Глава 42. Последний билет, или Как Машка решила не умирать до экзамена

К концу мая Мария Попова пришла к неутешительному выводу: человеческий организм совершенно не приспособлен к получению высшего медицинского образования.

Особенно её собственный.

Глаза болели от конспектов. Спина — от долгого сидения. Голова — от латыни. А желудок требовал еды с такой настойчивостью, будто его собирались исключить из университета за неуспеваемость.

Машка сидела на полу своей комнаты. Вокруг лежали учебники, тетради, карточки, распечатки и три разноцветных маркера, один из которых окончательно перестал писать.

Она внимательно изучала расписание летней сессии. Потом подняла голову, посмотрела на потолок и тихо произнесла:

— Господи, а нельзя сразу выдать мне диплом? Я же очень хорошая.

Из коридора донёсся голос Андрея:

— Можно! Я тебе сейчас нарисую!

Машка медленно повернулась к двери.

— Андрей, если ты нарисуешь мне диплом врача, я тебя первого отправлю на принудительное изучение анатомии!

Брат заглянул в комнату. В руках у него была кружка, а на лице — совершенно невинное выражение.

— Мелкая, а что опять случилось?

Она молча протянула ему расписание.

Андрей посмотрел, прочитал, подсчитал что-то в уме и осторожно произнёс:

— Ого.

— Вот именно.

— У тебя столько экзаменов?

— Ага.

— А пересдать нельзя?

Машка посмотрела на брата. Очень внимательно.

— Андрей…

— Что?

— Я вообще-то собираюсь сдавать с первого раза.

Он улыбнулся.

— Ну и правильно.

Подумал и добавил:

— Просто хотел уточнить запасной план.

Машка тяжело вздохнула.

— Запасной план — уйти в лес, построить землянку и питаться грибами.

Андрей задумался.

— Тогда тебе придётся изучить ядовитые.

Машка расхохоталась.

— ГОСПОДИ! ДАЖЕ В ЛЕСУ ОТ МЕДИЦИНЫ НЕ СПРЯТАТЬСЯ!

В университете обстановка была ещё хуже.

Студенты передвигались по коридорам с выражением людей, которых одновременно вызвали в налоговую, военкомат и к стоматологу.

В библиотеке закончились свободные места. В столовой — некоторые пирожки.

Последнее обстоятельство особенно сильно ударило по Стасу Морозову.

— Это катастрофа, — мрачно сообщил он, опускаясь за стол.

Машка подняла голову от конспекта.

— Что случилось?

— С капустой закончились.

Она закрыла глаза.

— Морозов, я думала, ты узнал, что экзамен перенесли на завтра!

Стас посмотрел на неё.

— Попова, не произноси такие вещи вслух. У меня сердце слабое.

Кристина, сидевшая рядом, даже не улыбнулась. Она внимательно перечитывала билеты по биохимии.

Лера делала карточки. Денис что-то записывал в планшете. А Соня составляла общее расписание подготовки, чтобы они не изучали одну тему по пять раз и не забывали остальные.

Машка осмотрела друзей и неожиданно сказала:

— Ребята, а мы ведь за этот год действительно изменились.

Лера подняла глаза.

— В каком смысле?

Машка задумалась.

— Ну смотрите. Раньше Стас искал, где поесть. Теперь ищет, где поесть, и параллельно повторяет анатомию.

Стас гордо кивнул.

— Прогресс.

— Кристина раньше смотрела на нас так, словно мы неправильно подобранный обслуживающий персонал.

— Попова! — возмутилась Кристина.

— А теперь сама приносит нам конспекты!

Лера захохотала. Кристина попыталась сохранить серьёзное лицо, но не получилось.

Машка повернулась к Денису.

— Волков раньше хотел всем доказать, что станет хирургом.

Он улыбнулся.

— А теперь хочу понять, какую работу действительно буду любить.

— Вот!

Машка посмотрела на Леру.

— А ты…

— Что я?

— Ты научилась не плакать каждый раз, когда Никита не отвечает пятнадцать минут.

Лера покраснела.

