Глава 39. Компьютер с диагнозом, или Как Стас Морозов спас медицинскую науку булочкой

В пятницу утром Мария Попова обнаружила, что её брат окончательно потерял связь с реальностью. Нет, раньше она тоже подозревала подобное. Особенно после появления в доме Валентины Петровны — гигантской надувной котлеты, которая уже дважды пыталась придавить членов семьи. Но теперь Андрей превзошёл самого себя. Он сидел на кухне перед ноутбуком. На экране красовался огромный пончик. Розовый. С глазурью. В белом медицинском халате. На голове у пончика сидела маленькая шапочка. В руке он держал лупу. А снизу было написано: «ДОКТОР ПОНЧИК. Я ВИЖУ ВАС НАСКВОЗЬ». Машка медленно поставила чашку. — Андрей… Брат поднял голову. — Доброе утро, мелкая! — Это что? — Логотип! — Чего?! — Вашей научной программы! Машка несколько секунд смотрела на экран. Потом очень спокойно спросила: — Андрей, ты вообще понимаешь, чем мы сегодня будем заниматься? — Конечно! Компьютер будет смотреть медицинские картинки! — Учебные микрофотографии тканей, — поправила Машка. — Ну вот! — И помогать студентам отличать артефакты от настоящих изменений. — Именно! Машка указала на пончик. — А ОН ЗДЕСЬ ПРИ ЧЁМ?! Брат задумался. Потом совершенно серьёзно ответил: — А ты посмотри на него. Он тоже круглый. Как клетка. Из-за газеты раздался тихий смешок отца. Мама прикрыла рот ладонью. Машка закрыла глаза. — Андрей, клетка не обязана быть круглой. — Хорошо. Как ядро. — И ядро не всегда круглое! — Да что ж у вас в медицине всё такое неудобное?! Машка не выдержала и расхохоталась. Андрей обиженно сложил руки на груди. — Между прочим, я старался. Она подошла ближе. Посмотрела на рисунок. И неожиданно улыбнулась. — Сам пончик симпатичный. Брат просиял. — Правда?! — Правда. Для кондитерской замечательно. Но не для университетского проекта. Андрей вздохнул. — Вот так всегда. Только придумаешь гениальную вещь, как приходит наука и всё портит. Машка потрепала его по голове. — Не переживай, Андрюша. Тебя поймёт котлета. В университете было непривычно спокойно. Пятница. Послеобеденное время. Большинство студентов уже разошлись. Кто-то отправился домой. Кто-то засел в библиотеке. А особо стойкие представители медицинского факультета продолжали убеждать себя, что выходные предназначены для подготовки к следующей неделе. Машка в это не верила. Выходные, по её глубокому убеждению, были созданы для сна. Еды. Свиданий. И иногда для спасения мира. Желательно между завтраком и обедом. Сегодня спасать мир предстояло в небольшой учебной компьютерной аудитории. Денис встретил её возле лестницы. — Привет, любимая. Он поцеловал Машку. Она улыбнулась. — Привет. — Готова к тестированию? — Конечно. Потом немного подумала. — Только объясни мне одну вещь. — Какую? — Мы сегодня проверяем программу, которая помогает замечать ошибки на медицинских изображениях? — Да. — И сама программа иногда ошибается? — Да. Машка задумчиво кивнула. — Значит, у нас с ней много общего. Денис рассмеялся. — Почему? — Потому что я тоже иногда смотрю на что-нибудь, делаю неправильный вывод, а потом профессор Громов сообщает, что мне нужно учиться думать. Он обнял её за плечи. — Тогда вы прекрасно поладите. У входа в аудиторию уже собрались остальные. Кристина стояла с блокнотом. Лера разговаривала по телефону. Соня рассматривала расписание. А Стас… Стас держал огромный бумажный пакет. Машка сразу насторожилась. — Морозов. Он обернулся. — Привет. Она посмотрела на пакет. — Что там? Стас улыбнулся. — Булочки. Машка медленно вдохнула. — Сколько? — Восемь. — Зачем?! Он удивился. — А вдруг надолго задержимся? Кристина прищурилась. — Нас шестеро студентов. Стас задумался. — Ну да. — А булочек восемь. — Ну да. Машка осторожно спросила: — Морозов, две лишние для преподавателей? Он