Глава 36. Репетиция научного позора, или Как Машка чуть не поставила диагноз собственной кофте

За две недели до первого научного выступления Мария Попова совершила поступок, который потряс всю её семью. Она убрала письменный стол. Полностью. До деревянной поверхности. Мама, заглянувшая утром в комнату, остановилась на пороге. Посмотрела на стол. Потом на Машку. Потом снова на стол. — Мария… — Что, мам? — А где всё? Машка удивилась. — Что всё? — Ну… твои вещи. — В шкафу. Мама осторожно вошла. Открыла шкаф. Внутри действительно лежали аккуратные стопки тетрадей, папки и книги. Она закрыла дверцу. Некоторое время молчала. Потом тихо спросила: — Машенька, ты ничего от нас не скрываешь? Машка подняла голову от ноутбука. — Мам, ты чего? — Просто ты раньше никогда добровольно не убиралась. — Я готовлю выступление! Мама посмотрела на идеально чистый стол. — И для этого пришлось уничтожить все следы прежней жизни? — Мам! Из коридора появился Андрей. Посмотрел. Замер. Медленно перекрестился. — Господи… Машка прищурилась. — Чего? Брат осторожно подошёл к столу. Провёл пальцем по поверхности. Посмотрел на палец. Потом на сестру. — Пыли нет. — Андрей… Он испуганно повернулся к маме. — Вызывай врача. Это не наша Машка. — АНДРЕЙ! — НАША БЫ УЖЕ ПОЛОЖИЛА СЮДА ТРИ КРУЖКИ И НОСОК! Мама расхохоталась. Машка схватила со стола учебник. Брат мгновенно отступил. — ТОЛЬКО НЕ АНАТОМИЕЙ! ОНА ТЯЖЁЛАЯ! На самом деле Машка действительно готовилась серьёзно. Перед ней была открыта презентация. На первом слайде красовалось название: «Морфологические артефакты: когда микроскоп показывает не то, что кажется». Ниже стояло её имя. Мария Сергеевна Попова. Студентка первого курса. Она уже минут десять рассматривала эти строки. И испытывала странное чувство. С одной стороны — гордость. С другой — ужас. Потому что одно дело отвечать на вопрос преподавателя. И совершенно другое — стоять перед аудиторией, где будут старшекурсники, преподаватели и настоящие специалисты. Машка вздохнула. Посмотрела на фотографию гистологического препарата. Потом на собственное имя. И пробормотала: — Господи, Мария Сергеевна… Куда же ты полезла? Из-за спины раздался голос Андрея: — В науку! Она подпрыгнула. — АНДРЕЙ! ТЫ ЧЕГО ПОДКРАДЫВАЕШЬСЯ?! Брат рассмеялся. — А ты чего разговариваешь с ноутбуком? Машка задумалась. — Репетирую. — С ноутбуком? — Да. Андрей довольно кивнул. — Хорошо. Значит, бутерброды наконец получили выходной. В понедельник Аркадий Семёнович Беляев устроил первую репетицию. Неофициальную. Для своих. В небольшой аудитории собрались Машка, Денис, Лера, Кристина, Стас и несколько участников научного кружка. Беляев поставил ноутбук на кафедру. Проверил изображения. Потом повернулся к Машке. — Мария Сергеевна, готовы? Она выпрямилась. — Да. Преподаватель улыбнулся. — Тогда начинайте. Машка подошла к кафедре. Посмотрела на аудиторию. Увидела Дениса. Он улыбался. Лера подняла большой палец. Кристина приготовила блокнот. Стас сидел в третьем ряду. И ел пирожок. Машка глубоко вдохнула. — Добрый день, уважаемые… Она замолчала. Посмотрела на экран. Потом снова на слушателей. И вдруг поняла, что совершенно забыла первое предложение. Вообще. Словно кто-то аккуратно вынул его из головы. Беляев терпеливо ждал. Денис ободряюще улыбался. Стас продолжал жевать. Машка сглотнула. — Сегодня я хотела бы… Пауза. — Рассказать… Ещё пауза. И наконец совершенно честно закончила: — О том, что я сейчас забыла, как начинается моя собственная презентация. Наступила тишина. Потом Лера прыснула. Кристина закрыла рот ладонью. Денис улыбнулся. А Стас, не переставая жевать, торжественно поднял