Глава 41. Человек с серой сумкой, или Как Машка узнала цену чужого молчания

В понедельник утром Мария Попова получила сообщение, после которого впервые за несколько недель забыла о завтраке. Что само по себе являлось событием исключительным. Потому что Машка могла забыть конспект, ключи, зонтик, собственный день рождения и даже иногда номер аудитории. Но завтрак? Никогда. Сообщение пришло от Елены Викторовны. «Мария, сегодня в одиннадцать состоится встреча по делу о пропавших учебных материалах. Следователь разрешил сообщить вам установленные обстоятельства, касающиеся угроз в ваш адрес. Пожалуйста, приходите с отцом. Вопрос действительно важный». Машка прочитала сообщение. Потом ещё раз. И медленно положила телефон. Андрей, сидевший напротив с бутербродом, сразу заметил перемену. — Ты чего? Машка молчала. — Мелкая? Она подняла глаза. — Кажется, нашли того, кто мне угрожал. Брат перестал жевать. Мама обернулась от плиты. Папа отложил чашку. На кухне стало тихо. Совсем непривычно для семейства Поповых. — Откуда знаешь? — спросил Сергей. Машка протянула телефон. Отец прочитал. Кивнул. — Хорошо. Поедем вместе. Мама подошла ближе. — Машенька, а ты как? Девушка задумалась. И неожиданно ответила: — Злая. Мама удивилась. — Злая? — Да. Машка посмотрела на телефон. — Кто-то фотографировал меня возле университета, писал гадости, пугал нашу семью. А я даже не знала, за что. Она глубоко вдохнула. — Я хочу наконец понять, кому и зачем всё это понадобилось. Андрей молча положил бутерброд. Потом осторожно спросил: — Маш, а если выяснится, кто это, ты ничего сама делать не будешь? Она посмотрела на него. — Нет, Андрюш. — Обещаешь? Машка кивнула. — Обещаю. Брат некоторое время молчал. А затем тихо произнёс: — Тогда я тоже не буду. Машка удивлённо подняла голову. — А ты что собирался? Он пожал плечами. — Да ничего. Папа внимательно посмотрел на сына. — Андрей. Брат тяжело вздохнул. — Ну хорошо. Собирался поговорить. Сергей покачал головой. — Разбираться будут полиция и суд. Мы уже сделали правильно, что сообщили обо всём. Андрей кивнул. Машка неожиданно обняла брата. — Спасибо, что переживаешь. Он прижал её к себе. И совершенно серьёзно ответил: — Ты же моя сестра. Возле университета Машку встретил Денис. Он сразу понял, что случилось что-то важное. — Маш? Она показала сообщение. Денис внимательно прочитал. Потом взял её за руку. — Хочешь, я пойду с вами? Машка кивнула. — Очень. Он обнял её. — Тогда пойду. Она прижалась к нему. Несколько секунд они молчали. А потом Машка неожиданно сказала: — Волков, представляешь, если это действительно закончится? Денис посмотрел на неё. — Что? — Вся эта история. Сообщения, фотография, пропавшие препараты… Он улыбнулся. — Надеюсь, закончится. Машка вздохнула. — Я тоже. Потому что у меня уже обычной анатомии достаточно. Уголовная мне совершенно не нужна. В кабинете декана собрались несколько человек. Виктор Анатольевич. Елена Викторовна. Олег Иванович из службы безопасности. Следователь — женщина лет сорока с короткими русыми волосами. Кристина сидела рядом со своим отцом. Вадим Сергеевич Романов выглядел заметно старше, чем несколько месяцев назад. Усталый. Осунувшийся. С глубокими складками возле рта. Когда вошла Машка, Кристина сразу поднялась. — Привет. — Привет. Они обнялись. Кристина тихо спросила: — Ты знаешь? Машка покачала головой. — Нет. Девушка посмотрела на отца. Потом снова на Машку. — Тогда сейчас узнаешь. И по её лицу Машка поняла: подруга уже слышала нечто очень неприятное. Следователь представилась Анной Владимировной Соколовой. Предложила всем сесть. Открыла папку. И сразу произнесла: — Основные обстоятельства теперь установлены. Окончательную юридическую оценку даст суд, но относительно угроз в адрес Марии у нас уже есть конкретные доказательства. Машка почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сергей сидел рядом. Денис держал её за руку. Анна Владимировна посмотрела на девушку. — Мария, вы помните человека, которого видели возле лабораторного корпуса? Высокого, светловолосого, с небольшой серой сумкой? Машка выпрямилась. — Да. Она помолчала. — Валерия Титова? Следователь