Машка улыбнулась.

«Не буду. Обещаю».

Она отложила телефон. Подошла к окну. За стеклом моросил дождь. Фонари отражались в мокром асфальте.

Город постепенно засыпал. А где-то в другом конце города Никита, наверное, собирал документы для стажировки. Денис мечтал о медицинских технологиях. Кристина пыталась поверить, что у её семьи всё ещё может наладиться.

Андрей изобретал очередную булочку. И только Стас Морозов, скорее всего, спокойно спал. Потому что человек, способный забыть собственный зачёт, наверняка обладал невероятно крепкой нервной системой. Машка рассмеялась.

И пошла спать. Но прежде чем выключить свет, вдруг остановилась. Взглянула на маленькую шоколадку, которую утром дал Андрей. Она всё ещё лежала в кармане рюкзака.

Машка достала её. Посмотрела. Потом улыбнулась.

— Ну что, подруга…

Развернула обёртку. Откусила кусочек. И совершенно серьёзно произнесла:

— Сегодня ты действительно заслужила повышение.

Из коридора донёсся голос Андрея:

— МЕЛКАЯ! ТЫ ОПЯТЬ С ЕДОЙ РАЗГОВАРИВАЕШЬ?!

Машка закрыла глаза. Потом набрала воздуха.

— АНДРЕЙ! ДАЙ МНЕ ХОТЬ ШОКОЛАДКУ СПОКОЙНО СЪЕСТЬ!

Брат захохотал. А Машка вдруг подумала, что даже если завтра жизнь приготовит ей очередной сюрприз, дома всё останется прежним. Мама будет переживать. Папа — спокойно разбираться.

Денис — поддерживать.

А Андрей…

Андрей обязательно придумает какую-нибудь новую катастрофу. И, к сожалению, наверняка очень смешную.

Конец тридцать третьей главы

Глава 34. Любовь на расстоянии, или Как Стас Морозов чуть не женился на шаре для боулинга

