Через пять минут пришёл скриншот.

Лера: «Я подумала. С удовольствием пойду с тобой в кино».

Никита: «Отлично! Тогда в среду?»

Лера: «Давай».

Никита: «Сразу предупреждаю: я ужасно ем попкорн. Половина мимо рта».

Лера: «Ничего. Я медик. Если что, помогу».

Машка улыбнулась. Одно полезное дело сделано.

Но ближе к одиннадцати телефон завибрировал снова. Незнакомый номер.

После недавних угроз Машка сразу напряглась.

«Попова, это Кристина».

Следом пришло другое сообщение:

«Мне нужно с тобой поговорить. Только, пожалуйста, не смейся надо мной».

Машка перечитала дважды. Кристина? Та самая Кристина, которая обожала громкие заявления и презирала чужую слабость?

Маша: «Что случилось?»

Ответ пришёл не сразу.

Кристина: «У моего отца большие проблемы. Думаю, это связано с документами, пропавшими из вашей лаборатории».

Маша: «Почему ты так думаешь?»

Кристина: «Я кое-что видела дома. И теперь боюсь спросить его напрямую».

Машка на секунду закрыла глаза. Один спокойный день. Всего один.

Она написала Денису:

Маша: «Кристина написала. Похоже, ей действительно тяжело. Это может касаться лаборатории. Я не собираюсь выяснять всё сама. Завтра передам информацию тем, кто проводит проверку».

Денис: «Правильно. И будь осторожна».

Маша: «Буду».

Она легла, но сон не шёл.

Впервые Машка думала о Кристине не как о сопернице, которая портит ей жизнь, а как о девушке, возможно, оказавшейся в беде.

Одно дело — сердиться на человека. И совсем другое — понять, что ему, возможно, нужна помощь.

В понедельник они должны были встретиться.

И Машка почему-то была уверена: разговор окажется совсем не таким, как прежние.

Конец восемнадцатой главы.

Глава 19. Враг моего врага, или Кристина без короны

В понедельник утром Машка обнаружила, что у неё закончился шампунь.

Совсем. На дне бутылки плескались три капли, которых хватило бы разве что помыть муравью задницу.

— Ну прекрасно! Только этого сегодня не хватало!

Из коридора донёсся голос Андрея:

— Мелкая, ты с кем разговариваешь?!

— С шампунем!

— А-А-А! КОТЛЕТЫ УЖЕ НЕ УСТРАИВАЮТ?!

Машка закрыла глаза. Один день. Хотя бы один день нормальной жизни!

Она взяла мамин шампунь. Пахло клубникой — так сильно, словно в ванной открыли кондитерскую фабрику.

— Ладно. Сегодня буду пахнуть десертом. Может, жизнь слаще станет.

Через двадцать минут Машка вышла из ванной с чистыми волосами и твёрдым намерением не вмешиваться ни в какие чужие проблемы.

Но стоило зайти на кухню, как Андрей поднял голову от ноутбука.

— Мелкая, ты чего клубникой пахнешь?

— Андрей, ты когда-нибудь получал по голове за одно слово?

— От тебя постоянно.

— Значит, опыт имеется.

За завтраком мама внимательно посмотрела на дочь.

— Машенька, ты какая-то задумчивая.

— Я всегда такая.

Отец поперхнулся кофе, Андрей рассмеялся, а мама нахмурилась:

— Серьёзно. Что случилось?

Машка помолчала.

— Кристина написала. Говорит, у её отца проблемы, возможно, связанные с лабораторией.

Отец отложил телефон.

— И что ответила?

— Что самостоятельно разбираться не собираюсь.

— Правильно.

Андрей задумчиво произнёс:

— Слушай, мелкая, а у вас в университете вообще учатся? Такое чувство, там только преступления раскрывают, свадьбы устраивают и скелетов хоронят.

— Не завидуй, — ответила Машка, откусывая сырник. — У нас насыщенная образовательная программа.

Мама вздохнула:

— Только будь осторожна. И не ссорься с Кристиной.

— Постараюсь.

— И не бей её! — тут же добавил Андрей.

— АНДРЕЙ!

В университете возле входа стояли Денис, Лера и Стас. Лера выглядела подозрительно счастливой, Стас — сонным, а Денис улыбнулся Машке так, что она почти забыла все утренние неприятности.

