Глава 35. Воспаление головного мозга, или Как Машка чуть не поставила диагноз булочке

В среду утром Машка Попова проснулась с твёрдым намерением стать серьёзным человеком. Не когда-нибудь. Не после окончания университета. А прямо сегодня. Причина была уважительная: открытый семинар по морфологической диагностике, на котором должна присутствовать настоящий врач-патологоанатом Ольга Сергеевна Миронова. Машка вчера три часа повторяла воспаление, выписала названия клеток, перечитала конспекты Беляева и даже приготовила одежду с вечера. Последнее обстоятельство заслуживало отдельной записи в семейной летописи. Она встала. Умылась. Причесалась. Оделась. И вышла на кухню. Ровно в семь часов десять минут. Мама, увидев дочь, застыла с чайником в руке. — Машенька… — Что? — Ты заболела? Машка нахмурилась. — Нет. Мама внимательно посмотрела на часы. Потом на дочь. — Ты встала сама? — Да. — Без будильника? — С будильником. — И уже оделась? — Мам, что происходит?! Из-за стола высунулся Андрей. — Мелкая, покажи язык. Машка медленно повернулась. — Зачем? — Может, у тебя температура. — АНДРЕЙ! Брат задумчиво кивнул. — Нет, орёт как обычно. Значит, здорова. Папа рассмеялся. А Машка торжественно села за стол. — Сегодня, между прочим, у меня важный научный семинар. Андрей заинтересовался. — О чём? — О морфологической диагностике. — Это что? Машка выпрямилась. — Будем изучать изменения тканей при заболеваниях. Брат задумался. Потом посмотрел на тарелку. На ней лежал бутерброд с сыром. Андрей осторожно приподнял его. — А если у булочки внутри дырка, это считается патологией? Машка закрыла глаза. — Нет, Андрей. Это технология хлебопечения. — А если много дырок? — Тогда это может быть сыр. Папа поперхнулся чаем. Мама отвернулась к окну. А Андрей задумчиво произнёс: — Значит, диагноз зависит от контекста. Машка медленно посмотрела на брата. И вдруг улыбнулась. — Между прочим, правильно. Он гордо выпрямился. — Вот! А говоришь, я в медицине ничего не понимаю! Перед выходом Машка проверила рюкзак. Блокнот. Конспект. Ручка с гравировкой. Телефон. Кошелёк. Студенческий. Всё на месте. Она уже взялась за дверную ручку, когда Андрей вдруг окликнул её: — Мелкая! — ЧТО?! — Удачи сегодня. Машка удивлённо обернулась. Брат сидел за столом и улыбался. Совершенно нормально. Без издевательств. Без очередной идеи. — Спасибо, Андрюш. Он кивнул. — Покажи там всем, что Поповы не только котлеты придумывать умеют. Машка рассмеялась. — Постараюсь. И тут Андрей добавил: — Только, если будешь смотреть что-нибудь под микроскопом, убедись, что это не мой бутерброд. Она схватила с полки прихватку. Брат мгновенно спрятался за папу. — ВСЁ! Я ПОШУТИЛ! В университете Машка встретила необычную картину. Возле аудитории гистологии стояла Лера. С учебником. И читала вслух. — Нейтрофилы… макрофаги… лимфоциты… Рядом Кристина держала карточки. — Лера, ещё раз. Какие клетки особенно характерны для многих острых бактериальных воспалительных процессов? Лера задумалась. — Нейтрофилы. — Хорошо. А какие клетки участвуют в удалении погибших клеток и тканевых остатков? — Макрофаги. Кристина довольно кивнула. — Молодец. Машка остановилась. Посмотрела на них. Потом осторожно спросила: — Девочки, вы чего? Лера подняла голову. — ГОТОВИМСЯ! Машка удивилась. — К чему? Кристина посмотрела на неё. — Попова, к семинару. — Но Беляев же сказал, что это вводное занятие! Лера возмутилась: — А ВДРУГ СПРОСЯТ?! Машка задумалась. В принципе, логика имелась. Особенно если учесть, что в их университете фраза «не волнуйтесь, это просто занятие» обычно означала начало испытаний. Она подошла ближе. — Ладно. Спрашивайте и меня. Кристина подняла карточку. — Что такое воспаление? Машка выпрямилась. — Защитно-приспособительная реакция живой ткани на повреждение, в которой участвуют сосудистые, клеточные и молекулярные механизмы. Кристина кивнула. — Хорошо. Лера