Утро началось с катастрофы. Причём на этот раз виноват был не Андрей. Не Валентина Петровна. И даже не Машкина привычка складывать вещи туда, откуда их потом невозможно извлечь без помощи археологов. Виноват оказался будильник. Точнее, сама Машка, которая вечером решила, что прекрасно проснётся с первого сигнала, и выключила все остальные. Теперь она стояла посреди комнаты, смотрела на часы и пыталась одновременно надеть джинсы, почистить зубы и вспомнить, куда положила конспект по анатомии. — МА-А-АМ! Из кухни донёсся усталый голос: — Что опять потеряла?! — ВРЕМЯ! Мама появилась на пороге. Посмотрела на дочь, которая стояла в одной штанине джинсов с зубной щёткой во рту. Помолчала. Потом осторожно спросила: — Машенька, а ты уверена, что тебя примут в медицинское сообщество? Машка вытащила щётку. — Мам, не начинай! — Просто я представляю: приходит к тебе пациент, а ты говоришь: «Подождите, я сейчас вторую штанину найду». Машка захохотала. И чуть не упала. Мама поймала её за локоть. — Осторожно! — Вот видишь! — радостно заявила Машка. — Уже первая медицинская помощь! — Мария, одевайся! Возле университета её ждал Денис. С кофе. И круассаном. Машка остановилась перед ним, тяжело дыша. — Волков… Он улыбнулся. — Доброе утро, любимая. — Ты святой человек. — Почему? Она забрала кофе. Посмотрела на круассан. И совершенно серьёзно произнесла: — Если бы не ты, я бы давно умерла от голода между первой и второй парой. Денис рассмеялся. — Маш, ты завтракала. — Это было сорок минут назад! — Ужас. — Вот именно. Он поцеловал её. Потом внимательно посмотрел. — Ты волнуешься из-за встречи с куратором? Машка кивнула. — Немного. — Хочешь, после первой пары я тебя провожу? Она улыбнулась. — Хочу. Елена Викторовна встретила их в небольшом кабинете рядом с деканатом. На столе лежали распечатки. Открытый ноутбук. И чашка кофе, к которой преподавательница, судя по виду, ещё не успела притронуться. — Проходите, Мария. Денис, можете остаться, если Мария не против. Машка кивнула. — Конечно. Елена Викторовна поправила очки. — Мы обнаружили обстоятельство, которое хотели уточнить у вас лично. Машка выпрямилась. — Слушаю. — Помните, перед школьным мероприятием вы заполняли форму для организаторов? — Да. — Там был ваш контактный телефон? — Да. Чтобы можно было сообщить, если расписание изменится. Куратор кивнула. — Вот. В этом и проблема. Машка насторожилась. Елена Викторовна развернула ноутбук. — Список участников и контактных лиц находился в общей папке организационных материалов. По ошибке доступ к одному из файлов оказался шире, чем предполагалось. Машка нахмурилась. — То есть мой номер мог кто-нибудь увидеть? — Такая возможность была. Сейчас доступ ограничили, файл убрали из общего набора документов, а ответственные специалисты проверяют, кто мог его открывать. Денис посерьёзнел. — Это как-то связано с угрозами? Елена Викторовна покачала головой. — Мы не можем этого утверждать. Совпадение возможно. Но оставлять такую ошибку без внимания нельзя. Машка задумалась. Потом спросила: — А другие студенты там были? — Да. Поэтому вопрос касается не только вас. Университет уведомляет затронутых участников и пересматривает порядок хранения контактных данных. Машка облегчённо выдохнула. Не потому, что проблема оказалась маленькой. А потому, что на этот раз никто не пытался делать вид, будто её не существует. — Спасибо, что сказали. Елена Викторовна улыбнулась. — Вы правильно сделали, что сообщили о первоначальных угрозах. А сейчас ваша задача — спокойно учиться и не пытаться самостоятельно выяснять, кто получил доступ к сведениям. Машка кивнула. — Не буду. Денис посмотрел на неё. Она заметила его взгляд. — Волков, не переживай. Я уже наигралась в детектива. Он усмехнулся. — Рад слышать. Машка добавила: — К тому же