— Андрюша…

— Что?

Она улыбнулась. Очень ласково.

— У меня для тебя две новости.

Он насторожился.

— Какие?

— Хорошая: наша котлета поедет на фестиваль.

Андрей просиял.

— ДА?!

— Да.

— А плохая?!

Машка посмотрела на него. Потом на телефон. И совершенно спокойно ответила:

— Ты будешь выступать на сцене вместо меня.

Андрей замер.

— ЧЕГО?!

Она кивнула.

— У меня зачёт.

— МАШКА!

— Всё, братец. Ты у нас предприниматель. Вот и предпринимай.

Из телефона донёсся хохот Дениса. Андрей побледнел.

— Подожди… Я?! На сцене?!

Машка довольно улыбнулась.

— Ага.

— ПЕРЕД ЛЮДЬМИ?!

— Ну да.

— И ЧТО Я ИМ СКАЖУ?!

Она задумалась. Потом торжественно произнесла:

— Расскажешь, как однажды нажал не ту кнопку и чуть не продал сто восемьдесят шесть несуществующих футболок.

Денис уже не мог говорить от смеха. Андрей смотрел на сестру. Потом на программу фестиваля. Потом снова на сестру.

И тихо выдохнул:

— Мелкая…

— Что?

— Ты жестокая женщина.

Машка улыбнулась.

— Нет, Андрюша. Я будущий врач.

Она взяла учебник биохимии. Открыла на нужной странице. И добавила:

— А у нас сначала зачёт, потом котлеты.

Брат тяжело вздохнул. Потом неожиданно выпрямился. Прищурился. И улыбнулся.

Очень нехорошо.

— Ладно.

Машка насторожилась.

— Что ладно?

— Выступлю.

Она удивилась.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Андрей задумчиво посмотрел на телефон. Потом добавил:

— Только мне нужен помощник.

Машка нахмурилась.

— Какой ещё помощник?

Брат улыбнулся шире.

— Валентина Петровна.

Машка закрыла глаза. Потому что вдруг поняла:

если Андрей Попов выйдет на сцену перед сотнями людей вместе с гигантской надувной котлетой, последствия могут оказаться куда страшнее её первого дня в медицинском университете. И самое ужасное — на этот раз она даже не сможет присутствовать и предотвратить катастрофу. Потому что будет сидеть у Орлова. С ручкой.

С листком бумаги. И пытаться объяснить, как работают ферменты. А где-то в это же время её родной брат будет объяснять совершенно посторонним людям, почему его сестра разговаривает с едой.

Конец двадцать пятой главы.

Глава 26. Зачёт, котлета и брат, которого никто не ожидал

Глава 26. Зачёт, котлета и брат, которого никто не ожидал

В половине седьмого утра Андрей Попов стоял перед зеркалом в гостиной и репетировал речь. На нём были чёрные брюки, белая рубашка и новые ботинки. В руках — лист бумаги. Перед ним — огромная надувная котлета Валентина Петровна.

— Уважаемые дамы и господа! — торжественно произнёс Андрей. — Сегодня я хочу рассказать вам историю уникального предпринимательского проекта…

Он сделал паузу. Поправил воротник. Начал заново:

— Дорогие друзья! Наш семейный бренд родился из простой, но гениальной идеи…

Из кухни раздался голос Машки:

— АНДРЕЙ! ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ СКАЖЕШЬ «УНИКАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ», Я ТЕБЯ САМУЮ ОБЫЧНУЮ КОТЛЕТУ ЗАСТАВЛЮ СЪЕСТЬ!

Брат опустил листок.

— Мелкая, я вообще-то выступаю перед людьми!

Машка появилась на пороге с бутербродом. В старой футболке. С одним глазом, который ещё не до конца проснулся.

— Вот именно. Перед людьми. А не перед советом директоров международного мясокомбината.

Андрей нахмурился.

— Что тебе не нравится?

— Всё.

— Конкретнее!

Она подошла, забрала бумажку и начала читать:

— «Наша компания демонстрирует устойчивую динамику органического развития…»

Машка подняла голову. Посмотрела на брата.

— Андрей, ты всерьёз собираешься так выступать?

— А ЧТО НЕ ТАК?!

— Ты собираешься продавать футболки или защищать докторскую диссертацию по котлетоведению?