посмотрела на подругу с уважением. — Ого… Машка довольно улыбнулась. — Я вчера учила. И тут из-за спины раздался голос Стаса: — А я тоже знаю определение! Все повернулись. Морозов стоял с пирожком в руке. И выглядел необычайно довольным. — Ну? — спросила Машка. Стас торжественно произнёс: — Воспаление — это когда организм понял, что кто-то без разрешения пришёл, и вызвал охрану. Наступила тишина. Кристина закрыла глаза. Лера начала смеяться. А Машка задумчиво посмотрела на Стаса. — Вообще-то… Он просиял. — ЧТО?! — Как бытовая аналогия — неплохо. Но на экзамене так не отвечай. Стас гордо кивнул. — Понятно. На экзамене буду говорить научно. Машка улыбнулась. — Вот это правильно. Он задумался. Потом спросил: — А можно сказать, что нейтрофилы — это спецназ? Машка схватилась за голову. — МОРОЗОВ! В аудиторию вошёл Аркадий Семёнович Беляев. Сегодня он выглядел особенно довольным. В руках — папка. Под мышкой — ноутбук. На носу — очки, которые он постоянно поправлял. — Доброе утро, коллеги. — Здравствуйте! Он осмотрел группу. Заметил Машку. Улыбнулся. — Мария Сергеевна, готовы? Она мгновенно выпрямилась. — Да! Беляев приподнял бровь. — Даже слишком уверенно. Машка задумалась. — Тогда наполовину готова. Он рассмеялся. — Вот теперь больше похоже на правду. Через несколько минут появилась Ольга Сергеевна Миронова. Машка сразу узнала её. Та самая врач-патологоанатом, с которой они познакомились во время экскурсии в клинику. Спокойная. Внимательная. С доброй улыбкой. Но теперь в её руках была не просто папка. Она принесла подборку учебных микрофотографий. Настоящее морфологическое занятие! У Машки даже сердце быстрее забилось. — Доброе утро, — сказала Ольга Сергеевна. — Сегодня мы попробуем научиться одной очень важной вещи. Она сделала паузу. — Не спешить с выводами. Стас тихо шепнул: — Это явно не для Поповой. Машка наступила ему на ботинок. Очень аккуратно. На экране появилось первое изображение. Розовые и фиолетовые структуры. Клетки. Ядра. Участки соединительной ткани. Машка подалась вперёд. Ольга Сергеевна спросила: — Что вы видите? Кристина подняла руку. — Похоже на нормальную ткань без выраженных воспалительных изменений. — Хорошо. А почему? Кристина начала объяснять. Машка внимательно слушала. Потом врач переключила изображение. Теперь ткань выглядела иначе. Больше клеточных ядер. Участки с изменённой структурой. Сосуды, наполненные кровью. — А здесь? Машка подняла руку. Ольга Сергеевна улыбнулась. — Мария? — Есть признаки воспалительной реакции. — Какие именно? Машка глубоко вдохнула. — Видно скопление клеток воспалительного инфильтрата, участки полнокровия сосудов и, возможно, отёк ткани. Ольга Сергеевна одобрительно кивнула. — Хорошее начало. А какие клетки преобладают? Машка внимательно посмотрела. Слишком мелко. Она прищурилась. — Можно увеличить изображение? — Конечно. На экране появились детали. Машка всмотрелась. Ядра некоторых клеток состояли из нескольких сегментов. Она оживилась. — Похоже, нейтрофилы! Врач улыбнулась. — Верно. Для этого учебного случая характерен нейтрофильный воспалительный инфильтрат. Стас поднял руку. — Ольга Сергеевна! — Да? — Значит, спецназ прибыл? Аудитория взорвалась смехом. Беляев медленно снял очки. Посмотрел на Морозова. И совершенно серьёзно произнёс: — Станислав, я очень надеюсь, что к шестому курсу вы начнёте использовать менее военизированную терминологию. Стас гордо кивнул. — Буду работать над собой. Машка спрятала лицо за блокнотом. Но настоящий сюрприз ждал впереди. Ольга Сергеевна вывела третье изображение. На нём снова было что-то странное. Тёмная плотная полоса. Утолщённый участок ткани. Скопление окрашенных структур. Машка внимательно посмотрела. Потом подняла руку. — Можно предположить повреждение ткани? Врач улыбнулась. — Почему? Машка задумалась. — Здесь нарушена обычная картина. И участок выглядит плотнее