у меня анатомия. Она страшнее любого преступника. Елена Викторовна неожиданно рассмеялась. — Только не говорите об этом Петру Николаевичу. После разговора Машка почувствовала себя заметно спокойнее. Не идеально. Но уже без того неприятного ощущения, будто вокруг происходит что-то непонятное, а все только разводят руками. Денис проводил её до лестницы. — Ну как ты? Она задумалась. — Нормально. — Точно? Машка улыбнулась. — Волков, я сегодня опоздала, чуть не сломала себе ногу в собственных джинсах и узнала, что мой номер телефона случайно оказался доступен посторонним. Для вторника всё вполне прилично. Денис рассмеялся. — У тебя удивительная шкала оценки событий. — Я будущий врач. Надо тренировать устойчивость к стрессу. Она взяла его под руку. — Пошли. У нас ещё целый день впереди. В коридоре возле аудитории их встретила Лера. Машка сразу заметила: подруга выглядела необычно тихой. Не кричала. Не жестикулировала. Даже не поправляла волосы каждые десять секунд. Это настораживало. — Лер? — А? — Ты в порядке? Лера пожала плечами. — Да. Машка остановилась. Посмотрела на неё. Потом осторожно спросила: — Никита? Лера опустила глаза. — Уезжает в воскресенье. Машка вздохнула. — Уже? — Да. Некоторое время они молчали. Потом Лера неожиданно произнесла: — Я понимаю, что это всего три месяца. Но так грустно… Машка обняла её за плечи. — Знаю. — И ещё ужасно злюсь на себя. — Почему? Лера посмотрела на неё. — Потому что должна радоваться за него. Это хорошая стажировка. Он столько старался. А мне хочется сказать: «Никуда не езжай». Машка задумалась. — Лер, можно одновременно радоваться за человека и грустить, что его не будет рядом. Подруга подняла голову. — Правда? — Конечно. Это не делает тебя плохой девушкой. Лера неожиданно улыбнулась. — Ты иногда говоришь удивительно умные вещи. Машка гордо кивнула. — Да. Я вообще талантливая. Потом добавила: — Правда, утром пыталась надеть две ноги в одну штанину. Лера расхохоталась. И сразу стала похожа на себя. К пятнице выяснилось, что организация дружеского вечера — задача значительно сложнее, чем представляла Кристина. Сначала нужно было выбрать место. Потом время. Потом выяснить, сколько человек идёт. Потом убедить Стаса, что не всякая еда, которую можно заказать на месте, автоматически является частью спортивной программы. А затем возникла главная проблема. Никита предложил сходить в боулинг. Лера согласилась. Денис тоже. Кристина забронировала дорожку. А Машка решила, что обязательно возьмёт реванш за прошлое поражение. Стас, услышав об этом, неожиданно заявил: — Я тоже буду играть. Машка посмотрела на него. — Морозов, ты умеешь? Он пожал плечами. — Конечно. — Когда последний раз играл? Стас задумался. — Лет пять назад. — И как? — Отлично. Лера заинтересовалась. — Много выбил? — Не помню. Машка прищурилась. — Стас… Он вздохнул. — Ладно. Мне тогда было четырнадцать. Я уронил шар на ногу и два дня хромал. Наступила тишина. Потом Машка медленно произнесла: — Великолепно. Значит, сегодняшняя программа включает не только боулинг, но и травматологию. К семи вечера вся компания собралась у входа. Лера пришла с Никитой. Он держал её за руку. Оба улыбались. Но Машка заметила, что подруга время от времени посматривала на него так, словно хотела запомнить каждую мелочь. Как он смеётся. Как наклоняет голову. Как поправляет ей прядь волос. Кристина была в джинсах и светлом свитере. Соня приехала с Артёмом. Денис обнимал Машку за плечи. А Стас… Стас стоял возле автомата с закусками. И пытался выяснить, почему его шоколадка застряла. — Морозов! — крикнула Машка. Он обернулся. — Что?! — Мы играть пришли! — Я ЩАС! — Ты уже десять минут воюешь с автоматом! Стас возмущённо показал на стекло. — ОН МОИ ДЕНЬГИ СЪЕЛ! Никита подошёл ближе. Посмотрел на автомат. Потом