⚠️ ВНИМАНИЕ. СЦЕНЫ 18+

Моим детям.

Прошу вас, никогда это не читайте. Но если любопытство победит, вот вам предупреждение: кое-что здесь приукрашено, многое — чистая правда, а все вместе — это слишком много подробностей обо мне и вашем отце.

Пропустите главы вторую, девятую, десятую, семнадцатую, двадцатую, двадцать вторую, двадцать третью, двадцать…

А знаете что? Забудьте. Закройте книгу.

Просто поверьте мне на слово: я написала ее, чтобы мы могли оплатить

ваш детский сад.

И, возможно, вашу будущую терапию тоже.

Пожалуйста.

Я вас люблю. Мама.

 Энни

Неуклюжий мальчишка, который когда-то обошел меня на вершине, превратился в огромного мужчину, который снова стоит у меня на пути.

Если только я не смогу сделать его полезным для срыва помолвки моей сестры-близнеца.

— Что, Энни Ли? — рычит Нико, щурясь.

Его взгляд мутный, расфокусированный, он сам покачивается, но злобы в этих глазах столько же, сколько в нашу последнюю встречу. В них же отражается оранжевый огонек сигареты, свисающей с его губ.

Точно в цель. Средство для разгона вечеринки найдено.

Я тянусь к его лицу и пытаюсь думать о том, как это вредно для здоровья, а не о том, какими красивыми стали его губы — капризными, надутыми. И тут меня отвлекает бицепс размером с дыню. Это крайне некстати, потому что мне нужно спасти сестру от этого кошмара. Сейчас же.

Я выдергиваю сигарету у него изо рта.

— Курить отвратительно, — говорю я с максимально снисходительным видом, будто сама не бросила месяцев девять назад.

— Ты отвратительная.

— А мне казалось, я стала сексуальной, — мурлычу я, напоминая о его пьяной оговорке пару минут назад.

— Ты такая сексуальная, что даже противно.

С удивлением отмечаю, что его бруклинский акцент, когда-то самый тяжелый из всех, что я слышала, теперь заметно смягчился. Раньше я бы назвала его тупым итальяшкой — с таким говором на ум приходили канноли, запеканка зити, а не звание лучшего выпускника одной из сильнейших школ страны.

Густые брови подчеркивают тревожный взгляд, когда я поднимаю руку.

— Энни, — предупреждает Нико, вытягивая руку, но он слишком медлит.

Я бросаю последний взгляд на сестру, поникшую в углу крыши рядом со своим мерзким, похотливо ухмыляющимся женихом, и решаю, что о деликатности можно забыть.

Я швыряю сигарету моего невольного сообщника в искусственное растение у барной стойки. Мой диплом все-таки не совсем бесполезен — точность броска достойна двукратной чемпионки турниров по пив-понгу.

У Нико отвисает челюсть.

— Ты издеваешься, блин? — выдыхает он. Вот и акцент вернулся.

На секунду ничего не происходит.

А потом…

Фух.

Растение вспыхивает.

Я делаю самое разумное, что можно: ору.

— Какого хр…

Я пролетаю мимо него, хватаю ближайшую пожарную сигнализацию и дергаю. Над крышей взвывает сирена.

Через полсекунды срабатывают спринклеры — разумеется, не над нами, а над барной частью крыши. Над крытой зоной. Там, где горящий фикус, поникшие плечи моей сестры, лоснящееся лицо ее жениха, башня из шампанского, стол с десертами… и вся вечеринка по случаю помолвки.

Среди визга и паники я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Николасом «Нико» Джаннуцци — соседом по детству, школьным заклятым врагом и источником всех моих подростковых тревог.

Нико коротко смеется, в этом смехе ужас и неверие.

— Отлично выглядишь, Энни Ли, но ты по-прежнему чертовски ненормальная.

Энни

Один год спустя

Флиртовать с порнозвездой определенно против правил.

Сразу нескольких правил. Правил сестры Энни. Правил издательства «Хоук» о работе с клиентами. Моральных, этических, духовных, религиозных правил.

Но я ничего не могу с собой поделать и печатаю: Ого. Как там твой член?