посмотрел на неё с искренним удивлением. — Нет. Для меня. Лера расхохоталась. Кристина закрыла блокнот. Денис покачал головой. А Машка совершенно серьёзно произнесла: — Стас, твой организм скоро официально признает тебя кондитерским изделием. Он довольно улыбнулся. — Зато счастливым. Антон Сергеевич Крылов встретил их в компьютерном классе. Рядом стоял Аркадий Семёнович Беляев. На столах работали ноутбуки. На большом экране была открыта учебная программа. Никаких белых халатов. Никаких страшных приборов. Обычная аудитория. И несколько человек, которым предстояло выяснить, насколько компьютер понимает то, что показывает студентам. — Добрый день, коллеги, — сказал Антон Сергеевич. — Спасибо, что согласились помочь. Студенты расселись. Стас попытался поставить пакет с булочками рядом с клавиатурой. Беляев немедленно посмотрел на него. — Морозов. — Да? — Еду оставляем в комнате отдыха. Стас замер. — Всю? — Всю. Он тяжело вздохнул. Поднялся. И понёс пакет к выходу. На лице его было написано такое горе, будто его только что заставили расстаться с лучшим другом. Машка наклонилась к Денису. — Волков, смотри внимательно. Сейчас произойдёт историческое событие. — Какое? — Стас Морозов добровольно расстанется с булочкой. Денис рассмеялся. Когда все устроились, Антон Сергеевич объяснил задачу. — Перед вами учебный прототип. Он не используется для диагностики заболеваний и не предназначен для принятия медицинских решений. На экране появилось первое изображение. — Мы работаем только со специально подготовленной коллекцией учебных микрофотографий. Ваша задача — оценить, насколько понятны интерфейс, задания и объяснения. Кристина подняла руку. — А мы должны искать ошибки? — Именно. Стас заинтересовался. — Даже если программа работает? Антон Сергеевич улыбнулся. — Особенно если кажется, что всё работает. Машка задумчиво кивнула. Фраза ей понравилась. Потому что почти то же самое говорила Ольга Сергеевна на семинаре. Не доверять первому впечатлению. Проверять. Сравнивать. И не бояться признать ошибку. Первое задание оказалось простым. На экране показывалось изображение гистологического среза. Нужно было выбрать описание. Машка внимательно посмотрела. Увидела складку. Сравнила соседние участки. Нажала вариант: «Вероятный артефакт подготовки материала». Программа показала зелёную отметку. «Верно». Машка улыбнулась. — О! Я умная. Денис посмотрел на её экран. — Это мы уже знали. Она довольно кивнула. — Хорошо, что компьютер тоже признал. Следующее изображение оказалось сложнее. Машка задумалась. Выбрала ответ. И получила сообщение: «Неверно. На изображении наблюдается выраженный воспалительный процесс». Она нахмурилась. Перечитала. Потом ещё раз посмотрела на микрофотографию. — Подождите… Антон Сергеевич подошёл ближе. — Что-то не так? Машка указала на экран. — Здесь написано, что программа обнаружила воспаление. — Да. — Но мы же только что говорили, что она не должна ставить диагноз. Антон Сергеевич кивнул. — Верно. Машка продолжила: — Может, лучше написать, что на учебном изображении представлены признаки воспалительных изменений? И объяснить, какие именно? Антон Сергеевич задумался. Потом достал блокнот. — Очень хорошее замечание. Денис улыбнулся. — Машка права. Сейчас формулировка звучит слишком категорично. Беляев подошёл. Прочитал сообщение. И тоже кивнул. — Согласен. В учебной системе особенно важно разделять описание признаков и диагностический вывод. Машка почувствовала, как внутри становится приятно. Она не просто нашла ошибку в тексте. Она поняла, почему эта ошибка важна. Тем временем Лера мучилась со своим заданием. Она сидела возле монитора. Прищуривалась. Потом подвигала мышку. Потом снова прищурилась. И наконец возмущённо произнесла: — Извините! Антон Сергеевич повернулся. — Да? — А