— МАШКА!

Стас заинтересовался.

— А раньше плакала?

— МОРОЗОВ, ЗАТКНИСЬ!

Все рассмеялись. Даже Кристина наконец отложила билеты.

Первые зачёты начались в конце мая.

Один прошёл относительно спокойно. Второй заставил Машку понервничать. А на третьем она неожиданно обнаружила, что действительно знает материал.

Причём не потому, что выучила определения накануне. А потому, что целый год пыталась разобраться.

Это ощущение ей понравилось. Очень.

Она вышла из аудитории, посмотрела на отметку в зачётке, улыбнулась и тихо произнесла:

— Так. Одним меньше.

Денис ждал возле окна.

— Ну что?

Машка торжественно подняла большой палец.

Он рассмеялся.

— Поздравляю!

Она обняла его.

— Спасибо.

Потом неожиданно спросила:

— Волков, а можно я сейчас съем что-нибудь ужасно вредное?

Денис улыбнулся.

— Что именно?

Машка задумалась.

— Огромную пиццу.

— Это твой способ отпраздновать зачёт?

— Нет.

— А что?

Она совершенно серьёзно ответила:

— Способ восстановить нервную систему.

Но настоящее испытание началось с экзамена по биохимии.

За неделю до него Максим Андреевич Орлов устроил консультацию. Аудитория была полной. Студенты задавали вопросы, преподаватель терпеливо отвечал, разбирал типичные ошибки и напоминал, что на экзамене важно не просто воспроизводить реакции, но и понимать, при каких условиях они протекают.

Машка слушала внимательно. Пока вдруг не услышала:

— Попова.

Она мгновенно выпрямилась.

— Да, Максим Андреевич?

— Помните ваше практическое занятие, когда результаты измерений не совпали с ожидаемыми?

Машка кивнула.

— Конечно.

Ту самую работу. Когда она могла просто переписать цифры, чтобы получилось красиво. Но вместо этого записала реальные измерения и попыталась разобраться в причинах расхождения.

Орлов улыбнулся.

— Вот хороший пример. Если эксперимент дал неожиданный результат, что вы должны сделать?

Машка задумалась, потом ответила:

— Сначала проверить условия, методику, расчёты и возможные ошибки. И не менять исходные данные только потому, что результат не нравится.

Преподаватель кивнул.

— Именно.

Он посмотрел на остальных.

— Запомните, коллеги. Наука начинается не там, где получились красивые цифры, а там, где человек способен честно разобраться с тем, что получил.

Машка неожиданно почувствовала гордость. Не за оценку. И даже не за правильный ответ. А за то, что когда-то действительно не стала подгонять результаты.

Вечером перед экзаменом она обнаружила Дениса спящим за столом.

Он приехал к ней готовиться. Сначала они повторяли ферменты, потом обмен веществ, затем обсуждали энергетические процессы в клетке. После ужина Денис решил ещё немного почитать — и уснул прямо над конспектом.

Машка осторожно подошла. Посмотрела на него, на открытые записи, на тёмные круги под глазами и тихонько улыбнулась.

Денис Волков, который обычно умел сохранять спокойствие в любой ситуации, теперь выглядел совершенно обычным измученным студентом.

Она взяла плед, накрыла его плечи. Но Денис проснулся.

— Маш?

— Спи.

Он посмотрел на часы.

— Мы ещё не закончили повторять.

Она покачала головой.

— На сегодня закончили.

— Но…

— Волков, если ты завтра на экзамене начнёшь рассказывать про цикл Кребса и заснёшь на слове «цитрат», профессор нас не поймёт.

Денис рассмеялся и притянул её к себе.

— А ты?

Машка задумалась.

— Я тоже сейчас лягу.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Обещаешь?

Она вздохнула.

— Обещаю.

И впервые за долгое время действительно выполнила обещание.

Экзамен начался в девять утра.

Машка вытянула билет, посмотрела и почувствовала, как внутри всё похолодело.

Первый вопрос она знала. Второй — тоже. А третий…

Третий был про регуляцию ферментативной активности.