Из-за газеты послышался смех отца. Мама, стоявшая у плиты, тоже улыбнулась. Андрей обиженно скрестил руки.

— Между прочим, я полночи писал!

Машка внимательно посмотрела на листок. Потом неожиданно смягчилась.

— Андрюш, а ты расскажи нормально.

— Как?

— Как всё было. Что я опоздала, что Стас сунул бутерброд в гроб. Как ты нарисовал котлету. Как мы чуть не остались должны сорока двум покупателям футболки, которых у нас ещё не было.

Андрей задумался.

— Это же позор.

— Это жизнь. И гораздо интереснее твоей устойчивой динамики.

Брат посмотрел на неё. Потом на Валентину Петровну. И медленно кивнул.

— Вообще-то ты права.

Машка просияла.

— Вот! Запиши дату! Ты официально признал мой интеллект!

— Только не привыкай.

Сегодня должен был состояться тот самый городской фестиваль молодых предпринимателей. А одновременно — практический зачёт по биохимии. Машка уже второй день подозревала, что календарь придумали люди, которые терпеть не могут студентов. Она хотела поехать на фестиваль.

Хотела посмотреть, как Андрей выступит перед публикой. Хотела увидеть огромную котлету на сцене. Особенно если та снова решит эффектно сдуться посреди выступления. Но зачёт был важнее.

Это понимала даже Машка. Хотя и с некоторым внутренним сопротивлением.

— Мам, — спросила она за завтраком, — а если я получу пятёрку, мне положена компенсация за моральные страдания?

Мама подняла глаза.

— Какие ещё страдания?

— Меня лишили возможности увидеть, как Андрей позорится перед сотней людей.

Брат возмутился:

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОЗОРИТЬСЯ!

Машка задумчиво кивнула.

— Вот это и настораживает. Ты обычно делаешь это без подготовки.

Отец рассмеялся. Андрей посмотрел на сестру.

— Всё. Я тебе видео не покажу!

— Покажешь.

— НЕ ПОКАЖУ!

— Андрей, ты бизнесмен. Тебе нужна моя подпись под будущими макетами.

Брат замолчал. Потом тяжело вздохнул.

— Мелкая, ты становишься опасной.

— Нет, Андрюш. Я просто начала изучать биохимию. Мозг наконец заработал.

Перед выходом мама поправила Андрею воротник. Сергей проверил, загружены ли коробки в машину. Машка стояла возле двери и рассматривала брата. Впервые за долгое время он выглядел по-настоящему взволнованным.

Не шутил. Не строил рожицы. Не пытался продать кому-нибудь очередную футболку. Просто стоял и перекладывал листок с речью из одной руки в другую.

Машка подошла ближе.

— Андрюш.

— Что?

— Боишься?

Он хотел было отмахнуться. Но потом честно ответил:

— Немного.

Она улыбнулась.

— Это хорошо.

— Почему?!

— Значит, не совсем безнадёжен.

Андрей фыркнул. Потом неожиданно спросил:

— Маш, а если надо мной смеяться будут?

Она удивилась.

— И что?

— Ну… неприятно.

Машка немного помолчала. Потом взяла его за руку.

— Андрей, смотри на меня.

Он посмотрел.

— Ты сделал настоящий магазин. Разобрался с производством. Исправил ошибки с заказами. Нашёл покупателей. Сам ведёшь всю эту бухгалтерию, от которой у меня мозг сворачивается.

Брат смутился.

— Ну…

— Поэтому не надо строить из себя какого-то великого директора. Ты и так молодец.

Андрей молчал. Машка улыбнулась.

— А если будут смеяться — пусть смеются. Только желательно над шутками, а не над бухгалтерией.

Брат неожиданно обнял её. Крепко. Совсем не по-андреевски.

— Спасибо, мелкая.

Она прижалась к нему. А потом прошептала:

— Только Валентину Петровну хорошо закрепи.

Андрей расхохотался.

— ДУРА!

— Зато предусмотрительная!

В университете Машку ждал Денис. С двумя стаканами кофе. И видом человека, который сам уже готов к зачёту и теперь вынужден морально поддерживать остальных.

— Привет, любимая.

— Привет.

Он поцеловал её. Протянул кофе. Машка посмотрела на стакан. Потом на него.

— Волков…

— Что?

— Если мы когда-нибудь расстанемся, я буду скучать по твоим завтракам.