— Тогда понятно, откуда столько книг, — говорю я, кивая на небольшую гору у ее ног.

Она немного расслабляется.

— Ага.

— Ты всегда таскала с собой целую библиотеку, — смеюсь я, вспоминая маленькую Энни с огромным рюкзаком. — В руках или за спиной. По-моему, ты пару раз даже кидала книги мне в голову.

Энни фыркает.

— Я бы никогда так не осквернила книгу.

Ее плечи еще немного опускаются.

— Ты еще и командовать любишь, так что Энни Ли, заставляющая людей читать свое, звучит логично. Сующая им тексты в руки и требующая что-то почувствовать. Наверняка орешь про метафоры, пока они не расплачутся. — Я делаю паузу. — Не знаю, что именно ты пишешь, но от тебя так и веет хаотичным свободным стихом.

Кажется, я выжимаю из нее крошечную улыбку. Почему-то, как и на пляже, это ощущается так, будто я взобрался на Олимп и сам Зевс вручил мне кожаную книгу с оглавлением: «Первое — лекарство от рака. Второе — план по установлению мира во всем мире».

— Что ты сейчас пишешь? — спрашиваю я.

Но на этом вопросе Энни снова закрывается, будто на окнах опускаются стальные ставни, как в кино. Она поднимает одну из книг у ног.

— У тебя есть книга? — спрашивает она, тем самым давая понять, что мой вопрос больше не обсуждается.

Я не могу понять, бесит ли меня эта резкая смена темы или… заводит. Скорее всего, и то и другое.

— В смысле?

— Ты мог бы написать классную книгу про свои исследования.

Я смотрю на нее, чувствуя покалывание в затылке.

— Ну… моя диссертация вообще-то издана в твердой обложке.

Она качает головой.

— Такое никто читать не будет. Может, что-то, что поймут не только химики. Кулинарная книга была бы классной.

— Кулинарная книга… была бы классной, — тупо повторяю я.

— Ладно, — вдруг заявляет она. — Я буду читать. Сосредоточься на дороге, пожалуйста. Смотри вперед.

Я даже не отвечаю. Ощущение, будто меня с размаху сбросили с Олимпа, никуда не девается. Но, если честно, впечатляет уже то, что мы столько времени рядом и еще никого не убили. Наверное, тишина все же лучше ссоры.

Нико

Мы не произносим ни слова, пока не появляются указатели на Филадельфию.

— Поедим? — спрашиваю я.

Она вздрагивает. На миг кажется, будто она все еще в мире своей книги, и только потом поднимает взгляд. Сбитая с толку, словно только что вспомнила, что едет в машине со своим заклятым врагом. Я вижу ее лишь краем глаза, но уверен — сейчас она особенно красивая.

— Да, — говорит она. — Я поем.

— Я знаю одно хорошее место.

— Обожаю курицу под пармезаном.

— Я не питаюсь одной только курицей под пармезаном, Энни.

Вчера я как раз ел ее на ужин, но ей это знать ни к чему.

— Хочешь сказать, если тебя разрезать, из тебя не польется соус маринара?

Я вздыхаю, думая, не нужен ли мне ингалятор, и, к счастью, она молчит, пока я не сворачиваю на маленькую парковку.

Энни оглядывается.

— Ладно, стейки в булке с сыром Филадельфия — это понятно, мы же в Филадельфии. Но мы что, не пойдем в какое-нибудь знаменитое место?

Я глушу мотор.

— Это место в десять раз лучше.

Она с подозрением смотрит на вывеску.

— Уверен?

— Более чем.

Я вылезаю из машины и по привычке иду к ее двери — мама бы отвесила мне подзатыльник, если бы я этого не сделал. Но я резко останавливаюсь, понимая, что Энни Ли это чертовски взбесит, и она потом меня не оставит в покое.

Она смотрит на меня с приподнятой бровью, будто бросает вызов, и сама открывает дверь.

Я, по крайней мере, придерживаю для нее дверь в само кафе.

Место маленькое, чуть обновленное с моего прошлого визита, но народу тут битком, куда больше, чем раньше. Я пробираюсь к стойке, к женщине за кассой.

— Здравствуйте. А …

Но договорить не успеваю.

— Никооо! — орет Джино, выходя из кухни. — Нико! Шерил, глянь на этого парня. Иди сюда, красавчик ты мой гениальный!

