Глава 11. Похороны здравого смысла, или Как довести профессора до нервного тика9

Во вторник утром Машка явилась в университет с большим чёрным пакетом. Пакет выглядел подозрительно. Особенно в руках девушки с выражением лица человека, который только что совершил преступление и теперь прикидывает, куда спрятать улики. Возле входа её встретил Денис.

— Доброе утро, красавица.

— Привет, любимый.

Денис улыбнулся, потянулся поцеловать её — и только тут заметил пакет.

— А это что?

— Реквизит.

— Какой реквизит?

— Для посвящения.

Денис посмотрел на пакет. Потом на Машку.

— Там случайно не человеческие останки?

Она возмутилась:

— Волков! За кого ты меня принимаешь?!

— После знакомства с тобой я стараюсь рассматривать все варианты.

Машка фыркнула.

— Там гроб.

Денис замер.

— ЧТО?!

— Гроб. Маленький. Самодельный.

— Маш…

— Что?

— Ты понимаешь, что на студенческие праздники обычно приносят сменную обувь и костюмы, а не гробы?

— А я принесла гроб. И что? Надо же чем-то отличаться.

Денис закрыл глаза.

— Господи, дай мне сил…

— Не проси. Моя мама уже всю небесную поддержку на себя оформила.

В аудитории Машка торжественно водрузила пакет на стол. Вокруг немедленно собрались Лера, Стас, Артём и Соня.

— Ну?! — потребовала Лера. — Показывай!

Машка развязала пакет и извлекла маленький чёрный деревянный ящик с крышкой, серебристой ручкой и надписью белыми буквами:

«ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ. 2006–2026. ПОГИБ ПРИ ПОСТУПЛЕНИИ В МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ».

Стас согнулся пополам.

— МАШКА! ГДЕ ТЫ ЭТО ВЗЯЛА?!

— Андрей сделал.

Денис изумлённо посмотрел на неё.

— Твой брат?!

— Ага.

— Добровольно?!

— Ну… почти.

— Что значит почти?

Машка задумалась.

— Я пообещала ему, что больше никогда не буду брать его зарядку.

Лера покачала головой.

— Господи, семейство Поповых…

— Кстати, — добавила Машка, — Андрей сказал, что если постановка провалится, гроб можно использовать для хранения моих мозгов.

Стас рухнул на парту.

— А они туда поместятся? — с трудом выговорил он.

Машка посмотрела на него.

— Станислав, ещё одно слово — и тебя похороним вместо здравого смысла.

— Всё, молчу!

— Так, — объявила Машка, — теперь распределяем роли.

Она достала из сумки тетрадь. Открыла страницу с заголовком:

«ОПЕРАЦИЯ „ПОХОРОНЫ“. СЕКРЕТНО. НЕ ПОКАЗЫВАТЬ ГРОМОВУ».

Денис наклонился.

— Маш, а зачем ты написала «секретно», если собираешься всем показывать?

— Чтобы выглядело профессионально.

— Понятно.

Машка проигнорировала замечание.

— Значит, так. Я буду вдовой.

Лера удивилась.

— Чьей?!

— Здравого смысла!

— А-а-а…

— Ты, Лера, будешь скорбящей родственницей.

— А что делать?

— Плакать.

— Я не умею плакать по заказу!

Машка посмотрела на неё.

— Представь, что тебе на экзамене попался вопрос, который ты не учила.

Лера немедленно побледнела.

— О господи…

— Вот! Отлично! Уже получается!

Стас поднял руку.

— А я кем буду?

Машка задумалась.

— Ты церемониймейстер.

Стас расплылся в улыбке.

— О! Круто!

— Только без настоящих похорон. Ты будешь главным распорядителем студенческой скорби.

— А что говорить?

Машка торжественно произнесла:

— «Да покоится здравый смысл в мире, ибо сессия близко, а знания наши подозрительно скромны».

Стас захохотал.

— Я СОГЛАСЕН!

Денис посмотрел на Машку.

— А мне какая роль?

Она улыбнулась. Очень нежно. Подозрительно нежно.

— Любимый…

— Что?

— Ты будешь изображать покойного.

Денис замер.

— ЧЕГО?!

— Символически, Волков!

— Машка!

— Ты будешь лежать в гробу.

Он посмотрел на маленький ящик. Потом на себя. Потом снова на ящик.