почему эта штука закрывает мне половину картинки?! Все посмотрели на её экран. Поверх изображения находилось большое всплывающее окно с подсказкой. И закрывало как раз тот участок, который студент должен был рассмотреть. Антон Сергеевич замер. Потом медленно улыбнулся. — Вот это мы и хотели обнаружить. Лера удивилась. — Что?! — Ошибки интерфейса. Она показала на экран. — Ну вот! Смотрите! Я пытаюсь рассмотреть ткань, а программа мне мешает! Машка расхохоталась. — Лер, ты только что поссорилась с компьютером. Подруга возмущённо повернулась. — А ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! Кристина совершенно спокойно произнесла: — Отличная формулировка для отчёта. Лера посмотрела на неё. — Какая?! Кристина открыла блокнот. — «Всплывающая подсказка перекрывает диагностически значимый участок учебного изображения». Лера замерла. Потом медленно улыбнулась. — Ого. Звучит красиво. Машка кивнула. — Романова способна превратить любую жалобу в официальный документ. Кристина тоже нашла проблему. Только совсем другого характера. Она прошла несколько заданий. Ошиблась дважды. Потом внимательно посмотрела на итоговый экран. И нахмурилась. — Антон Сергеевич. — Да? — Здесь написано, что я правильно ответила на семьдесят процентов вопросов. — Верно. — Но программа не показывает, какие ошибки я допустила. Антон Сергеевич подошёл. — Есть раздел с результатами. Кристина открыла его. Покачала головой. — Здесь только номера заданий и значки. Она повернулась к разработчику. — Я хочу понять, почему ошиблась. А программа просто сообщает, что ошиблась. Машка улыбнулась. — Вот! Мне тоже это не нравится. Кристина продолжила: — Для обычного теста оценки, возможно, достаточно. Но если мы учимся, нужно видеть объяснение. Антон Сергеевич кивнул. — Согласен. Добавим это в замечания. Денис, который сидел рядом и наблюдал за работой интерфейса, неожиданно сказал: — А ещё можно разделить общий результат и список тем, которые стоит повторить. Тогда человек поймёт, над чем работать. Антон Сергеевич заинтересовался. — Именно это мы и обсуждали с командой. Машка посмотрела на Дениса. Он на неё. И оба улыбнулись. Потому что оказалось, что у них действительно получается думать вместе. Но самое интересное произошло через сорок минут. Когда Стас Морозов наконец добрался до своего задания. Он долго смотрел на изображение. Потом выбрал ответ. Программа сообщила: «Неверно. Обратите внимание на клеточные структуры и характер оптических изменений». Стас нахмурился. Посмотрел ещё раз. Потом поднял руку. — Можно вопрос? Антон Сергеевич подошёл. — Конечно. — А что такое «характер оптических изменений» в этом задании? Разработчик начал объяснять. Использовал несколько научных терминов. Стас внимательно слушал. Потом осторожно произнёс: — Я всё равно не понял. Машка подняла голову. Антон Сергеевич остановился. — Хорошо. А что именно непонятно? Стас задумался. Потом ответил: — Я вижу тёмное пятно. Но мне непонятно, как отличить пятно от настоящего изменения ткани. Программа говорит умными словами, но я не понимаю, на что смотреть. Беляев подошёл ближе. — А как бы вам было понятнее? Стас некоторое время молчал. Потом неожиданно сказал: — Ну… представьте, что вы смотрите через грязное окно. Машка насторожилась. Кристина подняла глаза. Стас продолжил: — Если на стекле пятно, это не значит, что на улице появилось чёрное облако. Надо понять, где именно пятно. Антон Сергеевич медленно улыбнулся. — Хорошее сравнение. Стас оживился. — Вот! А здесь я не понимаю, где именно проблема. В самой ткани? В препарате? Или в изображении? Машка неожиданно выпрямилась. — Стас… Он повернулся. — Что? Она улыбнулась. — Ты сейчас очень правильно спросил. Антон Сергеевич кивнул. — Действительно. Он открыл исходное учебное