кивнула. — Именно. Машка замерла. Валерий Титов. Тот самый молодой мужчина, который появлялся возле лабораторий под видом представителя подрядчика. Тот самый, которого видели с серой сумкой. Тот самый, о котором говорила Кристина. Машка медленно выдохнула. — Это он писал мне? Анна Владимировна ответила: — Да. Установлено, что угрожающие сообщения и письмо в семейный интернет-магазин отправлял Валерий Титов. Он признал факт отправки. Его объяснения сопоставлены с другими материалами проверки. Несколько секунд Машка ничего не говорила. Она столько раз представляла этот момент. Думала, что будет кричать. Злиться. Требовать объяснений. Но теперь, услышав имя, почувствовала только странную пустоту. Обычный человек. Не загадочный преступный гений. Не страшный незнакомец из тёмного переулка. Обычный мужчина, который решил, что имеет право запугивать девятнадцатилетнюю девушку. — Зачем? — тихо спросила она. Анна Владимировна перелистнула документы. — Чтобы вы перестали обращать внимание на несоответствия в документах и рассказывать о человеке, которого видели возле лаборатории. Машка нахмурилась. — Но я же ничего не расследовала! Следователь кивнула. — Именно. Он переоценил объём информации, которой вы обладали. И испугался, что ваши наблюдения помогут установить его действия. Виктор Анатольевич тяжело вздохнул. Анна Владимировна продолжила: — Титов имел доступ к части документов поставщика. В определённый период он участвовал в организации доставки учебных наборов и оформлении сопроводительных бумаг. Она сделала паузу. — Проверка выявила схему, при которой часть оплаченных университетом комплектов фактически не поступила в учебные помещения, хотя документы подтверждали их передачу. Машка удивлённо подняла голову. — То есть препараты вообще не привезли? — Часть действительно поступила. Часть была перенаправлена. А некоторые позиции существовали только в документах. Денис нахмурился. — Получается, университет оплачивал то, чего не получал? — Да. По нескольким эпизодам подтверждено именно это. Анна Владимировна посмотрела на Вадима Сергеевича. — И здесь возникла ответственность поставщика за исполнение договоров. Машка повернулась к Кристининому отцу. Тот сидел неподвижно. Вадим Сергеевич медленно поднял голову. — Я должен кое-что сказать. Все посмотрели на него. Он тяжело выдохнул. — Титов работал с нашей компанией несколько лет. Я доверял ему организацию части поставок и проверку документов. Он помолчал. — Когда начались задержки, он убеждал меня, что всё связано с транспортировкой и временной путаницей на складе. Кристина опустила глаза. Отец продолжил: — Я подписал несколько документов, не проверив фактическую передачу товаров. Это было серьёзной ошибкой. Машка внимательно слушала. Вадим Сергеевич посмотрел на неё. — Я не знал о сообщениях и угрозах. Узнал позже, когда началась проверка. Он немного помолчал. — Но моя невнимательность помогла этой истории зайти так далеко. И за это я отвечаю. Машка не знала, что сказать. Потому что всё было сложнее, чем ей хотелось. Она не могла просто объявить Вадима Сергеевича невиновным во всём. Но и считать его организатором запугивания не было оснований. Следователь спокойно добавила: — Его действия и ответственность компании рассматриваются отдельно. Сейчас важно не смешивать подтверждённые нарушения учёта, возможные финансовые правонарушения и угрозы Марии. Машка кивнула. Вот это она понимала. Нельзя складывать всё в одну кучу только потому, что так проще. — А зачем понадобились наши подписи? — неожиданно спросила Машка. — В том числе подпись Стаса Морозова? Анна Владимировна посмотрела на неё. — Чтобы создать видимость, будто некоторые отсутствующие учебные материалы уже были переданы студентам для занятий. Машка медленно нахмурилась. — То есть хотели сделать вид, что мы сами их куда-то дели? — По существу, да. Фальшивые записи о выдаче могли объяснять отсутствие наборов при последующей инвентаризации. Денис сжал руку Машки. Она вспомнила Стаса. Его растерянное лицо. То, как он пытался объяснить, что ничего не подписывал. И как все сначала решили, будто он просто опять забыл. Машка