окружающих. Ольга Сергеевна кивнула. — Хорошо. А какие ещё объяснения возможны? Машка нахмурилась. Она снова посмотрела на экран. Потом на соседний участок. Что-то действительно было странным. Но не так, как на предыдущем снимке. Она осторожно произнесла: — Возможно… проблема подготовки препарата? Врач улыбнулась шире. — Именно. На экране появилось увеличенное изображение. Оказалось, что срез ткани при изготовлении препарата сложился. Из-за складки несколько слоёв оказались наложены друг на друга. И поэтому участок выглядел необычно плотным. Никакого доказанного повреждения ткани на этом фрагменте не было. Машка замерла. Потом неожиданно рассмеялась. — То есть я чуть не поставила диагноз складке? Ольга Сергеевна кивнула. — Именно. Аудитория захихикала. Машка закрыла глаза. — Господи… Но врач неожиданно добавила: — И это очень полезная ошибка. Машка удивлённо подняла голову. — Почему? — Потому что вы начали с предположения, потом обратили внимание на несоответствия и пересмотрели свою оценку. Она обвела взглядом студентов. — В морфологической диагностике существуют артефакты — изменения, возникающие при получении, обработке, окрашивании или подготовке материала. Их нужно уметь отличать от изменений самой ткани. Беляев кивнул. — Поэтому так важно не только знать красивые картинки из учебника, но и понимать, как они получаются. Машка медленно улыбнулась. Вот ведь. А она уже почти записала складку в тяжёлые заболевания. Следующее задание было сложнее. Студентам раздали карточки с учебными изображениями. Каждому нужно было описать увиденное. Но с одним условием. Никаких диагнозов, которых нельзя обосновать. Машке досталась фотография ткани с воспалительными изменениями. Она внимательно изучила. Потом начала писать. «Клеточный инфильтрат…» Остановилась. «Преимущественно нейтрофильный…» Посмотрела ещё раз. Добавила: «Изменения сосудистого русла…» Задумалась. И вдруг заметила, что рядом с изображением нет сведений о том, из какого именно органа взят материал. Она подняла руку. — Ольга Сергеевна? — Да, Мария? — А нам специально не дали информацию об органе? Врач улыбнулась. — Да. — Тогда мы не можем сделать полноценное заключение. — Почему? Машка выпрямилась. — Потому что по одному фрагменту без контекста нельзя уверенно определить причину изменений. Можно описать морфологические признаки, но для диагноза понадобятся дополнительные сведения. Ольга Сергеевна довольно кивнула. — Прекрасно. Машка почувствовала, как внутри всё потеплело. Она ответила правильно. Не угадала. Не выкрутилась. А действительно поняла. Когда пришла очередь Стаса, ситуация изменилась. Он долго изучал свою карточку. Прищуривался. Поворачивал листок. Потом осторожно поднял руку. — Аркадий Семёнович… Беляев посмотрел на него. — Да? — А можно вопрос? — Конечно. Стас показал изображение. — Здесь точно ткань человека? Машка насторожилась. Беляев подошёл. Посмотрел. Потом удивлённо поднял брови. — А почему вы спрашиваете? Стас задумался. — Просто мне кажется, что это похоже на дерево. В аудитории раздался смех. Машка схватилась за лоб. — МОРОЗОВ! Но Беляев неожиданно не рассмеялся. Он внимательно посмотрел на карточку. Потом на изображение. И спокойно произнёс: — Интересное сравнение. А теперь объясните, что именно вам напоминает дерево. Стас оживился. — Вот эти длинные волокна. Как древесина. И здесь что-то вроде прожилок. Беляев кивнул. — Хорошо. Только здесь вы видите продольно расположенные структуры ткани. Их сходство с древесными волокнами чисто внешнее. Стас внимательно слушал. А потом совершенно серьёзно спросил: — То есть я хотя бы заметил что-то правильное? Преподаватель улыбнулся. — Заметили форму. Теперь осталось правильно её интерпретировать. Машка удивлённо посмотрела на Стаса. И вдруг поняла, что он действительно пытался разобраться. Пусть и по-своему. После основной части семинара