изображение. Увеличил участок. И показал маленькое тёмное пятно возле края. — В данном случае это дефект изображения, который возник при сканировании подготовленного препарата. Стас внимательно посмотрел. — А-а-а… Потом осторожно спросил: — То есть как грязь на стекле? Антон Сергеевич улыбнулся. — Для первого объяснения — вполне подходящая аналогия. Но затем нужно обязательно показать реальные признаки такого дефекта. Стас кивнул. — Вот! Так я понимаю! На другом конце стола Денис неожиданно нахмурился. Он внимательно изучал два изображения. Потом открыл соседнее задание. Потом снова первое. И вдруг позвал разработчика: — Антон Сергеевич, посмотрите, пожалуйста. Машка подошла ближе. На экране были две учебные картинки. Очень похожие. Практически одинаковые. Одна показывала участок с тёмным пятном. Другая — тот же участок, но изображение было немного иначе обрезано. Денис указал на экран. — Здесь одинаковый источник? Антон Сергеевич посмотрел. — Да. Это разные варианты кадрирования одного и того же учебного изображения. — Тогда почему в первом случае программа отмечает подозрительный участок, а во втором нет? Машка прищурилась. Действительно. На первом изображении стояла жёлтая рамка с предупреждением. На втором — ничего. Хотя ткань была той же самой. Антон Сергеевич замер. Потом открыл подробности. Проверил идентификаторы. Посмотрел настройки. И неожиданно произнёс: — Интересно… Денис кивнул. — Возможно, изменение масштаба или положения участка влияет на работу алгоритма? Антон Сергеевич задумался. — Возможно. Но надо проверить. Пока нельзя утверждать, что причина именно в этом. Машка посмотрела на него. И довольно улыбнулась. Вот. Вот теперь она слышала настоящую научную осторожность. Не «мы всё знаем». А «мы обнаружили расхождение и должны выяснить причину». Антон Сергеевич вывел обе картинки на большой экран. — Коллеги, давайте посмотрим вместе. Студенты повернулись. На первом изображении система выделяла тёмное пятно. На втором — не выделяла. Беляев внимательно сравнил изображения. — Источник один и тот же? — Да. — И референсные учебные пометки одинаковые? — Да. Он кивнул. — Тогда это хороший материал для проверки устойчивости программы. Кристина подняла руку. — А если бы мы не заметили? Антон Сергеевич улыбнулся. — Именно поэтому и проводим тестирование. Лера задумалась. — То есть программа может по-разному реагировать на одну картинку, если её показать немного иначе? — В текущем прототипе мы увидели такое расхождение. Причину ещё предстоит установить. Машка посмотрела на Дениса. Он выглядел совершенно счастливым. Вот он. Его мир. Техника. Логика. Поиск ошибок. Понимание того, почему система ведёт себя не так, как ожидалось. Она улыбнулась. Но Стас, который всё это время молчал, неожиданно снова поднял руку. — Можно ещё вопрос? Беляев улыбнулся. — Морозов, сегодня у вас удивительно продуктивный день. Стас немного смутился. — Спасибо. Потом указал на экран. — А почему программа вообще заставляет выбрать один из ответов, даже когда я не уверен? Антон Сергеевич задумался. — В задании есть несколько вариантов. — Я вижу. — И? Стас пожал плечами. — Ну я иногда не знаю. Совсем. А там нет кнопки «Не уверен, хочу разобраться». Приходится тыкать наугад. Машка медленно повернулась. Кристина перестала писать. Лера подняла голову. Денис заинтересованно посмотрел на интерфейс. Стас продолжил: — И если я угадаю случайно, программа похвалит меня. А я ведь ничего не понял. Наступила тишина. Очень короткая. Но выразительная. Антон Сергеевич посмотрел на экран. Потом на Стаса. И неожиданно улыбнулся. — Станислав, это замечательное замечание. Морозов удивился. — Правда? — Да. Он повернулся к Беляеву. — Нам действительно нужно предусмотреть возможность честно указать неопределённость. И