие каждый дюйм моего тела. И всё же это заставляет меня прижиматься к нему ещё сильнее. Я безмолвно умоляю его не возвращать меня в Хало. Мы могли бы быть вместе как семья. Мне нужно, чтобы он это понял. А может, я просто хочу, чтобы мы с Санни были для него настолько важны, чтобы он бросил всё ради нас.

— Мама! — истошный крик Санни доносится от входа в тоннель, пронзая моё сердце, превратившееся в сплошной комок нервов. Мне отчаянно хочется броситься к нему. Но вместо этого я вижу, как искажаются в оскале пухлые губы мужа, а его руки смыкаются вокруг меня клеткой, намертво прижимая к себе.

Слава богу, наш сын не увидит, как мы уходим без него, если Мелек заберёт меня. Он будет в безопасности. Я не из тех, кто легко доверяет, но от розовой фэй исходит аура спасения. Я ни за что не пойду на это, если Санни не будет в безопасности, даже если ради этого мне придётся пожертвовать собой.

Всё это не может быть напрасно.

— Ты моя, Шторм. Им тебя не получить. — Пальцы ещё глубже впиваются в мою кожу, сжимая, пока не до боли, но достаточно сильно, чтобы я поняла: я в его власти, я действительно принадлежу ему. И я больше не противлюсь этому. То, как столкнулись наши души — необратимо. Мы сплетены воедино. Я хочу, чтобы было «мы», пусть это и безумие. Но больше всего на свете я хочу, чтобы наши дети росли без жестокости, и в этом кроется наша проблема.

Нашей потребности друг в друге, нашей похоти, нашей близости недостаточно. Любовь — если это она и есть — не может стоять на первом месте. Нам нужно защищать детей.

Возможно, я уже потеряна, но они — нет. У Санни и малышки Феникс впереди долгая жизнь. И я хочу, чтобы в их жизнях не было тех испытаний, через которые прошла я. Голода. Манипуляций. Жадности. Зла.

— Тогда не оставляй меня. — Его сияющие, наливающиеся тьмой серебряные глаза буравят мои.

Он делает шаг вперёд, и в моей груди расцветает надежда.

Смогу ли я убедить его? Самое трудное позади. Мы вырвались из Хало. Фэй на нашей стороне. Можно ведь надеяться. Теперь нам нужно пересечь линию деревьев и войти в Земли Фейри. Магическое убежище из сказок моего брата, которое сулит нам свободу, безопасность и радость. Всё то, чего мы так отчаянно и тщетно искали на территории Хало.

— НЕТ. — Покачав головой, Мелек начинает быстро моргать. — Я сохраню тебя в безопасности в Хало, как и планировал. — Он начинает пятиться назад.