спокойно сказал: — Там написано, что шоколад закончился. Ты нажал номер пустой ячейки. Стас замер. Посмотрел. Помолчал. И тяжело вздохнул. — Вот почему я медицину выбрал. С техникой у меня плохие отношения. Машка захохотала. — Стас, я тебя умоляю, только не говори это будущим пациентам. Внутри пахло пиццей. Картофелем фри. И тем особенным запахом прокатной обуви, который, по мнению Машки, заслуживал отдельной научной классификации. Она получила ботинки. Села на скамейку. Посмотрела на них. Потом на Дениса. — Волков… — Что? — А почему обувь для боулинга всегда выглядит так, будто её разработали люди, которые ненавидят моду? Он рассмеялся. — Зато подошва специальная. Машка задумалась. — Значит, красота принесена в жертву науке. Кристина, сидевшая рядом, невозмутимо произнесла: — В твоём случае наука ещё и не уверена, что жертва была добровольной. Машка посмотрела на неё. Потом медленно улыбнулась. — Романова, ты научилась язвить. Кристина довольно кивнула. — У хорошего преподавателя. Обе расхохотались. Первым бросал Никита. Он подошёл к дорожке. Внимательно выбрал шар. Проверил положение пальцев. Встал. Прицелился. И отправил шар почти идеально. Девять кеглей упали. Одна осталась стоять. Лера радостно захлопала. — Никита! Молодец! Он обернулся. Поклонился. И торжественно произнёс: — Архитектурная точность. Машка прищурилась. — Это ты сейчас перед кем хвастаешься? Никита улыбнулся. — Перед любимой девушкой. Лера покраснела. Машка довольно кивнула. — Ладно. Аргумент принимается. Следующей была Лера. Она подошла к дорожке. Взяла шар. Несколько секунд смотрела на кегли. Потом плавно разбежалась. Бросила. Шар покатился. Ровно. Уверенно. И через секунду… Все десять кеглей разлетелись. — СТРАЙК! Лера подпрыгнула. Никита захлопал. Стас присвистнул. А Машка медленно закрыла глаза. — Господи… Денис рассмеялся. — Что? — Я опять забыла, что Лера умеет превращаться в профессионального убийцу кеглей. Кристина кивнула. — Очень опасная женщина. Лера гордо подняла голову. — Прошу уважать мой талант. Машка прищурилась. — Лера, я требую объяснений! Ты где тайком тренировалась?! Подруга расхохоталась. Потом наступила очередь Стаса. Он выбрал самый тяжёлый шар из тех, что стояли рядом. Машка насторожилась. — Морозов, может, полегче? Стас гордо выпрямился. — Попова, я мужчина. — Это мы ещё обсудим. Но шару совершенно всё равно. Он проигнорировал замечание. Взял шар. Подошёл к дорожке. Сделал первый шаг. Потом второй. Размахнулся. И неожиданно остановился. Потому что шар… Не захотел покидать его руку. Стас дёрнулся. Наклонился вперёд. Ещё раз попытался освободить пальцы. И в результате медленно опустился на одно колено. Прямо перед дорожкой. С огромным шаром в руках. Наступила тишина. Машка смотрела на него. Потом на шар. Потом снова на Стаса. И вдруг начала смеяться. — СТА-А-АС! Он возмущённо поднял голову. — НЕ СМЕЙСЯ! ОН ЗАСТРЯЛ! Никита бросился помогать. Денис тоже. Лера схватилась за живот. Кристина села на скамейку, потому что стоять от смеха уже не могла. А Машка сквозь слёзы произнесла: — МОРОЗОВ! ТЫ ЕМУ ПРЕДЛОЖЕНИЕ СДЕЛАЛ?! Стас посмотрел на неё. Потом на шар. И совершенно серьёзно ответил: — ЕСЛИ ОН МЕНЯ ОТПУСТИТ, Я СОГЛАСЕН НА РАЗВОД! Работник боулинга помог освободить его пальцы. Проверил, нет ли повреждений. Стас несколько раз осторожно согнул руку. Всё было нормально. Ему подобрали шар поменьше. А Машка ещё минут пять не могла перестать смеяться. — Стас… — ЧТО?! — А свадьбу когда? Он посмотрел на неё с таким выражением, будто всерьёз обдумывал убийство. — Попова, отстань. — А кольцо? — МАШКА! — На какой палец наденешь?! Стас схватил подушечку для сиденья. Машка спряталась за Дениса. Тот смеялся так сильно, что едва мог стоять. Когда очередь дошла до Машки, она торжественно выпрямилась. Взяла