— Но я человек, а Мелек ненавидит фэй. Он всю свою жизнь пытался убивать ваш вид. Без обид.

— Никаких обид. Люди часто завидуют тому, что хотят получить, но не могут. Ты никогда не задумывалась, почему он так сильно ненавидит мой вид — свой собственный вид?

Я не понимаю, к чему она ведёт. Он ненавидит фэй, потому что все халойцы их ненавидят. Они ненавидят всё, что противится их крылатому богу. Всё, что пытается отнять их земли или вмешивается в дела их серондов. Они ненавидят всех, кто не обладает избранным соленсом.

Они ненавидят. Такова их суть. Они прогнили до самого основания.

— Я не понимаю.

Она вздыхает, проводя пальцем по морде келпи.

— Судя по его запаху, он как минимум на четверть фэй.

— Если бы он не был чистокровным халойцем, они — Совет — знали бы об этом. Его семья была бы опозорена. Их бы пустили на эти их варварские ритуалы. — У них проводятся строжайшие проверки. Настолько строгие, что они даже не знали, что я наполовину Пустая, пока мне не исполнилось девятнадцать? Мои мысли путаются.

— Магия фэй непредсказуема. Земля Хало печально известна тем, что подавляет наши силы. Вполне возможно, что он и сам не знал, кто он такой, и его магия скрывалась от него. В нём больше человеческой крови, чем крови фэй.

— Это… — Я не знаю, что сказать. До этого она назвала его Провидцем. Я не до конца осознала последствия того, что это значит, кроме того, что он чуть не убил меня. Но даже это не кажется реальным. Мелек всегда был ярым сторонником того, чтобы сохранить мне жизнь. Наверняка я бы заметила хоть что-нибудь — что угодно — за время нашего брака. Но из её слов следует, что фэй теряют свою силу в Хало; это объясняет, почему те, кого они захватывают и используют для ритуалов, всегда выглядят одурманенными. Звучит так, будто магия — это самостоятельная живая сущность, не до конца подконтрольная телу, в котором обитает.

— Хорошо, но это не меняет того факта, что я не фэй. — Сера прыскает от смеха, сгибаясь пополам. Клянусь, если она скажет, что я тоже фэй, я свалюсь с этого чёртова келпи.

— Нет, ты человек. Но это не значит, что фэй не может признать в тебе истинную. Для него эта связь более чем реальна. И, к сожалению, поскольку он отказывается признавать свою сторону фэй, она проявляется в своей самой примитивной, животной форме.

— Что это значит?

— Зверь взял над ним верх. Все фэй могут переходить в своё звериное состояние ради выживания. В моменты сильного эмоционального напряжения, особенно когда дело касается истинных, некоторым бывает трудно вернуться в более адекватное, разумное состояние.

— Ты хочешь сказать, что Мелек останется таким навсегда? — Я не знаю, что хуже: если он останется таким навсегда, или если он снова станет командиром Мелеком и потащит нас обратно в Хало.

— Богиня, нет. Это продлится ровно до тех пор, пока он не убедится, что с тобой всё хорошо и никто не пытается причинить тебе вред. Подозреваю, что твоя беременность делу не помогает. Он, наверное, с тебя не слезает, да? — Она выразительно подмигивает. В общем-то, она не ошибается. А когда было иначе?

— И когда обычно возникает эта связь истинных?

Она пожимает плечами, идя рядом с нами по равнине.

— Это может произойти в ту самую секунду, когда ваши взгляды впервые встречаются, а может и спустя годы после знакомства. Я слышала истории о фэй, которые дружили десятилетиями и заводили детей с другими. А потом, в один прекрасный день, просыпались и внезапно чувствовали эту связь. Сюрприз! Такое случается крайне редко.

Спустя несколько часов ходьбы мы пробираемся сквозь линию деревьев, где тундра встречается с Землями Фейри. Лес напоминает тот, что растёт за нашим домом в Хало… Вот только он больше, светлее и прозрачнее. Никакого тумана. Лёгкий гул вибрирует в воздухе, и мои глаза широко распахиваются от обилия новых впечатлений. Цвета, которых, я уверена, никогда раньше не видела, сливаются в невероятную гармонию зелёных, синих и жёлтых оттенков. В этой красоте можно легко потеряться.

