— Мы старались!

Громов посмотрел на второй стенд. На нём были нарисованы четыре основных типа тканей. Эпителиальная. Соединительная.

Мышечная. Нервная. Под каждым изображением находилось короткое объяснение.

— Очень неплохо, — повторил профессор.

Потом подошёл к скелету. Осмотрел крепления. Осторожно проверил устойчивость подставки.

— А конкурс?

Машка шагнула вперёд.

— Мы решили не собирать целый скелет на скорость. Школьникам будем предлагать определить отдельные кости и правильно расположить их на схеме.

Громов посмотрел на неё.

— Почему?

Машка выпрямилась.

— Потому что задача — научить, а не устроить соревнование, кто быстрее сломает учебную модель.

Профессор медленно улыбнулся.

— Попова…

Она насторожилась.

— Да?

— Вы взрослеете.

Машка прищурилась.

— Пётр Николаевич, не пугайте меня такими заявлениями.

Он рассмеялся.

— Ладно. Работайте.

И уже направился к выходу, когда неожиданно добавил:

— Только учтите: через пятнадцать минут я приведу первую группу.

Машка замерла.

— Через сколько?!

— Пятнадцать минут.

Лера испуганно вскрикнула:

— МЫ ЖЕ ЕЩЁ НЕ ГОТОВЫ!

Громов невозмутимо посмотрел на идеально оформленные стенды.

— Вот теперь начинаете понимать настоящую медицину. Там тоже редко бывает момент, когда всё идеально готово.

И ушёл. Паника началась немедленно.

— ГДЕ УКАЗКИ?! — закричала Лера.

— В шкафу! — ответила Кристина.

— КТО ВЗЯЛ КАБЕЛЬ?!

— Он уже подключён! — отозвался Артём.

— ГДЕ МОИ ЗАПИСИ?! — завопила Соня.

Стас поднял лист бумаги.

— Это?

— ДА!

— А-а-а. Я на нём бутерброд держал.

Соня замерла. Медленно посмотрела на жирное пятно посреди текста. Потом на Стаса.

— Морозов…

Он осторожно отступил.

— Я могу перепечатать.

Машка схватила свой блокнот.

— Всё! Прекратили бегать! У нас осталось десять минут!

Все посмотрели на неё. Она глубоко вдохнула.

— Первое. Проверяем микроскопы. Второе. Кладём препараты на обозначенные места. Третье. Выкидываем жирную бумагу Стаса. Четвёртое. Никто не паникует.

Лера подняла руку.

— А если я уже паникую?!

Машка посмотрела на подругу.

— Тогда паникуй молча. У нас тут образовательное учреждение.

Кристина расхохоталась. Ровно в девять двадцать дверь открылась. И в аудиторию вошли школьники. Много.

Двадцать человек. Мальчишки. Девчонки. Учительница.

И профессор Громов. Школьники шумели. Оглядывались. С интересом рассматривали скелет.

Кто-то показывал друзьям фотографии на телефоне. Кто-то сразу направился к микроскопам. А один мальчишка, высокий и худой, вдруг остановился возле Машки. Прищурился.

Посмотрел на её лицо. Потом достал телефон. И радостно закричал:

— О! ЭТО ЖЕ ДЕВУШКА С КОТЛЕТОЙ!

Машка закрыла глаза. Ну всё. Наука проиграла. Не успев начаться.

Полгруппы обернулось. Второй парень оживился:

— Точно! Я видел видео!

Третья девочка захихикала:

— Это вы говорили про похороны здравого смысла?

Машка медленно улыбнулась.

— Да. Это я.

Школьники зашумели. Кто-то начал смеяться. Профессор Громов стоял возле двери. И с совершенно невозмутимым лицом наблюдал за происходящим.

Машка посмотрела на него. Он едва заметно кивнул. Мол, выкручивайтесь, Мария Сергеевна. Она вздохнула.

Потом подошла к центру аудитории.

— Так, друзья. Раз уж вы меня узнали, давайте сразу договоримся.

Школьники притихли.

— Да, я разговариваю с едой. Да, мы однажды похоронили здравый смысл. И да, наша студенческая жизнь иногда напоминает цирк.

Раздался смех. Машка улыбнулась.

— Но сегодня я хочу показать вам кое-что интереснее котлеты.