— Попова, ты вообще понимаешь разницу между мной и обувной коробкой?!

— Конечно. Коробка меньше спорит.

Лера заржала. Денис закрыл лицо руками.

— Господи, почему я влюбился именно в неё…

После бурного обсуждения выяснилось, что Денис в гроб всё-таки не помещается. Даже теоретически. Поэтому в гроб решили положить старый потрёпанный учебник анатомии.

— Вот, — сказала Машка, — символично. Здравый смысл умер, оставив после себя знания, которыми никто не пользуется.

Денис вздохнул.

— Маш, а можно хотя бы сделать номер без оскорбления преподавателей?

— Конечно.

— Правда?

— Ну почти.

Лера подняла руку.

— А Геннадий Аркадьевич?!

Машка оживилась.

— Точно! Его надо пригласить!

Денис резко выпрямился.

— НЕТ.

— Почему?!

— Потому что это учебный скелет! Он принадлежит кафедре!

— Ну и что?!

— Его нельзя просто взять и утащить на вечеринку!

Машка задумалась.

— А если попросить разрешения?

Денис посмотрел на неё.

— У кого?!

Машка медленно улыбнулась.

— У Громова.

Тишина. Стас перестал смеяться. Лера открыла рот. Артём осторожно спросил:

— Маш, ты жить хочешь?

— Конечно.

— Тогда зачем?!

— Потому что без Геннадия Аркадьевича наша постановка потеряет художественную ценность!

Денис вздохнул.

— Всё. Я умываю руки.

Машка посмотрела на него.

— Поздно, Волков. Ты уже в списке участников.

Профессор Громов появился в кабинете кафедры после обеда. Он сидел за столом и проверял какие-то документы, когда раздался осторожный стук.

— Войдите!

Дверь открылась. На пороге появилась Машка. С самой ангельской улыбкой, на которую была способна. Профессор медленно поднял голову. Посмотрел на неё. Потом снял очки.

— Попова…

— Здравствуйте, Пётр Николаевич!

— Что вы натворили?

Машка возмутилась.

— Ничего!

Громов посмотрел на часы.

— Вторник. Половина третьего. Вы пришли ко мне добровольно. Значит, либо что-то натворили, либо собираетесь.

Машка задумалась.

— А третьего варианта нет?

— Есть. Вы пришли признаться в преступлении.

— Нет, что вы! Я с просьбой!

Профессор тяжело вздохнул.

— Господи…

Он отложил ручку.

— Слушаю.

Машка прошла к столу. Села. Сложила руки на коленях. И очень серьёзно произнесла:

— Пётр Николаевич, нам нужен ваш скелет.

Тишина. Профессор медленно моргнул.

— Простите?

— Геннадий Аркадьевич.

Громов закрыл глаза. Потом открыл.

— Попова, я правильно понимаю, что вы пришли просить у меня учебную анатомическую модель?

— Да!

— Для чего?

Машка улыбнулась.

— Для похорон.

Профессор замер. Очень надолго. Потом медленно поднялся. Подошёл к окну. Посмотрел на улицу. Машка терпеливо ждала. Наконец Громов повернулся.

— Попова…

— Да?

— Скажите честно. Вы издеваетесь?

— Нет!

— Вы хотите похоронить скелет?!

— Не совсем. Мы хотим похоронить здравый смысл.

Громов некоторое время смотрел на неё. Потом неожиданно рассмеялся.

— А-а-а… Вот оно что…

Он вернулся к столу. Сел.

— Рассказывайте.

Машка рассказала. Про маленький гроб. Про вдову. Про плачущую Леру. Про Стаса в роли жреца студенческого общежития. И про Геннадия Аркадьевича, который должен был торжественно присутствовать на похоронах здравого смысла. Громов слушал. Сначала молча. Потом начал улыбаться. Затем захихикал.

А когда Машка дошла до фразы «воскресение знаний после первой сессии», профессор расхохотался так, что из соседнего кабинета выглянула преподавательница.

— Пётр Николаевич, у вас всё хорошо?!

Громов вытер глаза.

— Да, Марина Ивановна! Всё прекрасно! Просто студенты решили похоронить здравый смысл!

Женщина посмотрела на Машку. Потом на Громова. И осторожно закрыла дверь. Видимо, решила, что вмешиваться опасно.