подходящий шар. Посмотрела на дорожку. Потом на кегли. И произнесла: — Сейчас вы увидите настоящий спортивный талант. Денис улыбнулся. — Мы готовы. Кристина подняла телефон. — Я сниму. Машка резко повернулась. — НЕТ! — Почему? — Потому что у меня уже есть одно видео, на котором я стала звездой против своей воли! Лера захохотала. — Маш, давай! Мы верим! Машка глубоко вдохнула. Разбежалась. Бросила. Шар покатился. Сначала прямо. Потом немного вправо. Потом ещё. И в конце совершенно уверенно ушёл в боковой желоб. Ни одной кегли. Ноль. Полный. Абсолютный. Машка несколько секунд смотрела на дорожку. Потом медленно повернулась. — Это была разведка. Денис расхохотался. — Конечно. Кристина кивнула. — Очень качественная. Машка подняла палец. — Я проверяла геометрию покрытия. Никита задумчиво произнёс: — Как архитектор подтверждаю: покрытие существует. Компания взорвалась смехом. К концу второго раунда выяснилось, что Лера уверенно лидирует. Никита идёт следом. Денис держится вполне достойно. Кристина неожиданно оказывается опасным соперником. А Машка со Стасом ведут ожесточённую борьбу. За последнее место. Причём у Стаса было серьёзное преимущество. Он хотя бы иногда попадал по кеглям. Машка посмотрела на таблицу результатов. Потом на Дениса. — Волков… — Что? — Ты точно меня любишь? Он удивился. — Конечно. — Тогда почему не дашь мне свои очки? Денис рассмеялся. — Потому что это нечестно. Она вздохнула. — Вот. А говорят, любовь творит чудеса. Стас, проходя мимо, неожиданно добавил: — Попова, чудеса — это когда твой шар хотя бы дорожку видит. Машка схватила салфетку. — МОРОЗОВ! После игры компания заказала пиццу. Много. Очень много. Потому что Стас заявил, что после серьёзных спортивных нагрузок организму необходимо восстановить энергетические запасы. — Какие нагрузки? — удивилась Кристина. — Ты половину времени пытался вытащить пальцы из шара. Стас невозмутимо ответил: — Психологические. Машка кивнула. — Тут не поспоришь. После такого брака любой человек нуждается в реабилитации. Все снова засмеялись. Но постепенно разговор стал спокойнее. Никита рассказывал о стажировке. О проектном бюро. О том, что ему предстоит работать с чертежами и архитектурными моделями. Лера внимательно слушала. Улыбалась. Но Машка видела, что в глазах подруги всё чаще появляется грусть. Когда остальные начали обсуждать результаты игры, Никита осторожно взял Леру за руку. — Пойдём ненадолго? Она кивнула. И они вышли в небольшой тихий холл. Лера остановилась возле окна. Посмотрела на вечерний город. Никита подошёл ближе. — Ты сегодня грустишь. Она попыталась улыбнуться. — Немножко. Он обнял её. — Из-за моего отъезда? Лера кивнула. Некоторое время молчала. Потом неожиданно сказала: — Никит, я не хочу быть той девушкой, которая мешает тебе заниматься любимым делом. Он внимательно посмотрел на неё. — Ты и не мешаешь. — Но мне ужасно не хочется, чтобы ты уезжал. Никита улыбнулся. — Мне тоже не хочется расставаться. Лера подняла глаза. — Правда? — Конечно. Он взял её за обе руки. — Лер, я не знаю, как будут проходить эти три месяца. Наверняка у нас будут загруженные дни. Возможно, иногда не получится созвониться вовремя. Но я хочу, чтобы мы продолжали быть вместе. Лера помолчала. — Я тоже. Никита улыбнулся. — Тогда давай не будем давать друг другу невозможных обещаний. Она удивилась. — Каких? — Что будем разговаривать по пять часов каждый вечер. Что никогда не устанем. Что не возникнет ни одного недоразумения. Лера задумалась. Потом тихо спросила: — А что обещать? Никита погладил её по щеке. — Быть честными. Не исчезать без объяснений. И говорить, если что-то тревожит. Лера улыбнулась. — Это можно. Он достал из кармана маленький конверт. Протянул ей. — А это тебе. Она удивлённо открыла. Внутри лежала небольшая