Высокий мальчишка удивился:

— А бывает интереснее?

Она посмотрела на него.

— Представь себе. И ради этого даже не надо ничего жарить.

Школьники рассмеялись. Машка указала на микроскоп.

— Сегодня мы будем смотреть на мир, который существует прямо внутри нас. И который невозможно увидеть обычными глазами.

Потом добавила:

— Только предупреждаю: если кто-нибудь увидит в препарате глаз, не пугайтесь. Мы этот вопрос уже исследовали.

Лера покраснела. Кристина резко отвернулась, чтобы не рассмеяться. А Громов медленно опустил голову. Плечи у него подозрительно дрогнули.

Первой проводила демонстрацию Кристина. И тут Машка открыла для себя неожиданную вещь. Когда Кристина переставала пытаться произвести впечатление, она объясняла великолепно. Спокойно.

Чётко. Без лишней суеты. Она показывала изображения клеток. Объясняла, зачем нужны ядро, мембрана и органеллы.

Школьники слушали. Задавали вопросы. Один мальчишка спросил:

— А митохондрии правда электростанции?

Кристина улыбнулась.

— Это удобное сравнение. Они участвуют в процессах получения клеткой энергии, но, конечно, устроено всё сложнее, чем обычная электростанция.

Лера наклонилась к Машке.

— Смотри, как хорошо рассказывает!

Машка кивнула.

— Ага.

Потом задумчиво добавила:

— Вот бы она так в первые недели со мной разговаривала.

Лера фыркнула. Затем наступила очередь Леры. Она стояла возле микроскопов. На столе лежали готовые учебные препараты.

Рядом — карточки с объяснениями. Лера улыбалась. Но Машка видела, как нервно подрагивают её пальцы. Первыми подошли две девочки.

Одна из них осторожно спросила:

— А можно посмотреть?

Лера кивнула.

— Конечно. Только ничего не трогайте без разрешения. Я покажу, как настроить резкость.

Она наклонилась. Осторожно отрегулировала микроскоп. Потом уступила место школьнице.

— Смотрите.

Девочка приложила глаз к окуляру. Замерла. А потом ахнула.

— Ой! Как красиво!

Лера просияла.

— Правда?

— Да! А что это?

— Это учебный препарат эпителиальной ткани. Видите, как клетки расположены рядом?

Школьница кивнула.

— Вижу!

Лера начала объяснять. И Машка с удивлением поняла, что подруга совершенно перестала волноваться. Она увлеклась. Показывала.

Рассказывала. Отвечала на вопросы. И даже ни разу не упала в обморок. Для Леры это было почти научным прорывом.

Но настоящий сюрприз ждал Машку возле стенда со скелетом. Там остановился невысокий мальчишка лет шестнадцати. В очках. С растрёпанными волосами.

И с совершенно серьёзным лицом. Он внимательно изучил модель. Потом посмотрел на Машку.

— А сколько у человека рёбер?

Она улыбнулась.

— Обычно двенадцать пар.

— А почему иногда бывает лишнее ребро?

Машка удивлённо подняла брови. Вот это уже интересный вопрос.

— Бывает такая анатомическая особенность, например шейное ребро. Оно встречается не у всех.

Мальчишка кивнул. Потом спросил:

— А шестой палец бывает?

— Бывает. Это называется полидактилия.

Он задумался.

— А лишний позвонок?

Машка улыбнулась.

— Варианты строения позвоночника тоже бывают. Но тут важно различать нормальные анатомические вариации и нарушения развития.

Парень некоторое время молчал. Потом неожиданно спросил:

— А если человек отличается от остальных, это значит, что он неправильный?

Машка замерла. Посмотрела на мальчишку. И вдруг заметила, что он прячет левую руку в кармане. Она осторожно ответила:

— Нет. Это значит, что люди бывают разными.

Он поднял глаза.

— Правда?

— Конечно. В медицине мы изучаем, как устроен организм, какие бывают особенности и когда человеку действительно нужна помощь. Но сама по себе непохожесть на других не делает человека неправильным.

Парень помолчал. Потом медленно вытащил руку из кармана. На левой кисти у него было шесть пальцев. Машка посмотрела.

Не удивилась. Не стала хватать его за руку. И уж тем более не принялась рассказывать о редком случае. Просто улыбнулась.

— Красивые часы, кстати.