руку. — Попова, можно предложение? Машка обречённо посмотрела на него. — Давай. — Начни со слов: «Здравствуйте, меня зовут Маша, и я уже пять минут не употребляла слово “котлета”». Аудитория взорвалась смехом. Даже Беляев не удержался. Машка закрыла лицо ладонями. — Господи, за что мне такая группа?! Когда все успокоились, Беляев подошёл к кафедре. — Мария, давайте попробуем иначе. Она кивнула. — Хорошо. — Закройте презентацию. Машка удивилась. — Совсем? — Да. Он выключил изображение. Повернулся к ней. — Теперь объясните мне своими словами, о чём вы хотите рассказать. Машка задумалась. — О том, что иногда изображение под микроскопом может вводить в заблуждение. — Почему? — Потому что при подготовке материала возникают изменения, которых не было в ткани до обработки. — Например? Она оживилась. — Складки среза. Разрывы. Следы неравномерной окраски. Некоторые повреждения, возникающие при обработке материала. Беляев кивнул. — Хорошо. А почему это важно? Машка ответила уже увереннее: — Потому что артефакт можно ошибочно принять за патологическое изменение. Или наоборот — из-за него не заметить важные детали. Поэтому нужно понимать, как готовится препарат, и не делать вывод по одному подозрительному участку. Преподаватель улыбнулся. — Вот. Она удивлённо посмотрела на него. — Что «вот»? — Вы только что объяснили основную мысль выступления. Без презентации. Без заранее заученного вступления. И вполне понятно. Машка замерла. Потом медленно улыбнулась. — Правда? — Правда. Теперь начните именно с этого. Он включил экран. — Только не пытайтесь произнести идеально выученный текст. Расскажите людям то, что сами поняли. Машка глубоко вдохнула. Повернулась к аудитории. И произнесла: — Представьте, что вы смотрите в микроскоп и видите подозрительное изменение ткани. Оно выглядит необычно, и вам очень хочется сразу решить, что вы нашли болезнь. Но что, если это всего лишь складка, которая появилась при подготовке препарата? Она сделала паузу. — Сегодня я хочу показать, почему первое впечатление под микроскопом не всегда бывает правильным. Беляев довольно улыбнулся. — Прекрасно. Продолжайте. Дальше стало легче. Намного. Машка показывала изображения. Объясняла различия. Сравнивала нормальное строение ткани с участками, где были видны особенности подготовки среза. И постепенно забывала о страхе. Потому что ей действительно было интересно. Она рассказывала о том, что понимала. О том, что изучала. О том, что заставляло её часами сидеть над микрофотографиями. Но на четвёртой минуте Беляев неожиданно поднял руку. — Мария, остановитесь. Она замерла. — Что-то неправильно? Он улыбнулся. — Нет. Но вы уже почти вышли за отведённое время. Машка посмотрела на часы. Потом на презентацию. Потом снова на часы. — Как?! Лера рассмеялась. Кристина покачала головой. А Стас совершенно серьёзно произнёс: — Попова, ты как моя бабушка. Спросишь, как дела, — и через час узнаешь историю всего района. Машка повернулась к нему. — Морозов, тебе ещё жить надоело? — Нет. Поэтому я на заднем ряду. После репетиции Кристина подошла к Машке с блокнотом. — У меня есть замечания. Машка насторожилась. — Сколько? Кристина посмотрела на записи. — Восемь. — ГОСПОДИ! — Не драматизируй. Она открыла первую страницу. — Во-первых, у тебя слишком мелкие подписи на втором слайде. Машка кивнула. — Хорошо. — Во-вторых, третья фотография занимает половину экрана, хотя именно на ней нужно рассмотреть детали. — Исправлю. — В-третьих, ты дважды объясняешь одно и то же. Машка задумалась. — Правда? Кристина кивнула. — Да. Потом улыбнулась. — Но само выступление хорошее. Машка удивлённо посмотрела на