Мальчишка моргнул. Посмотрел на запястье. Потом неожиданно рассмеялся.

— Спасибо.

Он немного помолчал. А потом спросил:

— А мне можно стать врачом?

Машка удивилась.

— Конечно. Почему нет?

— Ну… рука.

Она пожала плечами.

— Выбор профессии зависит от конкретных способностей, здоровья и требований к работе, а не просто от того, что у тебя необычная кисть. В медицине вообще огромное количество направлений.

Парень улыбнулся. И впервые за весь разговор перестал прятать руку. За происходящим наблюдал профессор Громов. Он стоял неподалёку.

Ничего не говорил. Но когда школьник отошёл к следующему столу, подошёл к Машке.

— Хорошо, Попова.

Она удивилась.

— Что?

— Вы правильно ответили.

Машка улыбнулась.

— Спасибо.

Профессор посмотрел на уходящего мальчишку. Потом тихо сказал:

— Помните, Мария: иногда человек задаёт медицинский вопрос, а на самом деле хочет узнать, есть ли для него место среди остальных.

Машка задумалась. И неожиданно почувствовала, что эти слова ей нужно запомнить. Надолго. Следом к скелету подошла маленькая девчонка в огромном свитере.

На вид лет пятнадцати. В руках держала блокнот. Глаза горели любопытством.

— А вы правда хотите стать патологоанатомом?

Машка улыбнулась.

— Правда.

Девочка задумалась.

— А почему?

Машка присела на край стула.

— Мне интересно, как меняются ткани при болезнях. Почему клетки перестают работать нормально. Как по этим изменениям можно понять, что происходило с человеком.

Девочка кивнула. Потом неожиданно спросила:

— А вам не страшно?

Машка задумалась.

— Иногда бывает не по себе. Но я пока только учусь. И понимаю, что в такой профессии нужно не просто быть смелой. Нужно очень много знать, быть внимательной и уважительно относиться к людям.

Девочка помолчала.

— А моя мама говорит, что это ужасная профессия.

— Почему?

— Потому что патологоанатомы работают с умершими.

Машка кивнула.

— Часть работы действительно связана с посмертными исследованиями. Но патологоанатомы также изучают ткани, взятые у живых пациентов, например биопсийный материал. Это помогает врачам уточнять диагнозы и выбирать лечение.

Школьница удивлённо подняла глаза.

— То есть они помогают живым?

— Конечно.

Девочка улыбнулась.

— Тогда это совсем другое дело.

Машка тоже улыбнулась. И вдруг почувствовала, что сегодняшний день проходит не зря. К одиннадцати часам аудитория была полна. Гости переходили от стенда к стенду.

Смотрели препараты. Задавали вопросы. Пробовали определять кости на схеме. Стас неожиданно оказался великолепным помощником.

Он не знал всех тонкостей гистологии. Зато умел разговаривать со школьниками так, что никто не скучал.

— Итак, — объявил он возле скелета, — кто покажет бедренную кость?

Поднялось несколько рук. Один мальчишка указал правильно. Стас торжественно кивнул.

— Отлично!

Потом показал на таз.

— А это?

Девочка ответила:

— Тазовая кость.

— Верно!

Машка довольно наблюдала за происходящим. Пока Стас вдруг не добавил:

— А теперь самый сложный вопрос: где находится мозг у студента перед экзаменом?

Школьники захохотали. Машка медленно повернулась.

— Стас!

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Не рассказывай им наши семейные тайны.

В какой-то момент произошла маленькая неприятность. У проектора пропало изображение. Экран погас. Кристина замерла.

Лера побледнела. Артём бросился проверять подключение. Из толпы школьников послышалось разочарованное:

— О-о-о…

Кристина растерянно посмотрела на Машку. Та пожала плечами.

— Ну что. Значит, будем работать без картинки.

— Но у нас там вся презентация!

— Зато у нас есть настоящие микроскопы, плакаты и скелет.

Машка повернулась к школьникам.

— Друзья, у нас небольшая техническая пауза. Но знаете, что самое интересное?

Ребята посмотрели на неё.