Ольга Сергеевна предложила маленькое соревнование. Не на оценки. Просто на внимательность. На экране появлялись изображения. Студенты должны были назвать, что на них можно уверенно определить. Лера неожиданно оказалась одной из лучших. Она внимательно смотрела на фотографии. Не торопилась. И замечала мелкие детали. Кристина быстро формулировала ответы. Машка хорошо объясняла связи между изменениями. А Стас… Стас иногда выдавал совершенно неожиданные сравнения. Но, к удивлению преподавателей, несколько раз именно он первым замечал необычную форму структуры. — Морозов, — сказала Машка после очередного ответа, — а ты сегодня подозрительно умный. Он гордо выпрямился. — Я всегда умный. Кристина прищурилась. — Просто тщательно скрываешь? Стас задумался. — Именно. Чтобы не перегружать окружающих. Лера согнулась пополам от смеха. В конце занятия Ольга Сергеевна подошла к Машке. — Мария, можно вас на минутку? Та мгновенно напряглась. — Да, конечно. Врач улыбнулась. — Не волнуйтесь. Ничего страшного. Машка облегчённо выдохнула. Хотя эта фраза в медицинском университете никогда не гарантировала ничего хорошего. — Мне понравилось, как вы сегодня работали, — сказала Ольга Сергеевна. Машка смутилась. — Спасибо. — Особенно то, что вы не стали настаивать на первом предположении, когда увидели несоответствия. Она помолчала. — Аркадий Семёнович говорил, что вы интересуетесь патологической анатомией. Машка кивнула. — Очень. — Тогда у меня есть предложение. Сердце Машки радостно подпрыгнуло. — Какое? Ольга Сергеевна улыбнулась. — Через две недели мы проводим небольшой учебный вечер для студентов младших курсов. Будут короткие сообщения, разборы учебных изображений и обсуждение того, как формируется морфологическое заключение. Машка внимательно слушала. — Я хотела бы предложить вам подготовить пятиминутное выступление. Машка замерла. — Мне?! — Да. — Настоящее выступление? Врач рассмеялась. — Учебное. Но вполне настоящее. Машка медленно выдохнула. — А о чём? Ольга Сергеевна задумалась. Потом улыбнулась. — Например, о том, почему изображение под микроскопом может обмануть начинающего исследователя. Вы сегодня как раз столкнулись с такой задачей. Машка задумалась. Складка среза. Воспаление. Неправильный вывод. И необходимость проверять предположения. Это было интересно. Очень. — Я согласна! Врач улыбнулась. — Прекрасно. Только договоритесь с Аркадием Семёновичем о материалах. Используйте утверждённые учебные изображения. И помните: задача не показать, какая вы умная, а объяснить, как правильно рассуждать. Машка серьёзно кивнула. — Хорошо. Ольга Сергеевна протянула руку. — Тогда договорились. Машка пожала её. И почувствовала себя так, словно только что получила приглашение в Академию наук. Когда она вышла из аудитории, Денис уже ждал её возле окна. — Ну что? Машка остановилась. Посмотрела на него. Несколько секунд молчала. А потом вдруг вцепилась ему в руку. — ВОЛКОВ! Он вздрогнул. — ЧТО?! — МЕНЯ ПРИГЛАСИЛИ! — Куда?! — ВЫСТУПАТЬ! Денис удивлённо поднял брови. — На семинаре? — ДА! Она подпрыгнула. — ПЯТЬ МИНУТ! НАСТОЯЩЕЕ УЧЕБНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ! Денис рассмеялся. Подхватил её. Обнял. — Маш, поздравляю! Она сияла. — Представляешь?! — Представляю! — Я БУДУ ОБЪЯСНЯТЬ МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ АРТЕФАКТЫ! Он захохотал. — Для большинства людей это звучит как наказание. Машка посмотрела на него. Потом неожиданно улыбнулась. — А для меня — как праздник. Денис поцеловал её. — Вот поэтому я тебя и люблю. Разумеется, через десять минут об этом знала вся группа. Лера радостно обняла Машку. Кристина предложила помочь оформить презентацию. Соня вызвалась проверить орфографию. Артём — технику. Стас некоторое время молчал. Потом совершенно серьёзно спросил: — Попова, а меня на выступление пустят? Машка удивилась. — Конечно. Он кивнул. — Отлично. — А