Он выходит из-за стойки и сжимает меня в объятиях. Я, вообще-то, парень крупный, работа обязывает, но рядом с Джино чувствую себя хрупкой балериной.

— Джино, дружище, — говорю я ему в грудь.

Джино обхватывает меня рукой за шею, изображая полузахват, и разворачивает к женщине за кассой.

— Шерил, знаешь, кто это?

— Неа, Джино, — отвечает она.

— Этому парню надо Нобелевскую премию дать или что-то вроде того. Самый умный пацан, которого я встречал. Он спас этот бизнес, сделал его таким, какой он сейчас.

Он машет рукой в сторону толпы посетителей.

— Приятно познакомиться, Шерил, — киваю я.

Она цокает языком, будто признание моего существования ей чего-то стоило.

Я сдерживаю улыбку.

Джино поворачивается к Энни, которая стоит рядом, слегка растерянная.

— А это кто у нас, такая красавица, Нико? Твоя девушка? Слишком хороша для тебя.

Она приходит в себя. Ее лицо озаряется широкой улыбкой, такой неожиданной, что я во второй раз теряю дар речи. Я привык видеть, как она хмурится или прожигает меня взглядом, будто хочет содрать с меня кожу. Я игнорирую укол в груди, но продолжаю смотреть. Ну, а как не смотреть? Она прекрасная заноза в заднице.

— Вы правы, я для него слишком красивая, — говорит она Джино и подходит пожать ему руку. — Я Энни. Я ему никто. Моя сестра выходит замуж за его друга, и мы вместе едем на свадьбу. Рада познакомиться.

— Джино. Приятно познакомиться. И поздравляю твою сестру.

— Спасибо. Хотя, по-моему, тут не с чем поздравлять, потому что друг Нико — это ходячая катастрофа…

— Энни, — предупреждаю я.

Джино поворачивается ко мне и отвешивает подзатыльник.

— Не такой уж ты и умный, парень, если красотка Энни для тебя «никто».

— Она меня ненавидит, — говорю я одновременно с тем, как Энни заявляет:

— Я не в его вкусе.

Джино переводит взгляд с меня на нее.

— А кто тогда в его вкусе?

— Кто-нибудь, кто не ходячий ураган из проблем и не портит жизнь всем вокруг, — говорит она вдруг, с натянутой улыбкой, словно приклеенной скотчем.

Меня словно тараном бьет осознание. Это же мои слова. Те самые, которые я ляпнул на пляже, когда был зол.

Я снова смотрю на нее. На эту нарочитую беспечность в позе и улыбке. И если я все правильно понимаю… Не может быть. Но ей больно. Колючей, ершистой Энни Ли, у которой кожа толще брони и которую даже в восемь лет не пугал никто — она тогда двинула в пах пацану вдвое больше себя за то, что он толкнул мою младшую сестру, — ей больно из-за моих слов.

— Энни…

— А может, ему нравятся чирлидерши или кто-то вроде того, — перебивает она. — И уж точно не вот это.

Она проводит рукой вдоль своего тела, указывая на татуировки, покрывающие ее с головы до ног.

— Ты же вроде играл в футбол в школе?

Чего?

— Если под футболом ты имеешь в виду «Подземелья и драконы», — медленно отвечаю я.

Она хмурится.

— Мне казалось, ты был тупым спортивным качком в Стайвесанте.

— Энни, я был первым по успеваемости. Ты это знаешь, так что хватит уже. И вообще, я был капитаном школьной команды по научным олимпиадам и по математике. А еще председателем шахматного клуба и клуба научной фантастики.

Энни смотрит на меня недоверчиво и с легким ужасом.

— Ты что, не занимался спортом?

— Кажется, я какое-то время играл в настольный теннис, — чешу затылок. — Но я вообще-то о другом…

— Так, — говорит Джино, хлопнув в ладони и перебивая меня, — похоже, вам двоим есть что обсудить, так что идите-ка за стол, а я принесу поесть.

Он подталкивает меня к свободному столику, и Энни идет следом.

Мы садимся. Я разглядываю ее, а она смотрит прямо мне в глаза, снова с вызовом. Не отводит взгляд, не моргает, не отступает. Но я все равно это вижу. Мелькнувшую боль. Уязвимость. Неуверенность. Что-то мягкое. И вот так я понимаю, что должен извиниться перед Энни Ли, моим худшим кошмаром.

По крайней мере, попытаюсь.