Вот и всё. Пути назад действительно нет.

Быстрым шагом вернувшись ко мне, он произнёс:

— Это человеческий ответ на тот первозданный хаос, который они устроили в этом когда-то прекрасном мире. — Широкая изумрудная ладонь, более тёмная на кончиках пальцев, протянулась ко мне. — Идём.

Это ничего не объяснило. С каждым днём этот фэй запутывает меня всё больше. Но я всё равно иду вперёд. Если я иду в ловушку… я буду сражаться. Я до сих пор помню всё, чему меня учил Никс. Эта мысль утешает, но кажется бессмысленной, учитывая мою округлившуюся нижнюю половину. Возможно, эта беременность протекает легче первой, но это не повод расслабляться.

Борясь с внутренними сомнениями, я крепко сжимаю руку Адама и следую за ним в ночную мглу. Затенённая скала и круглая пустота нависают над нами. Жутко и устрашающе.

В тот самый миг, когда мы переступаем порог, где свет встречается с тьмой, скрип грязи под моими ботинками становится невероятно громким, и по коже бегут мурашки. Рука Адама — мой единственный якорь на этой неизведанной территории.

— Я ничего не вижу.

Его пальцы ободряюще сжимают мою руку.

— Всё в порядке. Я вижу.

Рада за него. Я громко фыркаю, чтобы он услышал.

Мы идём, кажется, целую вечность, и моё зрение в этой — как я смею предположить, пещере — абсолютно бесполезно. Адреналин поддерживает меня на ногах, обостряя каждое чувство. Обжигающий холод пронизывающего ветра. Мягкое эхо падающих камней. Дыхание, срывающееся с наших губ.

С каждым шагом надежда крепнет, заставляя верить, что следующий шаг будет тем самым, который приведёт нас к конечной цели. Хор тихого посапывания Санни успокаивает мои истерзанные нервы. Он бы, наверное, пришёл в ужас, проснись он в этой пугающей, кромешной тьме. Хотя я думаю, он гораздо более стойкий, чем мне кажется. Даже с повреждённой рукой он бы с радостью присоединился к исследованию нового места, будучи гораздо более общительным, чем я. Его детское любопытство всё ещё не испорчено, насколько мне удавалось оберегать его от Пустых.

Потные ладони скользят в руке Адама. Я знаю, что он это чувствует. Чем дальше мы идём, тем более удушливым становится воздух. Он же продолжает идти вперёд, невозмутимый, с уверенностью, о которой я могу только мечтать. Эта неожиданная, незнакомая обстановка и зависимость от фэя, которого я совсем не знаю… Словно черви, все мои страхи расползаются по закоулкам моего разума.

Неужели это наш конец?

Но так же быстро, как она достигла пика, неуверенность постепенно отступает. Впереди появляется крошечная точка света, и я готова расцеловать утоптанную землю у себя под ногами. Я безмолвно благодарю маму за то, что она приглядывает за нами. Мы не зря проделали весь этот путь. В конце этого тоннеля что-то есть…

Вот оно — наше окончательное счастье.

Иначе и быть не может.

— Что это? — Адам резко останавливается, притягивая меня к себе.

Я не слышала ничего, кроме своего тяжёлого дыхания.

— Мне нужно, чтобы ты вела себя очень тихо, маленький человек. Ты меня поняла? — Его шёпот звучит напряжённо и настоятельно, заставляя тревожные колокольчики звенеть в моей голове.

— Да, — выдыхаю я, когда он прижимает меня к неровной каменной стене. — Что происходит?

— Ш-ш-ш. — Он закрывает мне рот своей гладкой, пахнущей солнцем рукой, наваливаясь на меня с Санни на руках.

Проходит мгновение, его тёплое дыхание касается моего уха.

— Ты видишь свет, да?

— Да. — Мой голос звучит сдавленно.

Адам передаёт Санни мне в руки. Я устраиваю его так, чтобы его ножки обхватывали меня по бокам, пытаясь найти удобное положение с моим выпирающим животом. Он громко выдыхает, что-то бормочет сквозь сон, а затем его дыхание снова выравнивается; он вполне доволен тем, что спит на мне. Ну, хоть кому-то удобно. Моя спина мстительно ноет от нового веса, но я собираю волю в кулак, чтобы идти дальше.

— Иди к свету. На другой стороне нас кое-кто ждёт.

