Он пощипывает затвердевшие бугорки, заставляя меня глубоко застонать.

— Вам нужно сделать остановку? — громко спрашивает Рен.

Что? Мы едва проехали милю… Мелек дёргает меня за сосок, и мои руки взлетают к его рукам, крепко удерживая их, пока волна наслаждения накрывает меня с головой.

— Я… — Мой голос звучит слишком хрипло, и я снова стону, когда мой истинный вжимается мне в спину. Это совсем не похоже на то, как он прикасался ко мне в последний раз. — Я… Блядь, Мелек. Прекрати… — Он рычит мне в шею, посылая по телу дрожь. Что это? Какие-то феромоны истинных, перед которыми я не могу устоять? А как же разговоры о том, что это касается только фэй?

Он игнорирует мою мольбу, его руки продолжают массировать мою набухшую грудь.

— Нет. Всё в порядке, — цежу я сквозь зубы. Рен даже не пытается скрыть смешок. Конечно, ему это кажется забавным. — Сколько нам ещё до вашего города?

— Думаю, не больше часа. — В его голосе слышится веселье.

Себе под нос я шепчу: «Ублюдок».

Далс неспешно шагает сквозь постоянно меняющийся лес, бережно неся свою ношу. Нас окружают деревья всех форм и размеров: некоторые со стволами такой ширины, что внутри можно было бы жить, другие настолько высокие, что не видно конца их крон. Чем дальше мы продвигаемся, тем больше я начинаю замечать магию этих земель и то, насколько они отличаются от нашего лесного массива в Хало. Вокруг нас порхают крошечные светлячки, прямо из деревьев растут грибы, а всё, куда ни кинь взгляд, покрыто мхом.

Чем дальше мы уходим от бесплодных пустошей Хало, тем гуще становятся деревья; в свисте ветра слышится лёгкий птичий щебет. Воздух здесь кажется другим, не таким тяжёлым и давящим. Более свободным. Настоящее убежище.

Никакой напыщенности стен Хало и их мнимой божественности. Вот оно. Вот что такое настоящая связь, настоящая жизнь. Быть окружённым природой. Осознавать её как часть себя. Теперь для меня нет пути назад.

За время нашей поездки мне удалось усмирить прижатого к моей спине командира, закинув руку назад и перебирая пальцами его густые волосы. Я знала, что втайне он обожал это, когда мы были вместе. Он практически подтверждает это: его голова откидывается набок от моих ласк, а из груди вырывается ровное урчание — самый неестественный звук для человека. Его руки крепко обнимают мой живот, чувствуя малышку, которая проснулась час назад; мягкие толчки нашего ребёнка ещё больше успокаивают его. Как только он почувствовал, как её ножка упирается мне в кожу, он был покорён окончательно.

Шорох листьев позади нас ускоряется, и Рен появляется рядом с нами.

— Это ориентир. — Он бросает быстрый взгляд на извилистый, петляющий круг, вырезанный на дереве перед нами. — Если когда-нибудь наткнёшься на один из таких символов, знай, что до внешнего кольца Ивы остаётся всего минут пять.

Рен оказывается прав, и через несколько минут мы встречаемся с остальными у заставы, представляющей собой гигантскую деревянную статую. Необузданная красота женской фигуры с заострёнными ушами и вырывающимся из кончиков пальцев пламенем — великолепное зрелище.

— Первая огненная фэй. Вокруг нашей деревни ты найдёшь статуи каждой из богинь стихий. Они поддерживают невидимый барьер. Пройти сквозь него могут только фэй.

— Но я не фэй.

Рен окидывает взглядом меня и новоиспечённого фэя-на-четверть у меня за спиной.

— В данный момент ты носишь фэй в своей утробе, не так ли?

— Я-я полагаю, что так, но…

Он перебивает меня:

— А когда ребёнок родится, если тебе понадобится выйти или войти, тебе нужно будет сопровождение фэй.

Ну, ко мне намертво прикреплён один фэй, так что, думаю, это не будет проблемой.

У статуи нас ждут Сера и широко улыбающийся Санни верхом на своём келпи. Они оба машут мне рукой, а затем внезапно пришпоривают своего зверя и исчезают.

У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится, а Мелек рычит в унисон с моей внезапной тревогой. Наш сын растворился в воздухе.

— Где он? Где Санни? — в панике оборачиваюсь я к Рену.

— С ним всё хорошо. Санни просто на другой стороне барьера. Все, кто пересекает барьер, становятся невидимыми для невооружённого глаза. Ещё одна мера предосторожности на случай, если кто-то из надзирателей Хало наткнётся на наше убежище.