— Когда-то врачи и учёные вообще обходились без проекторов. Представляете, какой ужас? Ни слайдов, ни анимаций, ни возможности обвинить технику в том, что ты не выучил материал!

Школьники засмеялись. Она указала на плакат.

— Поэтому сейчас устроим маленький эксперимент. Кто сможет объяснить, почему клетки одного организма такие разные?

Поднялась рука. Потом другая. Началось обсуждение. Через несколько минут проектор заработал.

Но Кристина неожиданно не стала его включать. Просто подошла к Машке. И тихо сказала:

— Продолжай. Так даже интереснее.

Машка удивлённо посмотрела на неё. Потом улыбнулась. И продолжила. Когда последняя школьная группа вышла, в аудитории наступила тишина.

Не обычная. А какая-то оглушительная. Будто из помещения только что выпустили целую стаю попугаев. Лера медленно опустилась на стул.

— Всё…

Кристина села рядом.

— Я больше не могу разговаривать.

Стас посмотрел на неё.

— Ты?!

Она устало кивнула.

— Представь себе.

Машка облокотилась о стол.

— А у меня ноги отваливаются.

Денис подошёл. Обнял её со спины.

— Молодец.

Она повернула голову.

— Правда?

— Правда.

Потом добавил:

— Я всё видел. Ты здорово справилась.

Машка улыбнулась. Но именно в этот момент в аудиторию вошёл профессор Громов. За ним — Аркадий Семёнович Беляев. И ещё один мужчина.

Высокий. С седыми висками. В строгом костюме. Машка узнала его сразу.

Профессор Игорь Борисович Лавров. Тот самый хирург из университетской клиники соседнего города, с которым она познакомилась после студенческого выступления. Он улыбнулся.

— Добрый день, коллеги.

Все встали. Машка удивлённо посмотрела на него.

— Игорь Борисович?!

Он рассмеялся.

— Вижу, помните.

— Конечно!

— Я сегодня приехал обсудить будущий ознакомительный день для вашей группы. И решил посмотреть, как вы работаете со школьниками.

Машка насторожилась.

— И как?

Лавров задумчиво оглядел аудиторию. Плакаты. Микроскопы. Скелет.

Уставших студентов. Потом улыбнулся.

— Вы мне понравились.

Лера облегчённо выдохнула. Кристина расправила плечи. Стас гордо поднял голову. А Машка осторожно спросила:

— Даже несмотря на проектор?

Лавров приподнял бровь.

— Особенно учитывая проектор.

Она удивилась. Он продолжил:

— Техника иногда подводит. И мне понравилось, что вы не растерялись, а продолжили объяснять.

Профессор Громов одобрительно кивнул.

— Они неплохо подготовились.

Беляев улыбнулся.

— И научный кружок хорошо поработал.

Машка почувствовала, как внутри становится тепло. Вот это уже была настоящая награда. Не просмотры. Не продажи.

Не популярность. А уважение людей, у которых она хотела учиться. Лавров подошёл к скелету. Осмотрел модель.

Потом неожиданно спросил:

— А это тот самый Геннадий Аркадьевич?

Машка замерла. Медленно повернулась к Громову. Тот невозмутимо смотрел в окно. Стас зажал рот ладонью.

Лера покраснела. Кристина прикусила губу. Машка осторожно ответила:

— Нет, Игорь Борисович. Это другая учебная модель. Но имя мы рассматривали.

Лавров улыбнулся.

— Разумно. У каждого скелета должна быть индивидуальность.

Громов тяжело вздохнул.

— Игорь Борисович, не поощряйте их.

Тот рассмеялся.

— Пётр Николаевич, а что плохого? Главное, чтобы анатомию знали.

Машка довольно улыбнулась.

Вот!

Наконец-то серьёзный человек на её стороне. Потом Лавров сообщил новость.

— Мы согласовали предварительную программу визита вашей группы в клинику.

Студенты оживились.

— Правда?! — вырвалось у Леры.

— Правда. После оформления всех необходимых разрешений вы сможете посмотреть некоторые учебные помещения, познакомиться с работой отделений и послушать специалистов.