не наказывать человека за то, что он хочет получить объяснение. Беляев кивнул. — Особенно в медицинском образовании. Машка почувствовала, как внутри стало тепло. Потому что Стас снова заметил то, о чём остальные даже не подумали. Антон Сергеевич открыл общий список замечаний. И начал записывать. Неверно сформулированное сообщение. Подсказка перекрывает изображение. Неудобный просмотр ошибок. Разные результаты на вариантах одного изображения. Недостаточно понятное объяснение. Отсутствие возможности выбрать «Не уверен». Машка смотрела на список. И неожиданно рассмеялась. Денис повернулся. — Что? Она указала на экран. — Волков, мы пришли на час проверить программу и нашли целую коллекцию проблем. Антон Сергеевич услышал. Улыбнулся. — Именно это и делает тестирование полезным. Кристина кивнула. — Значит, мы хорошо поработали. — Очень хорошо, — подтвердил Беляев. Стас осторожно поднял руку. — Тогда можно булочку? Аудитория взорвалась смехом. Перерыв устроили в комнате отдыха. Стас торжественно принёс свой бумажный пакет. Открыл. И начал выкладывать булочки на стол. Одну. Вторую. Третью. Четвёртую. Пятую. Шестую. Седьмую. Восьмую. Лера смотрела на него. Потом осторожно спросила: — Стас, а ты их сам пёк? Он покачал головой. — Мама. Машка улыбнулась. — Передавай ей спасибо. Морозов кивнул. — Передам. Потом неожиданно добавил: — Она сказала, что если я опять получу пятёрку, испечёт пирог. Кристина рассмеялась. — Значит, нам выгодно тебя хорошо учить. Стас задумался. — Вообще-то да. Машка прищурилась. — Морозов, ты сейчас превратишь нашу учебную группу в систему поставок домашней выпечки. Он довольно улыбнулся. — А что плохого? Она задумалась. Потом честно ответила: — Ничего. За чаем разговор неожиданно стал серьёзным. Антон Сергеевич сидел рядом со студентами. Беляев обсуждал с ним результаты тестирования. А Машка внимательно рассматривала лист замечаний. — Можно спросить? — произнесла она. Антон Сергеевич повернулся. — Конечно. — А что теперь будет с программой? Он улыбнулся. — Сначала проверим каждое замечание. Затем команда разработчиков внесёт изменения. После этого проведём повторное тестирование. Денис кивнул. — Особенно нужно проверить расхождение между двумя вариантами изображения. — Да. И ещё важно убедиться, что изменения не создадут новых ошибок. Кристина задумалась. — А когда программу можно будет использовать на занятиях? Антон Сергеевич пожал плечами. — Когда преподаватели и разработчики убедятся, что она действительно помогает учиться и достаточно надёжна для заявленной цели. Сейчас мы ещё не готовы это утверждать. Машка улыбнулась. Ей нравилась такая честность. Никаких громких обещаний. Никакой волшебной техники, которая всё знает. Просто люди, которые вместе пытаются сделать полезную вещь. В какой-то момент Денис неожиданно спросил: — Антон Сергеевич, а можно узнать, как вы пришли в медицинские технологии? Мужчина улыбнулся. — Конечно. Я учился по инженерному направлению, потом занимался обработкой изображений и постепенно начал работать с медицинскими образовательными проектами. Денис внимательно слушал. — А вам не хотелось стать врачом? Антон Сергеевич задумался. — Нет. Мне интереснее создавать инструменты, которыми пользуются специалисты. Но для этого приходится много общаться с врачами и понимать их задачи. Он посмотрел на Дениса. — А вы почему спрашиваете? Парень немного смутился. — Я учусь на медицинском, но всё больше интересуюсь техникой и программированием. Антон Сергеевич кивнул. — Тогда советую не торопиться с выводами. Попробуйте поработать над несколькими учебными проектами, изучайте математику и программирование, общайтесь с людьми из разных областей. Так будет проще понять, какое направление действительно подходит. Денис улыбнулся. — Спасибо. Машка