неё. — Серьёзно? — Серьёзно. Особенно когда ты перестала читать с экрана. Она помолчала. И добавила: — У тебя получается увлекать людей. Машка улыбнулась. — Спасибо. Кристина закрыла блокнот. — А теперь давай исправим слайды. Машка тяжело вздохнула. — Ты прямо как моя мама. Кристина приподняла бровь. — Это комплимент? — Пока не определилась. Лера тем временем сидела возле окна и переписывалась с Никитой. Машка заметила. Подошла. Села рядом. — Ну что, наша соломенная вдова? Лера возмущённо подняла голову. — МАШКА! — Что? — Он всего две недели отсутствует! — Ага. И ты уже половину времени разговариваешь с телефоном. Лера покраснела. — Мы переписываемся. Машка улыбнулась. — Я вижу. Подруга показала ей фотографию. На снимке Никита стоял возле огромного макета здания. С линейкой в руках. С растрёпанными волосами. И с совершенно счастливым лицом. — Смотри, — сказала Лера. — Они сегодня закончили первый этап проекта. Машка внимательно посмотрела. — Красиво. — Правда? — Ага. Только я не понимаю, что это. Лера рассмеялась. — Это общественный культурный центр. Никита помогает готовить архитектурную модель. Машка задумалась. — О! Значит, он тоже работает с моделями. — Ну да. — Только мы со скелетами, а он со зданиями. Лера улыбнулась. — Получается. Машка некоторое время рассматривала фотографию. Потом неожиданно спросила: — Лер, а ты чего грустная? Подруга вздохнула. — Он обещал приехать в выходные. Но пока неизвестно, получится ли. Машка кивнула. — Работа? — Да. У них сроки сдвинулись. Она опустила телефон. — Я понимаю, что стажировка важная. Правда понимаю. Но всё равно обидно. Машка осторожно обняла её. — Конечно обидно. Лера прижалась к подруге. — А вдруг он вообще не приедет? — Тогда приедет в другой раз. — Маш, ты всё так просто говоришь. Машка задумалась. — Нет. Просто я не хочу, чтобы ты заранее пережила десять катастроф, которых ещё не случилось. Лера помолчала. Потом улыбнулась. — Ладно. Разумно. Машка гордо кивнула. — Вот. А теперь покажи, что он ещё написал. Лера удивилась. — Зачем? Машка улыбнулась. — Я же любопытная. Это моя главная научная квалификация. Вечером Машка приехала домой раньше обычного. И обнаружила на кухне необычную картину. Андрей сидел за столом. Перед ним лежала стопка футболок. Рядом — рулон упаковочной бумаги. Большие ножницы. Несколько этикеток. И коробка печенья. Машка остановилась. — Андрюш… — Что? — Ты чего? Брат поднял голову. — Заказ готовлю. — Какой? — Для кондитерской. Машка подошла. На футболках была нарисована маленькая обиженная булочка. С веснушками. С руками, скрещёнными на груди. И надписью: «МЕНЯ ОПЯТЬ ЗАМЕСИЛИ В ЭТУ ИСТОРИЮ». Машка улыбнулась. — Красиво получилось. Андрей просиял. — Правда? — Ага. Она взяла одну футболку. Проверила рисунок. Ткань. Швы. Потом аккуратно сложила обратно. — Молодец. Брат довольно кивнул. — Спасибо. Машка посмотрела на коробку печенья. — А это зачем? Андрей улыбнулся. — Кондитерская прислала образцы продукции. Чтобы мы лучше понимали их стиль. Она замерла. Посмотрела на печенье. Потом на брата. — Андрюша… — Что? — То есть теперь тебе присылают еду за то, что ты рисуешь еду? Он задумался. — Получается. Машка медленно села. — Господи… Потом очень серьёзно спросила: — А в научном кружке так можно? Андрей расхохотался. — Мелкая, ты неисправима! Через полчаса мама обнаружила их обоих на кухне. Они сидели рядом. Перед каждым — чашка чая. Посреди стола — печенье. Андрей показывал Машке новый макет. Она давала советы. Иногда смеялась. Иногда спорила. И в какой-то момент совершенно серьёзно произнесла: — Нет, Андрюш. У булочки глаза слишком счастливые. Брат задумался. — А какие