почувствовала прилив злости. — А почему именно Морозов? Следователь осторожно ответила: — Его фамилия была в списке студентов, допущенных к учебным занятиям. Для подложной записи использовали доступные организационные сведения. Доказательств, что он получал эти наборы, нет. Машка опустила глаза. Вот ведь. Стас. Который часто шутил. Который путал мышцы. Который только недавно получил первую пятёрку. И который из-за чужой подделки едва не оказался виноватым в пропаже университетского имущества. Она подняла голову. — Ему официально скажут, что претензий нет? Виктор Анатольевич сразу кивнул. — Да. Мы подготовили письменное подтверждение результатов внутренней проверки. И внесём необходимые исправления в учёт. Машка выдохнула. — Спасибо. Потом выяснилось, куда исчезли учебные наборы. Титов использовал доступ к оформлению поставок, чтобы перенаправлять часть комплектов через стороннее складское помещение. Некоторые товары затем оказались у других покупателей. По нескольким позициям выявились фиктивные документы, которые позволяли предъявлять оплату за непереданные материалы. Часть оборудования уже нашли. Часть учебных наборов удалось вернуть. По остальным университет и поставщик уточняли размер ущерба. Следователь объясняла спокойно. Без сенсаций. Без красивых детективных подробностей. Но чем дольше Машка слушала, тем сильнее поражалась. Столько людей потратили время и нервы из-за человека, который решил зарабатывать на чужом доверии. Преподаватели пересчитывали учебные материалы. Сотрудники университета проверяли документы. Стас боялся обвинений. Кристина переживала за семью. А Машка получала угрозы. — Но ведь это просто учебные препараты, — неожиданно произнесла она. — Зачем вообще связываться с ними? Анна Владимировна посмотрела на неё. — Сами по себе отдельные препараты могут стоить сравнительно немного. Но в данном случае речь шла и о комплектных наборах, оборудовании, договорах поставки и оплате. Финансовая выгода возникала не только от перенаправления товаров, но и от документального оформления неисполненных поставок. Машка задумалась. Потом тихо сказала: — Понятно. И вдруг поняла, насколько нелепой была вся история. Виновник даже не пытался совершить что-то необыкновенное. Он просто рассчитывал, что никто не станет внимательно проверять бумаги. — А мой телефон? — спросила Машка. — Откуда он его взял? Анна Владимировна кивнула. — Это тоже выяснили. Она посмотрела на Елену Викторовну. Та заметно смутилась. Следователь продолжила: — Контактные данные студентов находились в организационном файле школьного мероприятия. Из-за неправильно настроенного доступа его могли открыть лица, которым эта информация не требовалась. Машка вспомнила недавний разговор с куратором. — Значит, оттуда. — Да. По собранным сведениям, Титов получил номер через этот файл. Адрес магазина вашей семьи был общедоступен, поэтому отправить письмо туда оказалось несложно. Машка медленно кивнула. Никакого невероятного взлома. Никаких тайных технологий. Обычная ошибка доступа. И человек, который решил ею воспользоваться. — А фотография с парковки? Следователь ответила: — Её он сделал сам. Проверка записей с камер и других материалов позволила установить, что он находился там в соответствующее время. Он также признал, что фотографировал вас для запугивания. Машка почувствовала неприятный холод. Вот этот момент оказался самым тяжёлым. Представить, что она просто шла к машине. Думала об учёбе. О Денисе. О том, что купить на ужин. А где-то неподалёку стоял человек, который специально снимал её, чтобы потом напугать. Она крепче сжала руку Дениса. Тот молча придвинулся ближе. — Он может снова написать? — спросил Сергей. Анна Владимировна ответила спокойно: — Мы приняли предусмотренные законом меры и предупредили его о недопустимости контактов, связанных с угрозами. Но никто не должен обещать вам абсолютной безопасности. Если появятся новые сообщения, сразу сообщайте нам. Отец кивнул. — Понятно. Машка посмотрела на следователя. — А его посадят? Анна Владимировна немного помолчала. — Решение о виновности и наказании принимает суд. Мы собираем доказательства