посмотрела на него. И почувствовала, как внутри стало приятно. Потому что ещё недавно он боялся даже сказать отцу о своих интересах. А теперь спокойно разговаривал с человеком, который работал в сфере его мечты. После перерыва студентам предложили заполнить короткие анкеты. Что было понятно. Что вызывало трудности. Какие объяснения помогали. Какие мешали. И что хотелось бы изменить. Лера написала целую страницу. Кристина — две. Денис аккуратно описал обнаруженное расхождение между изображениями и шаги, при которых оно возникало. Машка записала замечания о формулировках и необходимости отделять описание признаков от выводов. А Стас… Стас написал одну фразу. Большими буквами. Антон Сергеевич прочитал. И неожиданно рассмеялся. Машка насторожилась. — Что там? Морозов пожал плечами. — Ничего особенного. Она заглянула. И увидела: «СДЕЛАЙТЕ КНОПКУ: Я НЕ ТУПОЙ, Я ПОКА НЕ ПОНЯЛ». Машка замерла. Потом неожиданно улыбнулась. Кристина тоже прочитала. Перестала смеяться. Посмотрела на Стаса. И тихо произнесла: — А ведь хорошая мысль. Антон Сергеевич кивнул. — Очень. Он положил анкету на стол. — Название кнопки мы, возможно, сформулируем иначе. Но смысл обязательно сохраним. Стас довольно улыбнулся. — Отлично. После окончания тестирования Беляев поблагодарил группу. — Вы сегодня хорошо поработали. Особенно приятно, что никто не пытался просто угадать правильные ответы. Машка улыбнулась. Лера кивнула. Кристина закрыла блокнот. А Стас гордо выпрямился. Беляев посмотрел на него. — Морозов, ваши замечания оказались очень полезными. Стас немного смутился. — Спасибо. — Продолжайте заниматься анатомией. И не забывайте, что хорошее объяснение начинается с понимания предмета. Он кивнул. — Обязательно. Антон Сергеевич добавил: — А когда подготовим исправленную версию, будем рады пригласить вас снова. Денис просиял. Машка улыбнулась. И вдруг почувствовала, что сегодняшний день стал чем-то особенным. Никто из них не создал медицинский прибор. Не совершил научного открытия. Не разработал готовую программу. Но они сделали маленькую полезную работу. Нашли проблемы. Предложили идеи. И помогли специалистам увидеть то, что было трудно заметить изнутри проекта. На улице уже начинало темнеть. Машка шла рядом с Денисом. Стас впереди доедал последнюю булочку. Кристина разговаривала с Лерой. Артём и Соня обсуждали, как можно улучшить расположение подсказок в интерфейсе. Денис неожиданно остановился. — Маш… Она повернулась. — Что? Он улыбнулся. — Мне сегодня очень понравилось. — Мне тоже. — Особенно то, как мы вместе работали. Машка кивнула. — Ага. Он немного помолчал. Потом сказал: — Знаешь, раньше мне казалось, что если я не стану хирургом, то будто откажусь от медицины. Машка внимательно посмотрела на него. Денис продолжил: — А сегодня понял, что можно помогать медицинскому образованию совсем иначе. Через технологии. Она улыбнулась. — Конечно. Он взял её за руку. — И мне понравилось, что мы можем делать это вместе. Машка задумалась. Потом неожиданно произнесла: — Волков… — Что? — А ведь мы с тобой идеальная команда. Он рассмеялся. — Почему? Она торжественно подняла палец. — Ты умеешь разбираться в компьютерах. — Ну… — Я люблю разбираться в тканях. — Да. — А Стас умеет объяснять сложные вещи через выпечку. Денис захохотал. — Очень серьёзная команда. Машка кивнула. — Практически научно-исследовательский институт имени булочки. Дома её встретил Андрей. С ноутбуком. Разумеется. Он сидел на кухне и сосредоточенно что-то рисовал. Машка сняла куртку. Заглянула через плечо. И замерла. На экране красовался пончик. Но теперь он выглядел иначе. Не в белом халате. Не с лупой. А в очках. Перед маленьким компьютером. Под ним красовалась надпись: «Я НЕ ОШИБКА. Я ОСОБЕННОСТЬ ВЕРСИИ». Машка посмотрела. Помолчала. Потом