Фэй собирается отстраниться. Я вцепляюсь в его руку, впиваясь ногтями в кожу, не желая отпускать свою последнюю ниточку к спасению.

— Куда ты?

— За нами увязался хвост. Мне нужно с ними разобраться, чтобы не отвлекаться на твою безопасность.

Ну конечно, за нами погоня. Всё не могло быть так просто, как спрятаться в машине. Всё это с самого начала казалось слишком лёгким. Ничто в моей жизни не давалось без боли. Я ожидала, что нас будут преследовать. Я просто надеялась, что это произойдёт, когда мы уже будем в Землях Фейри. Приняла желаемое за действительное.

Судя по солнечному свету в конце тоннеля, нас не было целую ночь. И у нас была фора как минимум в час перед надзирателями Хало, когда мы покинули дом — возможно. Я не могу взять в расчёт убийства на контрольно-пропускных пунктах.

Скорее всего, они значительно сократили нашу фору.

— Иди, — рявкает на меня Адам. Вся серьёзность ситуации доходит до меня, обрушивая мой соленс, и моё тело мобилизуется. Не нуждаясь в дополнительных инструкциях, я подчиняюсь его приказу и со всех ног мчусь к свету, наблюдая, как он становится всё больше и больше с каждым поспешным шагом. Из-за слегка неровной земли мне приходится несколько раз сбавлять скорость, чтобы не споткнуться.

Вскоре до меня доносятся резкие, гортанные отголоски голосов, доносящиеся из глубины тоннеля. Должно быть, Адам настиг Пустых, преследующих нас. С весом Санни, который медленно, но верно тянет мои уставшие кости вниз, эти звуки только подстёгивают меня.

Сражайся, Шторм. Сражайся.

Они больше не получат меня.

Они не получат моих детей.

Мечта о волшебной стране фейри лучше всего, что может предложить Хало.

В десяти футах от выхода я вижу всё. Калейдоскоп красок. Никакого промёрзлого серого тумана. Жёлтый, оранжевый, красный и розовый — рассвет начинает пробиваться сквозь горизонт. Красота восхода в этой всеобъемлющей панораме чужда мне. Это зрелище кажется неземным, чем-то, о чём я могла только мечтать; и всё же торжество утреннего света заявляет о себе над замершей в ожидании землёй без всяких церемоний и оваций в этой части мира.

Это завораживает. Зрелище, которым я никогда не смогла бы насытиться.

Но голос, грубый и ожесточённый годами сражений, прорывается сквозь мои грёзы — голос, от которого щемит в душе.

— ШТОРМ.

Мне не нужно видеть его, чтобы почувствовать его присутствие в воздухе. Мелек.

Инстинктивно моё тело замирает в ожидании его, в то время как маленькая головка на моём плече бормочет «папа».

— Сделаешь ещё хоть шаг, и я перережу фэю глотку.

Попались.

Нам конец. После этого у нас нет никаких шансов. Я никогда не узнаю, что там, за горизонтом, и действительно ли земли фейри — это убежище.

Мой живот скручивает; мой последний шанс на светлое будущее разрушен.

Обернувшись, мой взгляд фокусируется на двух фигурах, стоящих чуть поодаль на изогнутой скале, где свет едва уловим, прежде чем исчезнуть во тьме. Оба растрёпаны, волосы всклокочены, одежда порвана. Мелек одержал верх над Адамом. Фэй стоит на коленях перед командиром; мой муж стоит у него за спиной, приставив нож к его горлу.

Мелек — величайший боец в армии Хало… против других надзирателей Хало. До меня доходили слухи о том, как он одного за другим укладывает юнцов, желающих сразиться с ним в тренировочной академии. Он командир Хало в третьем поколении. Эта должность была заложена в нём ещё в утробе матери. Достаточно лишь взглянуть на него, чтобы понять — он более чем устрашающ.

Но ничто из этого не объясняет, как он смог одолеть Адама, учитывая, что фэй в одиночку, даже не вспотев, расправился с шестью надзирателями Хало — людьми, которые давно прошли тренировочный лагерь. К тому же Адам как минимум на фут выше моего мужа.

— Я не могу вернуться, — тихо отвечаю я, крепче прижимая к себе Санни.

Болезненный рёв, в котором больше от животного, чем от человека, сотрясает мелкие камни над моей головой. Я делаю шаг в сторону, чтобы увернуться от них.