зачем тебе? Стас задумался. — Хочу посмотреть, как ты будешь рассказывать серьёзные вещи и не говорить слово «котлета». Машка медленно улыбнулась. — Морозов… Он отступил. — Я ПРОСТО ПОИНТЕРЕСОВАЛСЯ! Вечером Машка вернулась домой с таким счастливым лицом, что мама сразу всё поняла. Точнее, решила, что поняла. — Машенька! Что случилось? — Мам! — Пятёрку получила? — Нет! — Денис предложение сделал?! Машка замерла. — МАМА! Из гостиной раздался голос Андрея: — МЕЛКАЯ ЗАМУЖ ВЫХОДИТ?! Машка схватилась за голову. — ДА ЧТО С ВАМИ ВСЕМИ?! Папа выглянул из-за газеты. — А что произошло? Она выпрямилась. Гордо подняла голову. И объявила: — Меня пригласили выступить на учебном семинаре по патологической анатомии! Наступила тишина. Мама улыбнулась. Папа отложил газету. Андрей медленно поднялся. — Мелкая… — Что? — Это серьёзно? Она кивнула. — Да. Брат неожиданно подошёл. Обнял её. И тихо произнёс: — Молодец. Машка удивилась. Потом обняла его в ответ. — Спасибо. Он отстранился. Посмотрел на неё. И добавил: — Ну что, семейство Поповых выходит на новый уровень. Я уже выступал перед предпринимателями, теперь ты — перед учёными. Машка рассмеялась. — Ага. Потом задумалась. — Только у меня тема сложнее. Андрей возмутился: — ЭЙ! ТЫ МОЮ БУХГАЛТЕРИЮ НЕ ВИДЕЛА! После ужина брат пришёл к Машке с ноутбуком. Она сидела за столом. Перед ней лежал конспект. На экране были открыты учебные изображения, которые Беляев разрешил использовать для подготовки. Андрей остановился позади. Посмотрел. Помолчал. Потом осторожно спросил: — Мелкая… — Что? — Это что такое? Машка улыбнулась. — Гистологический препарат. Он прищурился. — А почему всё розовое? — Потому что ткань окрашена. — А почему там фиолетовые точки? — Это в основном окрашенные клеточные ядра. Андрей внимательно посмотрел. Потом задумчиво произнёс: — Красиво. Машка удивлённо повернулась. — Правда? Он кивнул. — Ага. Как какой-то космос. Она улыбнулась. — Мне тоже нравится. Андрей немного помолчал. Потом спросил: — А вот это тёмное что? Машка оживилась. — О! Вот здесь как раз артефакт. Срез сложился при подготовке. Брат задумался. — То есть выглядит страшно, а на самом деле просто неправильно положили? — Примерно. Он некоторое время смотрел на экран. Потом неожиданно рассмеялся. Машка насторожилась. — Андрей… — Что? — Ты чего? Брат медленно повернулся. И совершенно серьёзно произнёс: — Мелкая, а ведь у нас с тобой одна профессия. Она замерла. — ЧЕГО?! Андрей кивнул. — Ну смотри. Ты исследуешь ткани. — Ну? — А я ткани для футболок. Машка закрыла глаза. Тишина. Потом она медленно положила ручку. Посмотрела на брата. И неожиданно захохотала. Так сильно, что пришлось откинуться на спинку кресла. — АНДРЮША! Брат довольно улыбнулся. — Что?! — ТЫ НЕИСПРАВИМ! Он гордо кивнул. — Семейная черта. Но на этом Андрей не остановился. Он устроился рядом. Посмотрел на презентацию. И неожиданно спросил: — А тебе картинки красивые сделать? Машка задумалась. — Ты умеешь? Брат возмущённо выпрямился. — Мелкая! Я вообще-то дизайном занимаюсь! — Ты рисуешь котлет! — И булочек! Она рассмеялась. — Ладно. Покажи. Андрей открыл программу. Начал аккуратно располагать заголовки. Выбрал спокойный фон. Убрал лишние украшения. Сделал понятные подписи. Машка смотрела. И постепенно удивлялась. Потому что получалось действительно хорошо. Без котлет. Без булочек. Без огромных смеющихся рожиц. Просто аккуратная учебная презентация. Она неожиданно сказала: — Андрюш… — Что? — Красиво. Брат улыбнулся. — Спасибо. Машка задумалась. Потом осторожно добавила: — Только, пожалуйста, не вставляй Валентину Петровну. Он поднял глаза. И совершенно серьёзно ответил: — Маш, я же понимаю, где можно шутить, а где нет. Она посмотрела на него. Долго. Подозрительно. Потом кивнула. — Хорошо. И именно в этот момент брат добавил: — Но на последнем слайде маленькую булочку можно? — АНДРЕЙ! Позже