и устанавливаем обстоятельства каждого эпизода. Я не буду обещать вам конкретный приговор. Машка задумалась. Потом кивнула. — Хорошо. Она посмотрела на отца. Потом на Дениса. И неожиданно почувствовала облегчение. Потому что ей больше не нужно было гадать. Кто. Зачем. Почему. Ответы появились. И теперь расследованием занимались люди, которые действительно должны были этим заниматься. После официальной встречи Машка задержалась в коридоре. Возле окна стояла Кристина. Она смотрела на университетский двор. На студентов. На машины. На обычную жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что. Машка подошла. — Кристин… Та обернулась. — Да? — Как ты? Кристина горько усмехнулась. — Сложный вопрос. Машка кивнула. — Понимаю. Некоторое время они молчали. Потом Кристина тихо произнесла: — Папе придётся возвращать деньги по части договоров. — Да? — Да. И у компании серьёзные проблемы. Она опустила глаза. — Возможно, придётся продавать часть имущества. Сокращать расходы. Менять всю систему управления. Машка осторожно спросила: — А вы? Кристина пожала плечами. — Мы справимся. Наверное. Она немного помолчала. Потом неожиданно сказала: — Знаешь, раньше я думала, что деньги решают вообще всё. Машка посмотрела на неё. Кристина усмехнулась. — Что если у тебя красивая одежда, хорошая машина и богатые родители, значит, жизнь обязательно будет прекрасной. Она покачала головой. — Как же я ошибалась. Машка ничего не сказала. Потому что понимала: сейчас не время читать подруге лекцию о правильных ценностях. Кристина продолжила: — Папа впервые за много лет сам разбирает документы, проверяет счета, разговаривает с людьми. Он очень устал. Она посмотрела на Машку. — Но, кажется, впервые действительно понимает, что происходит в собственной компании. Машка улыбнулась. — Значит, не всё потеряно. Кристина кивнула. — Надеюсь. Они уже собирались уходить, когда Кристина неожиданно остановилась. — Маш… — Что? — Я хочу ещё раз извиниться. Машка удивилась. — За что теперь? Подруга посмотрела на неё. — За то, как я относилась к тебе в начале года. Машка вздохнула. — Кристин… — Нет, послушай. Та выпрямилась. — Я тогда считала, что имею право издеваться над человеком, если он мне не нравится. Распускать слухи. Делать гадости. Просто потому, что могу. Она опустила глаза. — А теперь понимаю, насколько это мерзко. Машка некоторое время молчала. Потом осторожно сказала: — Ты действительно была ужасной. Кристина усмехнулась. — Знаю. — Иногда мне хотелось тебя придушить. — Представляю. Машка улыбнулась. — Но теперь ты другая. Кристина подняла глаза. — Правда? — Правда. Ты научилась помогать другим. Перестала смотреть на людей сверху вниз. И даже иногда смеёшься над собой. Подруга неожиданно улыбнулась. Машка продолжила: — Только не думай, что я забыла всё плохое. Просто не хочу жить так, будто человек навсегда остаётся таким, каким был в худший момент своей жизни. Кристина смотрела на неё. Потом неожиданно обняла. Крепко. — Спасибо. Машка прижала её к себе. И тихо сказала: — Только больше не становись стервой. Кристина рассмеялась сквозь слёзы. — Постараюсь. — А то у меня и без тебя хватает проблем. — Например? Машка задумалась. — Например, Андрей вчера предложил сделать надувную морковку. Кристина согнулась пополам от смеха. Но самое важное Машка решила сделать после обеда. Она нашла Стаса. Тот сидел в столовой. Перед ним стояли два пирожка. Рядом лежал учебник. На странице красовались аккуратные цветные пометки. Машка остановилась. Улыбнулась. — Морозов. Он поднял голову. — Привет. Она села напротив. — Есть новости. Стас насторожился. — Какие? Машка некоторое время молчала. Потом серьёзно сказала: — Помнишь документы, где стояла твоя фамилия? Он сразу перестал улыбаться. — Да. — Выяснили, кто подделывал записи о выдаче материалов. Стас медленно выпрямился. — Серьёзно? Она кивнула. — Да. И рассказала ему то, что университет уже разрешил сообщить пострадавшим студентам. Про Титова. Про подложные записи. Про проверку. И про официальное подтверждение того, что Стас не получал исчезнувшие наборы. Он слушал молча. Очень внимательно. Когда Машка закончила, Стас