— В Хало нет никаких «нас», Мелек. — Он замирает, его дёрганые движения прекращаются. Из глубины его горячей груди вырывается долгий, рокочущий рык. Именно в этот момент я понимаю, что видят другие люди, когда смотрят на него: вселяющего ужас командира. Мужчину, который не принимает отказа. И это впечатление только усиливается из-за того, как он выглядит сейчас, из-за странного металлического блеска в его глазах и венах.

Может ли это быть из-за соленса фэй? Цвет напоминает то свечение, что исходит от их тел. Как бы то ни было, это явное доказательство опасности, в которой мы все оказались. Один его вид кричит об этом со свирепой яростью.

Это не мой муж. Не мой Мелек.

Этот человек — кто-то другой, чужой.

Как он дошёл до такого состояния, я не знаю.

— Моя. — Шёпот-проклятие, сорвавшийся с его порочных губ, тянет меня к нему, пока я не осознаю, что это не моё тело приближается, а я сама проваливаюсь, падаю в него, сливаюсь с ним, становлюсь единым целым; вены паутиной расходятся от его глаз, рта, поднимаются к линии роста волос и спускаются по мощной шее.

Зрение затуманивается, меня охватывает невесомость — почти как тогда, когда я теряла соленс, но на этот раз я знаю, что не истекаю кровью. На этот раз это он. Меня поглощает Мелек, наши души сливаются в одну.

Где-то на заднем фоне моё внимание привлекает какое-то движение — кто-то говорит, мелодичный женский голос. Я не могу разобрать слова, пока они не звучат прямо у меня над ухом, и я узнаю этот голос — розовая фэй.

— Ты убиваешь её. ОСТАНОВИСЬ. Истинный, прекрати. Ты УБИВАЕШЬ её.

Чьи-то руки ложатся на меня, разрушая связь, загрязняя её, заставляя меня сжаться.

— Отпусти её. Я могу её исцелить.

Я сосредоточена на нём. Только на нём. На моём муже. Моём командире.

Он — всё, чего я хочу.

— СЕЙЧАС ЖЕ.

Меня с силой отрывают от него.

Связь обрывается.

Моя душа болит без него.

Я хочу своего…

— Она угасает. Мне придётся сделать это здесь.

— Так делай уже, Сера. Лианы, которые я вызвал, не выдерживают его связи истинных.

Тьма снова поглощает меня, и на этот раз меня встречает беловолосая богиня в окружении синего пламени.

***

— Человек. — Шипящий шёпот задерживается у моего виска.

— А-а-х. — По телу пробегает покалывание, меня бросает то в жар, то в холод; мой организм не может поддерживать постоянную температуру. Открыв глаза, я вижу перед собой зелёные радужки.

— Ох. Вынуждена признать, это не лучшая моя работа, но я впервые столкнулась с магией Провидцев. — Розовая фэй — та самая, что забрала Санни, — сидит передо мной на корточках; тёмный зев тоннеля служит ей фоном, а сверху её озаряет ореол света. — Но, по-моему, ты выглядишь весьма очаровательно. — Каждая фраза, слетающая с её пухлых, тёмно-розовых губ, приводит меня в абсолютное замешательство.

— Что случилось? — спрашиваю я. Моё тело слегка ноет, пока я лежу на каменистой земле. Солнечный свет льётся сверху, и я щурюсь. Мы выбрались. Слегка потянувшись, я обнаруживаю, что боль в спине полностью исчезла. Маленькие чудеса.

— Похоже, твой истинный оказался крепким орешком для Ренфира. Какое счастье, что я превосходный целитель. — Она накручивает золотистую косу на палец, сияя ослепительной улыбкой.

— Ренфир? Истинный? — Я, должно быть, упала и ударилась головой. О чём она вообще говорит?

— Ну да, глупышка. Твой истинный. Тот здоровяк с сексуальными серебряными глазами. — Что?

Всё вокруг кажется туманным. Я пытаюсь сесть. Объекты то расплываются, то снова обретают чёткие очертания.

— Эй, полегче, человек. Ты всё ещё восстанавливаешься. — Я игнорирую её слова и всё равно поднимаюсь. — Ладно. Можешь меня не слушать, — добавляет она, скрестив руки на груди.

Её дерзкий тон мгновенно излечивает моё похмелье, вызывая улыбку.

— Я не понимаю. Что произошло?

Наконец, живот передо мной возвращает меня к реальности.

— С ней всё в порядке? — Ничто другое не имеет значения. О боже, и Санни. Где он? Неужели она оставила его одного?