Но вместо этого другой ураган мыслей кружит в моей голове — тот, что не даёт мне покоя.

Мелек на четверть фэй. А значит, у Санни есть «кровь» фэй, как и у малышки, и…

— А если бы Мелек отдал мне свою кровь, что бы со мной стало?

Мы идём сквозь густые заросли, и Сера склоняет голову набок. Экстремальная жара или холод, царившие в воздухе, бесследно исчезли, сменившись приятным, мягким теплом.

— Ну, если бы ты была фэй, ничего бы не произошло. Однако, поскольку ты человек, она, скорее всего, связалась бы с твоей кровью и быстро исцелила тебя, особенно если бы ты была чем-то больна. Могло бы и не произойти ничего, но так как он Провидец, а ты его истинная, она, вероятнее всего, оказала бы на твоё тело исцеляющий эффект.

— Поооняяятно.

Внезапно я осознаю свою реакцию на вчерашнее переливание от Мелека. Как и во время ритуалов, он отдал мне свой соленс. Эффект, который получают Пустые, выпивая кровь фэй — это именно то, что я испытываю от присутствия крови Мелека, как называет её Сера, внутри меня. Я ни разу не простудилась с тех пор, как родился Санни — именно тогда Мелек впервые дал мне свой соленс. Шрамы на моих руках теперь почти незаметны. А когда я проснулась вчера, я чувствовала себя готовой свернуть горы, несмотря на поздний срок беременности. Немыслимо для моей первой беременности. Единственная болезнь, с которой когда-либо сталкивались Пустые — это их кризис рождаемости.

Что подводит меня к единственно возможному выводу… Мелек отдавал мне свой соленс, зная, что он поможет. Он знал.

Так много вопросов, а мой муж сейчас — разъярённый зверь, не способный ответить ни на один из них.

Сера ведёт келпи сквозь густые заросли. Мы идём ещё какое-то время, прежде чем выходим на поляну и решаем сделать привал, в основном ради нас с Санни. Я стараюсь держать Мелека подальше от глаз сына, но при этом слежу, чтобы свирепый зверь всегда видел меня. К сожалению, моё желание утешить его никуда не делось.

Внутри меня постоянно борются два противоречивых желания: дать ему отпор и прижаться к нему. Это сводит с ума. Таким он был всегда, и теперь я знаю, почему.

Мы устраиваемся в кольце деревьев, поросший мхом поваленный ствол служит нам идеальной скамьёй; жёлтый свет пробивается сквозь просветы в листьях и ветвях над головой. Моя задница протестует после многочасовой тряски. Мы с Санни перекусываем сладкими апельсиновыми пирожными из рюкзака; мужчины-фэй держат Мелека на расстоянии нескольких деревьев, но он всегда остаётся в поле моего зрения.

Его немигающий серебряный взгляд прикован ко мне, разжигая жар внутри.

Стараясь не обращать внимания на своего сталкера, я осматриваю наши новые окрестности. Странно. Сидя в тишине, я замечаю одну небольшую деталь: на этих деревьях нет тех символов, что были на наших в Хало. Никаких тайн, которые нужно разгадать, кроме их собственной красоты. Забавно.

Серафина приседает передо мной, застав меня врасплох и вырвав из задумчивости.

— Позволишь? — спрашивает она, занося руки над моим животом.

— Давай. — Знание о том, что эта фэй может почувствовать, всё ли в порядке с моим ребёнком, перевешивает любую мою потребность защитить своё тело. Она уже доказала свои намерения, сохранив Санни в безопасности.

Пальцы с розовым оттенком мягко ложатся на округлость моего живота; моё пальто расстёгнуто, а нижняя половина ночной рубашки покрыта слоем грязи.

— О. Она сильная. — Глаза Серы стекленеют. Сквозь термобельё под ночной рубашкой я чувствую жар её рук — её сила выходит на первый план. — Она здорова. — Я с шумом выдыхаю. — И хотя её магия разбавлена, я чувствую её гудение, ожидание, почти на той же частоте, что и у чистокровного фэй.

От этой новости на глаза наворачиваются слёзы. Сера мгновенно улавливает перемену в моём настроении.

— Шторм, с ней всё в порядке. Не волнуйся. — Она обвивает меня руками и крепко прижимает к себе.