открытка. На ней был нарисован красивый мост. Тонкими аккуратными линиями. С фонарями. С отражением в воде. Внизу рукой Никиты было написано: «Расстояние — это не пропасть, если с обеих сторон строят мост». Лера замерла. Посмотрела на рисунок. Потом на него. И неожиданно заплакала. Никита испугался. — Лер… Она рассмеялась сквозь слёзы. — Дурак! Он удивился. — Почему? — Потому что я сейчас тушь размажу! Никита улыбнулся. И обнял её. Когда они вернулись к остальным, Машка сразу заметила красные глаза подруги. Но ничего не спросила. Просто подвинула ей тарелку. — Лер, будешь пиццу? Та улыбнулась. — Буду. — Правильно. Лера посмотрела на неё. — Почему? Машка задумалась. — Потому что все жизненные проблемы гораздо легче обсуждать, когда рядом лежит сыр. Кристина расхохоталась. Денис покачал головой. А Стас, услышав слово «сыр», немедленно потянулся к последнему куску. Машка ударила его по руке салфеткой. — НЕ ТРОГАЙ! ЭТО ЛЕРЕ! Стас обиженно отступил. — Ну вот. Опять дискриминация голодных. Вечер закончился поздно. Они вышли из боулинга почти в одиннадцать. Небо было тёмным. После дождя блестел асфальт. Машка шла рядом с Денисом. Кристина о чём-то разговаривала с Соней. А Стас торжественно нёс маленький сувенирный брелок в форме кегли. — Морозов, — спросила Машка, — зачем купил? Он пожал плечами. — На память. — О чём? Стас задумался. Потом серьёзно ответил: — О моих первых серьёзных отношениях. Машка замерла. Посмотрела на брелок. Потом на него. И снова захохотала. — С ШАРОМ?! Стас гордо кивнул. — Мы прошли через многое. Никита согнулся пополам. Лера уже не могла дышать от смеха. Кристина оперлась на Соню. А Денис просто обнял Машку, потому что понял: если сейчас не удержит, она от смеха сядет прямо на мокрый асфальт. В воскресенье Никита уехал. Машка специально приехала на вокзал вместе с Денисом. Лера стояла возле поезда. В красивом пальто. С аккуратно уложенными волосами. И с совершенно несчастным лицом. Никита обнимал её. Рядом стоял чемодан. Проводник проверял посадку. Люди спешили. Гремели колёса сумок. Из динамика объявляли отправление. А Лера смотрела на Никиту так, будто пыталась удержать взглядом целый поезд. — Позвони, когда приедешь, — тихо сказала она. Он улыбнулся. — Обязательно. — И не забывай есть. — Лер… — И спать! Никита рассмеялся. — Хорошо. Она нахмурилась. — И не работай круглосуточно. Он взял её за руку. — А ты не пытайся за три месяца выучить всю медицину. Лера улыбнулась сквозь слёзы. — Не обещаю. Никита поцеловал её. Нежно. Долго. Потом обнял ещё раз. И тихо произнёс: — Я тебя люблю. Лера закрыла глаза. — И я тебя. Когда поезд отправился, она ещё долго стояла на платформе. Махала рукой. Пока последний вагон не исчез за поворотом. Потом медленно опустила руку. Машка подошла. Молча обняла подругу. Лера прижалась к ней. И тихо заплакала. — Маш… — Я здесь. — Я уже скучаю. Машка погладила её по спине. — Знаю. Они постояли так некоторое время. Потом Лера вытерла глаза. Попыталась улыбнуться. — Господи, ну чего я реву? Он же не на другую планету улетел. Машка кивнула. — Вот именно. Подумала. И добавила: — Хотя, если судить по ценам на билеты, иногда кажется, что в космос дешевле. Лера неожиданно рассмеялась. Денис улыбнулся. И напряжение понемногу отпустило. Они зашли в небольшую кофейню возле вокзала. Лера заказала капучино. Денис — чай. А Машка, разумеется, решила, что после эмоционального потрясения организму необходим полноценный завтрак. Она внимательно изучила меню. Потом подняла голову. — Денис… — Что? — Здесь есть сырники. Он улыбнулся. — Вижу. — И круассаны. — Да. — И омлет. — Маш… Она задумалась. — Как думаешь, если я закажу всё, меня осудят? Лера рассмеялась. — Машка, ты неисправима. Машка довольно кивнула. — Вот. Значит, есть в мире хотя бы одна стабильная