некоторое время смотрел на стол. Потом тихо спросил: — То есть я точно ничего не подписывал? Машка удивилась. — Стас, ты же сам знаешь, что не подписывал. Он усмехнулся. — Знаю. Но когда тебе несколько раз говорят, что где-то стоит твоя подпись, начинаешь уже сомневаться в собственной памяти. Машка почувствовала неприятный укол. Потому что вспомнила, как сама вначале спросила его, не забыл ли он о каком-нибудь документе. Она осторожно сказала: — Стас, извини. Он поднял голову. — За что? — Я тоже тогда не сразу тебе поверила. Морозов немного подумал. Потом пожал плечами. — Да ладно. — Нет, правда. Он посмотрел на неё. И неожиданно улыбнулся. — Попова, ты же потом за меня заступилась. Она кивнула. — Да. — Значит, всё нормально. Машка улыбнулась. Но Стас вдруг стал серьёзным. — А этот Титов… Он хоть понимает, что сделал? Машка задумалась. — Не знаю. Морозов посмотрел на пирожок. Потом на учебник. И тихо произнёс: — А ведь меня могли отстранить от занятий, пока всё выясняли. Машка кивнула. — Могли возникнуть большие неприятности. Он помолчал. Потом неожиданно сказал: — Знаешь, что самое обидное? — Что? — Я столько лет сам делал вид, будто мне на учёбу наплевать. А тут наконец начал нормально заниматься — и меня чуть не сделали виноватым в том, чего я вообще не делал. Машка почувствовала, как сжалось сердце. Она осторожно накрыла его руку ладонью. — Стас, зато теперь всё выяснилось. Он кивнул. — Да. Потом неожиданно улыбнулся. — И я всё-таки пятёрку получил. Машка рассмеялась. — Получил. Стас довольно поднял голову. — И ещё получу. Она просияла. — Вот это правильный настрой! Вечером Машка вернулась домой. В прихожей пахло пирогом. Из кухни доносились голоса родителей. Андрей разговаривал с кем-то по телефону. Всё было обычным. Домашним. Знакомым. И вдруг Машка почувствовала, как сильно скучала именно по этой обычности. Она сняла куртку. Поставила сумку. Прошла на кухню. Мама сразу подняла глаза. — Машенька? Девушка улыбнулась. — Мам… — Ну что? Машка глубоко вдохнула. — Нашли. Мама замерла. Папа отложил телефон. Андрей вышел из комнаты. — Кого? Машка посмотрела на брата. — Того, кто мне угрожал. И рассказала всё, что ей разрешили сообщить семье. Когда она закончила, некоторое время никто не говорил. Потом мама осторожно подошла. Обняла дочь. Очень крепко. — Господи, Машенька… Машка прижалась к ней. — Мам, всё нормально. — Я знаю. Но мама не отпускала. И Машка вдруг поняла, сколько страха всё это время носила в себе не только она. Мама. Папа. Андрей. Денис. Все. Они старались жить как обычно. Шутили. Работали. Учились. Пекли пироги. Но где-то внутри постоянно оставалось неприятное ожидание. Что снова придёт сообщение. Что кто-нибудь позвонит. Что неизвестный человек снова попытается напугать. Теперь у этого страха появилось имя. И он перестал быть бесформенным. Папа подошёл ближе. — Маш, ты молодец. Она удивилась. — За что? — За то, что не стала ничего скрывать. И не попыталась самостоятельно искать виновного. Машка улыбнулась. — Я обещала. Сергей кивнул. — И правильно сделала. Андрей стоял возле холодильника. Молчал. Потом неожиданно произнёс: — Знаете, что меня больше всего бесит? Мама насторожилась. — Что? Он посмотрел на сестру. — Что этот тип решил пугать человека, который вообще просто хотел нормально учиться. Машка улыбнулась. — Андрюш, нормально учиться — это громко сказано. Я иногда даже аудиторию с первого раза не нахожу. Брат не рассмеялся. Подошёл. Обнял её. И тихо сказал: — Всё равно. Машка прижалась к нему. — Спасибо. Они немного постояли. Потом Андрей отстранился. Посмотрел на неё. И совершенно серьёзно спросил: — Мелкая, а теперь можно я сделаю футболку? Машка закрыла глаза. — Андрей… — Ну одну! Она тяжело вздохнула. — С чем? Брат улыбнулся. И торжественно произнёс: «НЕ ПУГАЙ МЕДИКА. У НЕГО И ТАК ЭКЗАМЕНЫ». Машка несколько секунд молчала. Потом неожиданно захохотала. — АНДРЮША! Папа рассмеялся. Мама покачала головой. А Андрей довольно улыбнулся. — Ну что? Хорошо же! Машка вытерла слёзы. — Хорошо. Только без намёков на конкретных людей и эту историю. Брат кивнул. — Конечно. Позднее Денис приехал к ним. Не