Услышав это, моё сердцебиение замедляется, и я с облегчением вздыхаю; ароматы кожи, специй и свежей сосны наполняют лёгкие, успокаивая чувства. Я убираю руку из волос Мелека и сжимаю его пальцы.

— Я в порядке.

Он фыркает, тяжело выдыхая, его тёплое дыхание щекочет мои волосы.

— Пошли, — подгоняет Рен. Я направляю Далс ближе к невидимому барьеру. Под определённым углом в воздухе заметно лёгкое мерцание. За ним — всё те же деревья. Ни намёка на обещанную деревню.

Наша келпи без малейших колебаний шагает сквозь барьер. При переходе по коже пробегает лёгкий разряд тока. И я оказываюсь совершенно не готова к тому, что ждёт нас на другой стороне.

Ослепительное море красок, калейдоскоп красных, оранжевых, фиолетовых, розовых, синих и зелёных оттенков. Я даже не знаю, как назвать некоторые из них. Цвета, которые я видела только во сне — такие чуждые мне, ни с чем не сравнимые. Цветок, распускающийся на свисающей вниз ветви дерева, который сначала показался мне фиолетовым, теперь сменил цвет на нечто среднее между жёлтым и оранжевым, не являясь при этом ни тем, ни другим. Словно мои глаза играют со мной злую шутку. Или же это просто магия этого места. Завораживающая магия.

Вокруг нас витают голоса. Далс держится позади келпи Рена. Звенящие звуки их речи кажутся музыкой по сравнению с грубыми голосами, к которым я привыкла с детства.

Маленькие дети-фэй с изящно заострёнными ушками и кожей всевозможных расцветок подбегают к Рену, протягивая ему охапки цветов. На их синих, розовых и оранжевых лицах светится восторг. Вдоль травянистых улиц выстроились деревянные дома с соломенными крышами, повсюду разбиты сады. Огромные деревья возвышаются над нами, к некоторым из них пристроены лестницы, ведущие к домикам на деревьях. Санни. Мир распахнулся передо мной, и надежда больше не кажется просто красивым словом для преодоления той грязи, которой бросалась в меня жизнь в попытках урвать хоть крохи счастья. Она кажется реальной.

Вот оно.

Мы добрались. Это и есть надежда, мечты и счастье. Свобода и безопасность. Я уверена в этом. Слёзы застывают в уголках глаз, готовые пролиться.

Чем дальше мы идём, тем больше крошечных деталей я замечаю. Маленькие крылатые человечки снуют во всех направлениях, яростно хлопая крылышками. Один из них, лавандового цвета с оранжевыми волосами, легко планирует прямо перед моим лицом, бросая звонкое: «Прошу прощения».

Дети фэй свободно бегают по улицам, играя в свои игры. Нас окружает гармония абсолютного восторга. Матери зовут своих детей к столу. Запах восхитительных фруктовых пирогов бьёт прямо по моему урчащему желудку.

Всё это ошеломляет, но в то же время приносит невероятное облегчение. Он был прав. Всё это время Никс рассказывал мне об этом месте. Об этой утопии среди деревьев, и вот она. Без всяких сомнений. Это полная противоположность Хало.

Слеза скатывается по щеке. Я быстро её смахиваю. Это для тебя, брат. Я тебя не подведу. Мы сражались, и посмотри, где мы теперь. Я почти тянусь к его с мамой медальону, но вспоминаю, что он всё ещё в рюкзаке у Санни.

Далс останавливается у большой деревянной лестницы, ведущей вверх по огромному, древнему дереву, толщина которого может поспорить с нашим поместьем. Сера помогает Санни спуститься с их келпи. У него такие широко распахнутые глаза и открытый рот, что я не могу сдержать улыбку.

— Пора слезать. — Я похлопываю Мелека по руке, покоящейся на моём животе. Он не в восторге, с минуту трётся носом о мою шею, прежде чем спрыгнуть. Не в силах вынести расстояние, он стаскивает меня с келпи сразу после себя, прижимая моё тело к своему. Мои ладони скользят по его грубым щекам, жидкое серебро кружится перед глазами. Давай же, Мелек, когда ты уже вернёшься ко мне? У меня возникает искушение задать этот вопрос вслух. Но вместо этого я велю мужу поставить меня на землю. И снова он недоволен увеличившейся дистанцией, но всё равно слушается. К такой его стороне я могла бы привыкнуть. Теперь, когда мой муж прошёл стадию «избить всех до полусмерти», он стал весьма податливым. Хотя я знаю, что со временем буду скучать по нашим словесным баталиям.