вещь. Позже Денис проводил её домой. У подъезда они остановились. На улице стало прохладнее. Машка спрятала руки в рукава. Денис улыбнулся. — Замёрзла? — Ага. Он обнял её. Она прижалась к нему. Несколько секунд они молчали. Потом Машка неожиданно спросила: — Волков… — Что? — А если бы тебе пришлось уехать на три месяца? Денис задумался. — По учёбе? — Ну да. Он осторожно ответил: — Мы бы разговаривали. Созванивались. Приезжали друг к другу, когда могли. Машка подняла голову. — А скучал бы? Он улыбнулся. — Очень. Она задумалась. — А я бы тебе каждый день фотографии еды присылала. Денис захохотал. — Почему еды?! Машка пожала плечами. — Чтобы ты не забывал, с кем встречаешься. Он рассмеялся. Потом поцеловал её. И тихо сказал: — Тебя невозможно забыть, Попова. Она улыбнулась. — Особенно после телевизионного сюжета с котлетой. Дома Машку встретил необычный запах. Свежей выпечки. Она остановилась в прихожей. Принюхалась. — МА-А-АМ! Из кухни донеслось: — Что?! — У НАС ПРАЗДНИК?! — Нет. Андрей экспериментирует. Машка замерла. Медленно повернулась к кухне. — Андрей… что делает? Она вошла. И увидела брата. В фартуке. С мукой на носу. Перед ним стоял противень. На нём лежали маленькие булочки. Причём каждая была украшена двумя изюминками вместо глаз. И выглядела так, словно только что узнала неприятную новость. Машка смотрела. Молчала. Потом осторожно спросила: — Андрей… Брат просиял. — Мелкая! Как раз вовремя! — Что это? — Прототипы! Она моргнула. — Чего?! — Булочек для нашей новой коллекции! Машка посмотрела на противень. Потом на брата. И совершенно серьёзно спросила: — Андрей, ты открыл хлебозавод? Он возмутился: — Нет! Просто хочу придумать персонажа! Она задумалась. — А почему у них такие лица? Брат гордо ответил: — Это уставшие булочки. Машка медленно кивнула. — Понятно. Взяла одну. Посмотрела. И вдруг начала хохотать. Потому что одна булочка действительно выглядела так, словно провалила экзамен. Глаза разъехались в разные стороны. Сбоку торчал кусочек теста. А выражение лица было настолько несчастным, что хотелось поставить ей зачёт из жалости. — АНДРЮША! — ЧТО?! — ЭТО ЖЕ СТАС МОРОЗОВ ПОСЛЕ БИОХИМИИ! Брат согнулся пополам. Мама рассмеялась. А папа, проходивший мимо, заглянул в противень. Посмотрел. И совершенно спокойно произнёс: — Нет. У Морозова лицо умнее. Машка упала на стул. От смеха. Но вечером произошло событие, которого никто не ожидал. Андрей получил ответ от кондитерской. Им понравились рисунки. Особенно обиженная булочка. Они хотели заказать небольшую пробную партию футболок. И предложили встретиться для обсуждения деталей. Брат смотрел на письмо. Потом на Машку. И неожиданно улыбнулся совсем по-другому. Без привычного бахвальства. Без громких слов. Просто счастливо. — Мелкая… Она подняла голову. — Что? — Кажется, у нас получается. Машка посмотрела на него. Потом на письмо. И тоже улыбнулась. — Кажется. Андрей немного помолчал. Потом тихо сказал: — Знаешь, я ведь раньше всё время бросал на полпути. Машка не стала спорить. Потому что это было правдой. Брат продолжил: — Начинал одно. Потом другое. Мне всегда казалось, что где-то есть дело получше. Он посмотрел на ноутбук. — А теперь впервые хочется не бросить. Даже когда трудно. Машка улыбнулась. — Значит, нашёл своё. Андрей кивнул. — Наверное. Она подошла. Обняла его. — Я тобой горжусь. Брат крепко прижал её к себе. А потом, разумеется, всё испортил. — Мелкая… — Что? — Только мне нужен совет. Она насторожилась. — Какой? Андрей задумчиво посмотрел на противень. — Как думаешь, можно сделать большую надувную булочку? Машка медленно закрыла глаза. Потом очень тихо произнесла: — Андрей… — Что? Она открыла глаза. — У нас уже есть Валентина Петровна. — Ну да. — Она два раза падала. — Ну да. — Один раз на маму. Один раз на меня. Андрей