надо? — Уставшие. Чтобы было видно: жизнь её потрепала. Он кивнул. — Понятно. Мама остановилась. Посмотрела на них. Потом на экран. И тихо произнесла: — Господи, дети… Машка подняла голову. — Что, мам? — Я вот смотрю на вас и думаю… Андрей насторожился. — Что? Мама вздохнула. — Если бы мне кто-нибудь двадцать лет назад сказал, что мои дети будут сидеть на кухне и обсуждать психологическое состояние нарисованной булочки, я бы не поверила. Машка захохотала. Андрей довольно улыбнулся. — Мам, это называется разработка персонажа. Мама посмотрела на него. — Андрей, это называется семейное сумасшествие. На следующий день в университете произошло событие, которое заставило Машку усомниться в собственном здравомыслии. После пары по анатомии к ней подошёл Стас. Без пирожка. Без бутерброда. Даже без бутылки газировки. Это было настолько необычно, что Машка сразу насторожилась. — Морозов… Он серьёзно посмотрел на неё. — Попова, мне нужна помощь. Она удивилась. — Какая? Стас помолчал. Потом достал из рюкзака тетрадь. Открыл. И показал ей страницу. Там были аккуратно нарисованы схемы. Подписаны мышцы. Отдельно выписаны вопросы. И даже сделана таблица. Машка замерла. Посмотрела. Потом медленно подняла глаза. — Стас… — Что? — Ты это сам сделал? Он обиженно нахмурился. — А кто? — Ну… мало ли. Стас вздохнул. — Мне надо нормально сдать следующую контрольную. Машка заинтересовалась. — Почему вдруг? Он пожал плечами. — Надоело быть самым тупым в группе. Машка перестала улыбаться. Посмотрела на него внимательно. — Стас, ты не тупой. Он усмехнулся. — Ну конечно. — Я серьёзно. Морозов опустил глаза. Машка продолжила: — Ты иногда ленишься. Иногда отвлекаешься. Иногда сначала шутишь, а потом думаешь. Но это не значит, что ты не можешь учиться. Стас некоторое время молчал. Потом тихо сказал: — А мне кажется, все уже привыкли, что я дурачок. Машка задумалась. Она вдруг вспомнила, сколько раз сама смеялась над ним. И стало немного неловко. Потому что Стас действительно часто вёл себя смешно. Но, возможно, никто давно не спрашивал, как он к этому относится. Она осторожно закрыла тетрадь. — Слушай, Морозов. Он поднял голову. — Что? — Давай договоримся. Ты перестаёшь изображать человека, которому ничего не нужно. А я помогу тебе разобраться с темами. Стас удивился. — Правда? — Правда. Он улыбнулся. — Спасибо, Попова. Машка кивнула. — Только при одном условии. Он насторожился. — Каком? Она совершенно серьёзно произнесла: — Во время занятий пирожки не разговаривают. Стас задумался. — А есть их можно? Машка рассмеялась. — На перемене. — Жестокая женщина. — Будущий врач, Морозов. Привыкай. Первое занятие со Стасом состоялось в библиотеке. К ним присоединился Денис. Потом Кристина. А Лера принесла цветные карточки. Машка удивлённо посмотрела на них. — Это что, мы целую учебную группу организовали? Кристина пожала плечами. — А почему нет? Денис улыбнулся. — Вместе проще. Стас сидел посреди стола. Перед ним лежали учебники. Тетради. Карточки. И одна маленькая булочка. Машка медленно подняла бровь. — Морозов… Он виновато улыбнулся. — Это для мотивации. Она задумалась. Потом махнула рукой. — Ладно. Но сначала анатомия. Через сорок минут выяснилось, что у Стаса действительно не всё плохо. Он неплохо запоминал схемы. Хорошо ориентировался в пространственном расположении структур. Но часто путал названия. Особенно латинские. — Так, — сказала Машка. — Ещё раз. Где находится двуглавая мышца плеча? Стас уверенно показал. — Вот. — Хорошо. А основное действие? Он задумался. — Сгибание в локтевом суставе. — Отлично. А ещё? Стас посмотрел на рисунок. Потом осторожно ответил: — Супинация предплечья? Машка просияла. — ПРАВИЛЬНО! Он удивлённо поднял голову. — Серьёзно? — Да! Стас улыбнулся. И вдруг стал похож на школьника, которому впервые поставили хорошую оценку по трудному предмету. Машка заметила это. Но ничего не сказала. Просто перевернула следующую карточку. — Продолжаем. Через час он устал. Через полтора — начал путать слова. А через два неожиданно заявил: — Всё. У меня мозг воспалился. Машка посмотрела на него. — Нет, Морозов. У тебя просто наступило утомление. Стас задумался. — А разница? Кристина закрыла глаза. Денис рассмеялся. Лера захихикала. А Машка совершенно серьёзно ответила: — Огромная. Воспаление — это сложная биологическая реакция. А у тебя сейчас обычная потребность поесть и отдохнуть. Стас моментально оживился. — ТО ЕСТЬ МОЖНО БУЛОЧКУ?! Машка тяжело вздохнула. — Можно. Он счастливо схватил пакет. И тут же спросил: — А после еды продолжим? Машка посмотрела на него. Потом улыбнулась. — Продолжим. Когда все начали собираться, Кристина задержалась возле Машки. — Слушай… — Что? — Ты сегодня хорошо сделала. Машка удивилась. — Что именно? Кристина кивнула в сторону Стаса. — Помогла ему. Она немного помолчала. Потом добавила: — Раньше я бы, наверное, просто посмеялась. Машка посмотрела на неё. — Я тоже часто смеюсь. — Да. Но сегодня ты увидела, что ему действительно трудно. Машка задумалась. — Наверное. Кристина улыбнулась. — Мне кажется, из тебя получится хороший врач. Машка неожиданно смутилась. — Кристин… — Что? — Ты сегодня прямо добрая. Та рассмеялась. — Не привыкай. Они обнялись. Вечером Машка снова репетировала выступление. На этот раз перед совершенно необычной аудиторией. Мама сидела на диване. Папа устроился в кресле. Андрей держал блокнот. А напротив стояла Валентина Петровна. Надувная. Огромная. С белым медицинским колпаком. Машка посмотрела на неё. Потом на брата. — Андрей… — Что? — Зачем ты её сюда притащил? Он совершенно серьёзно ответил: — Чтобы ты привыкала к сложной аудитории. Мама рассмеялась. Папа кивнул. — Вообще-то мысль интересная. Машка закрыла глаза. — Пап, не поощряй его. Андрей довольно улыбнулся. — Представь, что Валентина Петровна — строгий профессор. Машка посмотрела на гигантскую улыбающуюся котлету. Потом на брата. И совершенно серьёзно произнесла: — Андрей, если бы профессор Громов услышал это сравнение, он бы лично заставил тебя выучить все кости черепа. Брат задумался. — А сколько их? Машка улыбнулась. — Достаточно, чтобы ты пожалел. Репетиция началась. Машка объясняла. Показывала изображения. Рассказывала о складках срезов. О возможных дефектах окрашивания. О необходимости учитывать подготовку материала. Мама внимательно слушала. Папа кивал. Андрей делал заметки. В какой-то момент Машка остановилась. — Ну что? Мама улыбнулась. — Мне понравилось. Папа кивнул. — Понятно. Андрей поднял руку. Машка насторожилась. — Что? Он задумчиво произнёс: — У меня вопрос. — Давай. — А можно это объяснить на обычном примере? Машка нахмурилась. — На каком? Андрей посмотрел на Валентину Петровну. Потом на сестру. И медленно произнёс: — Например, когда ты видишь большую котлету и думаешь, что она настоящая. А потом понимаешь, что это надувная. Машка некоторое время молчала. Потом посмотрела на родителей. Мама уже смеялась. Папа тоже. Андрей гордо улыбался. И вдруг Машка неожиданно сказала: — Вообще-то… Он оживился. — ЧТО?! — Как пример того, почему нельзя делать вывод по первому впечатлению, это работает. Брат просиял. — ВОТ! Машка подняла палец. — Но в научной презентации котлеты не будет. Андрей расстроился. — Почему?! Она улыбнулась. — Потому что я хочу, чтобы меня