неожиданно захохотала. — АНДРЮША! Брат довольно улыбнулся. — Нравится? — Очень! — Вот! Она села рядом. Посмотрела на рисунок. И осторожно сказала: — Только давай не будем предлагать его университету без запроса. Андрей кивнул. — Конечно. Это просто шутка для нашей коллекции. Машка улыбнулась. — Вот это другое дело. Брат закрыл ноутбук. Повернулся к сестре. — Ну что, как прошло? И Машка рассказала. Про программу. Про ошибки. Про Дениса. Про Леру. Про Кристину. И, конечно, про Стаса. Когда она дошла до его предложения с кнопкой, Андрей неожиданно перестал смеяться. — Подожди. Машка удивилась. — Что? — Повтори, что он сказал. Она улыбнулась. — «Я не тупой, я пока не понял». Андрей некоторое время молчал. Потом медленно кивнул. — Хорошая фраза. Машка удивилась. — Правда? Брат посмотрел на неё. — Очень. И вдруг неожиданно добавил: — Знаешь, мелкая, мне бы кто-нибудь такое сказал лет десять назад. Она замерла. Посмотрела на брата. Он пожал плечами. — Я ведь тоже много чего начинал и бросал. Иногда потому, что ничего не получалось. А иногда потому, что было стыдно спросить, как правильно. Машка некоторое время молчала. Потом осторожно взяла его за руку. — Андрюш… Он улыбнулся. — Что? — Ты ведь теперь спрашиваешь. Он кивнул. — Ага. Она улыбнулась. — И разбираешься. — Ага. — И уже не бросаешь всё после первой ошибки. Андрей рассмеялся. — Стараюсь. Машка обняла его. — Я тобой горжусь. Он прижал сестру к себе. И неожиданно тихо сказал: — А я тобой. Поздно вечером Машка сидела за столом. Перед ней лежали записи сегодняшнего тестирования. Она открыла блокнот. И написала: «Первый день учебного проекта. Нашли шесть проблем. Самое важное — научиться понимать ошибки, а не прятать их». Потом подумала. И добавила: «Стас опять удивил. Не забывать, что ум бывает разным». Она закрыла блокнот. Улыбнулась. И уже собиралась ложиться, когда телефон завибрировал. Сообщение от Леры. «МАШКА! НИКИТА ПРИЕЗЖАЕТ ЗАВТРА!» Машка оживилась. «Правда?!» «ДА! У НИХ ПОЛУЧИЛОСЬ ОСВОБОДИТЬ ВЫХОДНЫЕ!» Она улыбнулась. «Ну вот! А ты переживала». Лера прислала фотографию. На ней был железнодорожный билет. И короткая подпись: «Осталось пережить одну ночь». Машка рассмеялась. А через минуту подруга прислала ещё одно сообщение. «Только есть проблема…» Машка насторожилась. «Какая?» Ответ пришёл мгновенно. «Никита хочет познакомиться с моими родителями». Машка замерла. Перечитала. Потом медленно подняла брови. «И что?» Лера ответила: «МАШКА! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! МОЙ ПАПА УЖЕ ДОСТАЛ СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ!» Машка закрыла лицо ладонями. А потом начала смеяться. Потому что прекрасно знала, чем может закончиться знакомство парня с родителями, если в семье есть старые фотографии. Особенно детские. Особенно с горшком. Она написала: «Лера, только спокойно. Главное, чтобы у вас дома не было гигантской надувной котлеты». Подруга ответила: «НЕТ. ХУЖЕ». Машка перестала смеяться. «Что может быть хуже?!» Пауза. Потом пришло сообщение: «Моя мама нашла видеозапись, где я в пять лет играю на утреннике курицу». Машка медленно закрыла глаза. Потом посмотрела на потолок. И совершенно серьёзно произнесла: — Господи… Кажется, завтра Никита узнает о Лере нечто такое, после чего их отношения уже никогда не будут прежними. А из соседней комнаты донёсся голос Андрея: — МЕЛКАЯ! А КУРИЦУ НА ФУТБОЛКУ МОЖНО?! Машка села на кровати. Посмотрела на стену. И вдруг поняла, что их семья окончательно превратила любую жизненную ситуацию в потенциальную коллекцию одежды. — АНДРЕЙ! СПИ! Брат захохотал. А Машка улыбнулась. Потому что завтра их ждал новый день. С новыми историями. Нелепостями. Любовью. И, судя по всему, одной очень несчастной курицей. Конец тридцать девятой главы.