кивнул. — Помню. Машка сделала глубокий вдох. — И ТЫ ХОЧЕШЬ ЕЙ ПОДРУГУ?! Брат задумался. Потом осторожно ответил: — Вообще-то… я думал назвать её Зинаидой Ивановной. Машка посмотрела на него. На противень. На несчастные булочки. И совершенно неожиданно рассмеялась. Потому что поняла страшную вещь. Она ведь сама уже представила эту Зинаиду Ивановну. Огромную. Круглую. С изюминками вместо глаз. И с совершенно обиженным выражением лица. Рядом с Валентиной Петровной. На каком-нибудь городском празднике. А посередине будет стоять Андрей. С микрофоном. И объяснять людям, что всё это — перспективный семейный бизнес. Машка медленно села на стул. — Господи… Мама выглянула из кухни. — Что теперь? Машка посмотрела на неё. И устало произнесла: — Мам, кажется, нам нужен второй сарай. — Зачем?! Она вздохнула. — Для надувной булочки. Наступила тишина. Потом мама повернулась к Андрею. Посмотрела на него. И совершенно спокойно сказала: — Андрей, если ты принесёшь в этот дом ещё одну надувную еду, я вас обоих выставлю на улицу. Брат удивлённо поднял брови. — Мам, а Машку за что?! Мама посмотрела на дочь. Потом на сына. И ответила: — Потому что одна придумывает, а второй исполняет. Мне надоело разбираться, кто из вас хуже. Машка захохотала. Андрей тоже. И даже папа, который обычно сохранял спокойствие в любых обстоятельствах, не удержался. Поздно вечером Машка лежала на кровати. Рядом — учебник. На столе — записная книжка. В телефоне — сообщение от Леры. Лера: «Никита доехал. Уже написал. Я так счастлива!» Машка улыбнулась. Маша: «Вот видишь. Всё нормально». Через минуту пришло новое сообщение. Лера: «И он прислал фотографию из поезда. Там ужасный бутерброд». Машка оживилась. Маша: «Покажи». Лера прислала снимок. Машка посмотрела. Помолчала. Потом громко расхохоталась. Потому что бутерброд действительно выглядел ужасно. Два кусочка хлеба. Между ними — сиротливый ломтик сыра. И один лист салата, который явно мечтал о лучшей жизни. Машка немедленно написала: «Лера, передай Никите, что если он ещё раз заплатит за такое, я лично приеду проводить судебно-медицинскую экспертизу этого бутерброда». Подруга прислала целую серию смеющихся смайликов. Машка улыбнулась. И вдруг почувствовала, что жизнь постепенно возвращается к своему обычному ритму. Учёба. Друзья. Любовь. Семья. Смешные катастрофы. И мечты, которые становятся всё ближе. Но именно в этот момент на университетскую почту пришло новое письмо. От Аркадия Семёновича Беляева. «Мария Сергеевна, напоминаю: в среду состоится открытый семинар по морфологической диагностике с участием Ольги Сергеевны Мироновой. Для вас подготовлена небольшая учебная задача. Ничего заранее искать не нужно, но повторите основные признаки воспалительных изменений тканей». Машка замерла. Прочитала. Потом ещё раз. И медленно улыбнулась. Вот оно. Следующий шаг. Совсем небольшой. Но настоящий. Она взяла ручку с гравировкой. Открыла блокнот. И написала: «Среда. Семинар. Не опоздать. Не перепутать аудиторию. Не разговаривать с препаратами». Посмотрела на последнюю строчку. Подумала. И дописала: «По крайней мере, вслух». Потом рассмеялась. Потушила свет. И закрыла глаза. А из соседней комнаты донёсся голос Андрея: — МЕЛКАЯ! А ЕСЛИ У ЗИНАИДЫ ИВАНОВНЫ СДЕЛАТЬ СЪЁМНУЮ ШАПОЧКУ?! Машка медленно открыла глаза. Посмотрела в потолок. И совершенно спокойно произнесла: — АНДРЕЙ. Я ТЕБЯ ЗАВТРА УСЫНОВЛЮ В ЧУЖУЮ СЕМЬЮ. Брат захохотал. А Машка вдруг подумала, что, возможно, именно в этом и заключается счастье. Когда впереди столько всего неизвестного. Но рядом есть люди, с которыми даже самая нелепая жизнь становится любимой. И когда у тебя есть мечта. Настоящая. Ради которой хочется вставать по утрам. Даже если будильник снова окажется врагом человечества. Конец тридцать четвёртой главы.