потому, что его просили. Просто хотел побыть рядом. Они сидели в Машкиной комнате. На кровати лежали учебники. На столе — ноутбук. На подоконнике стояла чашка чая. А на спинке кресла висела кофта, которая, судя по всему, уже несколько дней пыталась самостоятельно переехать в шкаф. Денис обнял Машку. Она положила голову ему на плечо. Некоторое время они молчали. Потом он тихо спросил: — Тебе легче? Она кивнула. — Да. — Совсем? Машка задумалась. — Не знаю. Наверное, ещё не совсем. Он погладил её по волосам. — Это нормально. Она посмотрела на него. — Знаешь, что самое странное? — Что? — Я столько времени думала, что когда всё выяснится, обязательно почувствую что-то огромное. Радость. Победу. Может, желание плясать на столе. Денис улыбнулся. — А сейчас? Машка пожала плечами. — А сейчас просто хочу, чтобы меня больше никто не трогал. Он кивнул. — Понимаю. Она немного помолчала. Потом добавила: — И ещё хочу нормально закончить первый курс. Денис рассмеялся. — Вот это уже знакомая Машка. Она улыбнулась. — Ага. Потом неожиданно села прямо. — Кстати! Он насторожился. — Что?! — У нас же скоро экзамены! Денис улыбнулся. — Да. Машка медленно закрыла глаза. — Господи… Он рассмеялся. — Что случилось? Она посмотрела на него. И совершенно серьёзно произнесла: — Волков, я столько времени переживала из-за преступника, что чуть не забыла про настоящую угрозу. — Какую? — СЕССИЮ! Денис захохотал. В тот вечер Машка впервые за долгое время спокойно села за учебники. Открыла конспект. Достала ручку с гравировкой. Проверила расписание. И начала составлять план подготовки. Анатомия. Гистология. Биохимия. Практические занятия. Зачёты. Экзамены. Она записывала темы. Отмечала сложные вопросы. Считала дни. И неожиданно почувствовала знакомое приятное волнение. Не страх. Не тревогу. А желание разобраться. Потому что впереди оставалась самая настоящая студенческая жизнь. С бессонными ночами. С кофе. С конспектами. С друзьями. И с тем невероятным моментом, когда после последнего экзамена можно выйти на улицу и сказать: Я справилась. Машка улыбнулась. Потом открыла новую страницу блокнота. И написала крупно: «ДО КОНЦА ПЕРВОГО КУРСА». Подчеркнула. Посмотрела на запись. И добавила: «Сдать всё. Не поседеть. Не убить Андрея». Подумала. И рядом с последним пунктом поставила маленький вопросительный знак. Потому что обещать невозможное не собиралась. А на следующий день в университете произошло ещё одно важное событие. На информационном стенде деканата появилось официальное сообщение. Университет сообщил студентам, что внутренняя проверка по факту отсутствия учебных материалов завершена. Ошибочные записи о выдаче исправлены. Восстановлен порядок учёта. Студенты, чьи фамилии фигурировали в неподтверждённых документах, не признаны ответственными за исчезновение имущества. А материалы о выявленных нарушениях переданы компетентным органам. Машка стояла перед стендом. Рядом — Денис. Лера. Кристина. Стас. Все молчали. Потом Стас неожиданно глубоко выдохнул. — Ну вот. Машка посмотрела на него. — Что? Он улыбнулся. — Теперь точно всё. Кристина кивнула. — Для нас — да. Денис осторожно добавил: — А остальным ещё предстоит разобраться с последствиями. Машка посмотрела на объявление. Потом на друзей. И вдруг почувствовала, что действительно может наконец закрыть эту историю. Не забыть. Не сделать вид, будто ничего не было. А просто оставить её позади. Потому что впереди было слишком много хорошего, чтобы всю жизнь оглядываться назад. Она взяла Дениса за руку. Улыбнулась. И произнесла: — Ну что, господа будущие врачи? Стас заинтересовался. — Что? Машка выпрямилась. — Теперь у нас осталась одна проблема. Лера насторожилась. — Какая? Машка посмотрела на всех. И торжественно объявила: — ПЕРЕЖИТЬ ПЕРВУЮ СЕССИЮ! Стас побледнел. Кристина рассмеялась. Денис покачал головой. Лера схватилась за сердце. А Машка вдруг поняла, что это, пожалуй, самая правильная проблема из всех возможных. Потому что сессия была страшной. Сложной. Несправедливой. Но совершенно обычной частью жизни, которую она сама выбрала. И именно к этой жизни теперь хотелось вернуться. Конец сорок первой главы