воспринимали как студентку, которая серьёзно занимается медициной. Брат помолчал. Потом кивнул. — Ладно. И неожиданно добавил: — Правильно. Машка удивлённо посмотрела на него. — Ты согласен? — Конечно. Он пожал плечами. — У каждого дела своё место. Котлета — для магазина. А твоя наука — для университета. Машка улыбнулась. — Спасибо. Когда репетиция закончилась, мама подошла к дочери. Обняла. И тихо сказала: — Машенька, ты так выросла. Она удивилась. — Мам… — Нет, правда. Мама улыбнулась. — Я ещё помню, как ты маленькая лечила кукол и заставляла Андрея лежать с бинтами. А теперь стоишь и рассказываешь такие сложные вещи. Машка посмотрела на неё. И вдруг почувствовала, как защипало глаза. — Мам, мне ещё очень много учиться. — Конечно. Мама погладила её по волосам. — Но ведь это и есть самое интересное. Машка улыбнулась. И обняла её крепче. Поздно вечером она получила письмо от Беляева. Открыла. Прочитала. И неожиданно замерла. В письме говорилось, что состав участников учебного вечера расширился. Кроме студентов научного кружка и преподавателей, планировали приехать несколько специалистов из других медицинских учреждений. А также старшекурсники, которые готовились к собственным научным работам. Машка медленно перечитала письмо. Потом ещё раз. И осторожно посмотрела на свою презентацию. Пять минут. Всего пять минут. Перед людьми, которые знали в тысячу раз больше неё. Она глубоко вдохнула. Потом закрыла ноутбук. Подошла к окну. И некоторое время смотрела на ночной город. Честно говоря, ей было страшно. Очень. Но где-то внутри жило и другое чувство. Желание попробовать. Не потому, что она считала себя умнее остальных. А потому, что впервые в жизни ей хотелось не просто хорошо ответить на занятии. Ей хотелось объяснить что-то так, чтобы другие поняли. Чтобы им тоже стало интересно. Чтобы кто-нибудь из слушателей посмотрел на изображение под микроскопом и подумал: А ведь это действительно удивительно. Машка улыбнулась. Потом вернулась к столу. Открыла блокнот. И написала: «Не бояться вопросов. Не придумывать ответы. Если чего-то не знаю — так и сказать». Посмотрела на запись. И довольно кивнула. Но именно в этот момент в дверь постучал Андрей. Очень осторожно. Это уже само по себе вызывало подозрения. — Мелкая… Она повернулась. — Что? Брат заглянул внутрь. — Можно? — Заходи. Он вошёл. Постоял. Посмотрел на презентацию. Потом неожиданно спросил: — Маш, а ты правда боишься выступать? Она удивилась. — Немножко. Андрей кивнул. — Я тоже боялся на фестивале. Машка улыбнулась. — Помню. Он сел рядом. — Знаешь, что мне помогло? Она посмотрела на него. — Что? Андрей задумался. Потом ответил: — Я перестал пытаться выглядеть умнее, чем есть. Машка неожиданно рассмеялась. — Серьёзно? Он улыбнулся. — Ага. Просто начал рассказывать то, что действительно знаю. Она посмотрела на брата. Потом на свою запись. И тихо произнесла: — А ведь Беляев сказал мне почти то же самое. Андрей гордо кивнул. — Вот видишь. Я почти профессор. Машка захохотала. — Андрюш, не увлекайся. Он обнял её за плечи. — У тебя всё получится, мелкая. Она прижалась к нему. — Спасибо. Некоторое время они молчали. А потом Андрей вдруг добавил: — Только если начнёшь волноваться, представь всех слушателей булочками. Машка медленно подняла голову. Посмотрела на него. И совершенно серьёзно произнесла: — Андрей… — Что? — Я ТЕБЯ КОГДА-НИБУДЬ УБЬЮ. Брат захохотал. А Машка неожиданно тоже. Потому что в этом сумасшедшем доме даже самый серьёзный научный страх превращался в историю, над которой можно было посмеяться. И, возможно, именно поэтому она всё-таки справится. Конец тридцать шестой главы.