— Привет, любимая.

Он обнял её, поцеловал и вдруг принюхался.

— Ты клубникой пахнешь.

— Господи, только не ты!

— Мне нравится.

— Даже если я сегодня как ходячий йогурт?

— Особенно.

Стас немедленно оживился:

— ПОПОВА! А У ВАС ТЕПЕРЬ КЛУБНИЧНЫЕ КОТЛЕТЫ БУДУТ?!

Машка медленно повернулась.

— Станислав, ты настойчиво ищешь короткую дорогу в травматологию.

Лера схватила подругу за руку.

— Машка! Мне Никита вчера звонил! Мы два часа разговаривали!

— О чём?

— Обо всём! О фильмах, детстве, учёбе. Он в десять лет хотел стать космонавтом!

— Нормально. Я в десять хотела открыть собственную больницу. Андрей должен был стать первым пациентом.

— А ещё Никита предложил в среду сходить в итальянский ресторан!

— Отлично. Только не заказывай салат из одного листика. Мужчина должен знать, что ты питаешься не солнечным светом.

Именно тогда Машка увидела Кристину.

Та стояла возле лестницы. Одна, без Оли и Насти. Простые джинсы, тёмная кофта, белые кроссовки, почти никакого макияжа. На лице — следы бессонной ночи.

Кристина подняла глаза, заметила Машку и после секундного колебания подошла.

— Попова, можно с тобой поговорить?

— Можно.

— Наедине.

Стас открыл рот, но Машка предупреждающе посмотрела на него. Он промолчал — историческое событие.

Они отошли к окну в конце коридора: достаточно далеко, чтобы остальные не слышали разговор, и достаточно близко, чтобы оставаться на виду.

Кристина теребила ремешок сумки и молчала.

— Кристин, — осторожно сказала Машка, — ты что-то хотела рассказать?

Девушка подняла голову.

— Попова… Я не знаю, кому ещё могу доверять.

Машка замерла.

Та самая Кристина, которая распускала слухи и грозила связями отца, теперь стояла перед ней бледная, растерянная и явно испуганная.

— Рассказывай.

— У папы проблемы. Серьёзнее, чем я думала.

— Что произошло?

— У него компания. Они поставляют медицинское оборудование и расходные материалы. В том числе нашему университету.

Машка нахмурилась.

— Продолжай.

— В пятницу я случайно услышала его телефонный разговор. Он говорил, что нужно срочно найти какие-то документы. Потом сказал, что больше ничего подписывать не будет. А вечером я увидела на его столе папку с названием университета и счетами.

— Ты их читала?

— Нет. Только верхний лист. Папа сразу забрал папку и велел не вмешиваться.

Машка внимательно посмотрела на неё.

— А почему думаешь, что это связано с пропавшими препаратами?

— Потому что к нам приезжал мужчина. Я его раньше несколько раз видела у папы на работе.

— Можешь описать?

— Высокий, светловолосый, лет тридцать. Обычно в тёмной куртке.

Машка почувствовала, как внутри всё напряглось.

Коридор лаборатории. Серая сумка. Незнакомец у кабинета Беляева.

— А сумка у него была? — спросила она.

— Да. Небольшая. Серая. Почему ты спрашиваешь?

Машка медленно выдохнула. Совпадение было неприятным, но ничего ещё не доказывало.

— Возможно, я видела похожего человека возле лаборатории. Об этом уже знают сотрудники, которые проводят проверку.

Кристина побледнела.

— Маш, я боюсь, что папа во что-то вляпался.

Она закрыла лицо ладонями и вдруг заплакала. По-настоящему — с дрожащими губами, покрасневшим носом и размазанной тушью.

Машка растерялась. К ссоре она была готова. К оскорблениям — тоже. Но к слезам Кристины совершенно нет.

— Эй, ну ты чего? — тихо спросила она.

— Ты не понимаешь… Папа всегда всё решал. У него деньги, связи, знакомые. Он никогда ничего не боялся. А теперь не спит, постоянно кому-то звонит, мама плачет. Вчера они поссорились.

Кристина вытерла глаза.

— Он сказал, что может потерять компанию.

Машка помолчала.

— Кристин, ты понимаешь, что я не могу сказать, виноват твой отец или нет?