они всё-таки договорились. Презентация останется научной. Без коммерческих персонажей. Зато Андрей поможет сделать её красивой и понятной. А Машка проверит все подписи по учебным материалам вместе с Беляевым. Когда они закончили, брат неожиданно задержался возле двери. — Мелкая… Она повернулась. — Что? Он немного помолчал. Потом спросил: — Ты ведь правда счастлива, когда всем этим занимаешься? Машка посмотрела на ноутбук. На учебные изображения. На свою новую ручку. И улыбнулась. — Очень. Андрей кивнул. — Хорошо. Он уже собирался уходить, когда Машка неожиданно окликнула: — Андрюш! — Что? — А ты? Брат удивился. — Что я? — Ты счастлив, когда своим магазином занимаешься? Он задумался. Потом улыбнулся. — Кажется, да. Машка кивнула. — Тогда всё правильно. Они посмотрели друг на друга. И неожиданно рассмеялись. Потому что ещё год назад никто бы не поверил, что Андрей Попов будет добровольно заниматься бухгалтерией, а Машка — готовить научное выступление. Хотя с последним всё было немного проще. Она всегда любила медицину. Просто раньше никто не подозревал, что однажды ей понравится не только изучать болезни, но и рассказывать о них другим. Перед сном Машке позвонила Лера. На экране телефона сияло лицо подруги. — МАШКА! — ЧТО?! — НИКИТА СКАЗАЛ, ЧТО ПРИЕДЕТ ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ! Машка улыбнулась. — Правда?! — ДА! Лера была счастлива. Глаза сияли. Щёки раскраснелись. И даже волосы выглядели так, словно участвовали в празднике. — Представляешь, у них будет свободный выходной, и он хочет приехать! Машка рассмеялась. — Ну вот! А ты переживала. Лера кивнула. — Очень. Потом неожиданно спросила: — А у тебя как семинар? Машка выпрямилась. — Отлично! Меня пригласили сделать выступление. Лера завизжала. — МАШКА! КАК ЗДОРОВО! — Ага! — Я обязательно приду! — Только не опоздай. Лера возмутилась: — ЭЙ! ЭТО ТЫ У НАС СПЕЦИАЛИСТ ПО ОПОЗДАНИЯМ! Машка захохотала. — Справедливо. Когда разговор закончился, Машка ещё некоторое время сидела за столом. Потом открыла блокнот. Написала тему будущего выступления: «Морфологические артефакты: почему первое впечатление бывает обманчивым». Посмотрела. Улыбнулась. И вдруг вспомнила утренний разговор с Андреем. «Диагноз зависит от контекста». Она задумалась. А ведь именно это сегодня и объясняла Ольга Сергеевна. Нельзя судить по одной картинке. Нельзя торопиться. Нужно проверять. Сравнивать. И быть готовым признать собственную ошибку. Машка взяла ручку. И аккуратно дописала под заголовком: «Главное — не выглядеть умной, а действительно понимать». Потом закрыла блокнот. Выключила ноутбук. И легла. Но спать спокойно ей, разумеется, никто не позволил. Потому что в одиннадцать вечера в дверь постучал Андрей. Очень осторожно. Это было подозрительно. — Мелкая… Она приоткрыла глаз. — Что? Брат заглянул внутрь. — Ты уже спишь? — Почти. Он помолчал. Потом осторожно спросил: — А можно последний вопрос? Машка тяжело вздохнула. — Давай. Андрей задумчиво посмотрел на неё. — А если булочка подгорела, это считается воспалением? Машка медленно села. Посмотрела на брата. Потом на дверь. И совершенно спокойно произнесла: — Андрей… — Что? — Если ты ещё раз сравнишь патологическую анатомию с хлебопечением, я тебя лично отдам в пекарню на экспертизу. Брат расхохотался. — НУ МЕЛКАЯ! Она схватила подушку. — ПОШЁЛ ВОН! Андрей исчез. Из коридора ещё некоторое время доносился его смех. Машка легла. Закрыла глаза. И неожиданно сама улыбнулась. Потому что поняла: сегодня она сделала ещё один маленький шаг к своей мечте. Не стала врачом. Не поставила диагноз. Не совершила научного открытия. Просто научилась задавать правильные вопросы. И получила возможность рассказать об этом другим. А где-то за стеной её брат продолжал придумывать всё новых булочек — уставших, обиженных и, судя по всему, хронически воспалённых. Конец тридцать пятой главы.