Заметив панику на моём лице, она тянется, чтобы дотронуться до моего плеча, но со стороны доносится утробный рык, и её пальцы мгновенно отдёргиваются.

— Все живы-здоровы. Малышка в твоём животе сильная. Как и Санни. А твой истинный, который сейчас привязан к келпи и мечет в меня молнии взглядом, более чем способен о себе позаботиться. — Она наклоняется ближе, словно собирается поведать мне тайну. — Девочка, ну и размерчик у него. — Она порочно подмигивает. Кто эта женщина?

Изящным взмахом руки она направляет моё внимание на причину моего разбитого сердца. Пронзающий душу взгляд Мелека прикован ко мне, в то время как сам он связан, его руки заведены за спину и скреплены чем-то вроде замысловатой зелёной упряжи, натянутой между четырьмя пушистыми, цвета оникса тварями. Они находятся посреди бесплодной пустоши, разделяющей горы, из которых мы вышли, и линию деревьев Земель Фейри, виднеющуюся вдалеке.

Каждое животное переступает четырьмя массивными лапами, удерживающими коренастые туловища; они в четыре раза превосходят по размеру разноцветных фэй, окружающих их. Густые, волнистые чёрные гривы струятся от самых макушек, подметая землю, а хвосты им под стать. Мне не с чем их сравнить, и я пребываю в полном благоговении. Они прекрасны в своей первозданной, мерцающей под солнечными лучами дикости.

— Ты в порядке, человек? — Внезапно Адам нависает надо мной, загораживая величественных животных, которыми я залюбовалась. Следом за ним на мои ноги обрушивается ураган из рук и ног, пытаясь протиснуться к моему круглому животу.

— Мама, мама! Папа обижает фейри. Он всё время делает вот так. — Санни обнажает свои молочные зубы и клацает ими. Когда он останавливается и смотрит на меня, его рот приоткрывается. — Ух ты, мама, что с твоими глазами?

— Эм-м. — Я прикасаюсь пальцами к лицу, и розовая фэй отвечает за меня:

— Побочный эффект пятого элемента.

— Пятого элемента, — тихо бормочу я. Найдя взглядом Адама, я хмурюсь. — А теперь пусть кто-нибудь объяснит мне, что здесь, чёрт возьми, происходит. — В моём голосе появляется та суровость, которая обычно просыпается только во время ссор с мужем. Всё навалилось слишком быстро. Я уже не понимаю, где верх, а где низ.

Сидящие передо мной зелёный и розовая фэй — словно сошли с картинок моих снов. Но в этом конкретном сне оказалось куда больше изъянов, чем я ожидала. Мой связанный муж с серебряными глазами — это самая насущная из всех моих проблем, теперь, когда я знаю, что мы все относительно в порядке. Мой лимит на сюрпризы сегодня стремительно исчерпывается.

— Меня зовут не Адам. Я Рен. Я изменил имя, когда проник в Хало под видом надзирателя. А Мелек совсем не тот, кем ты его считаешь. В нём течёт то, что вы называете соленсом фэй.

Ореховые глаза пристально смотрят на меня, изумрудная кожа Рена плавно переходит в густую копну спадающих каштановых волос, из которых выглядывают изящные заострённые уши. Если бы не зелёная кожа и острые уши, в своей чёрной форме надзирателя он вполне мог бы сойти за человека. И он, и женщина рядом с ним выглядят неземными. Кажется, цвета тянутся к ним, окутывают их.

Соленс фэй. Он имеет в виду, что Мелек его пьёт, или…

— Ты хочешь сказать, что мой муж — один из вас? — Мой взгляд возвращается к разъярённому мужчине, привязанному между четырьмя тварями. И только сейчас я замечаю, что на каждой из них сидит фэй — все разных цветов радуги, — вцепившись в чёрные гривы, чтобы удержать животных на месте.

— Но он же член Совета? — тихо произношу я, не в силах оторвать взгляд от этой странной сцены. Всё это бессмыслица. Он не может быть фэй. Адам — нет, Рен. Мои слова. Мне понадобится время, чтобы привыкнуть называть его так.

— Да, это правда. Я не знаю, на каком этапе в его родословную вмешались наши гены. Судя по тому, что я видел, маловероятно, что в Хало есть кто-то ещё из фэй. Скорее всего, он хранил это в тайне, или же сам почти ничего не знал, поскольку земля, на которой стоит Хало, уже давно покинута матерью-природой. В том месте магия угасла, и нужен очень могущественный фэй, чтобы постоянно черпать энергию из той осквернённой атмосферы, которой пропитан Хало.