Это, между прочим, вопрос из искренней заботы, потому что только что я смотрела, как этот восхитительно голый мужчина стонет «Блять» на моем экране, сжимая упомянутую часть тела.

— Можно было бы и научиться после первых раз, — сказал он. — Надо начинать пользоваться защитой.

Я хихикнула и тут же потянулась к телефону, чтобы написать ему письмо, как делаю уже несколько месяцев подряд.

Пока жду ответа, его сексуальный, ученый голос продолжает звучать из динамиков ноутбука.

— Но дело в том, что я снова обжег член, потому что масло брызжет, когда в него попадает влага, — говорит он. — Вода почти сразу превращается в пар, быстро расширяется и выталкивает масло из сковороды.

Он приподнимается на носки и подставляет свое внушительное достоинство под струю холодной воды из крана.

— И прямо на мой член, — заканчивает он низким баритоном.

Черт возьми.

То, что он повернулся к раковине, дает мне идеальную возможность беззастенчиво его разглядывать. Простите, он же клиент. Любоваться. Любоваться им вовсю. Точнее, его задницей. Хотя слово «задница» тут как будто не подходит.

Может, «пышный зад»?

Потому что создатель NakedReactions крупный. Мясистый. Громоздкий? Нет, тоже не то.

Плотный. Очень плотный.

Он большой везде, но не как качок из спортзала. Сильный, это видно, но мышцы у него прикрыты солидным, нет, очень солидным слоем мягкости. Больше медведь, чем лев. Больше уютный папочка, чем профессиональный атлет.

Я вытираю слюну в уголке рта.

Он чертовски горяч, и нам даже не нужно видеть его лицо, чтобы это понять. Камера у него всегда стоит так, что голова вне кадра. Ради приватности, как он объяснил. Но даже если у него лицо выглядит, как оплавленная свеча, он все равно был бы горяч. Его тело, вместе с глубокой осознанностью речи и явным умом, — идеальная формула успеха. Что подтверждают сотни тысяч подписчиков на его платной платформе.

Мы обожаем умного, крупного мужчину, который готовит. Голый. И при этом подробно объясняет научную сторону процесса. Сотни тысяч людей еще и платят по десять долларов в месяц, чтобы на это смотреть.

Издательство «Хоук» заплатит ему внушительную семизначную сумму за кулинарную книгу по его видео. А мне, отчаянно нуждающейся в деньгах несостоявшейся поэтессе у них в штате, будут платить едва пригодную для жизни зарплату за то, что я напишу ее за него.

Телефон звякает.

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Он временно вышел из строя. Я скоро иду к врачу. Мне его даже жалко.

Я улыбаюсь, и под шипение картофельной соломки в кипящем масле и ленивый профессорский голос, рассуждающий о пектине, крахмальных гранулах, ферментах и каком-то метил-пектине, мои пальцы начинают летать по экрану.

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Похоже на обычную профессиональную травму в твоем случае. Но кто вообще способен жалеть о том, что у тебя в штанах?

Воображаемая монахиня шлепает меня по плечу. Энни, сестра Энни рявкает.

Да пошла ты, сестра Энни, это не считается! Флирт с порнозвездой — прости, создателем контента для взрослых, как он предпочитает себя называть, — ходит по краю, но границу не переходит. Может, немного ее сгибает, но по крайней мере не меня. Никто меня не нагибает. Кроме меня самой.

Секс с самой собой не считается, заявляю я сестре Энни со дна жизни, также известного как подвал моих родителей. И я абсолютно трезвая. И ты вообще через месяц исчезнешь.

Я вдавливаю пальцы в закрытые глаза.

Сестра Энни. Эта занудная стерва. Моя внутренняя монахиня-хранительница, следящая за двухлетним обетом воздержания, который я сама на себя наложила: никакого секса, никаких наркотиков, никакого алкоголя. Полная перезагрузка после десяти лет безрассудства, ночей в стробоскопах и фальшивых дружбах, глупых драк, безумств на крышах и пробуждений в чужих постелях с одной лишь головной болью. Она получила эту работу два года назад, когда моя сестра-близнец Мэй выставила меня из нашей общей квартиры и заставила вернуться домой. Сюда. Где я и сижу в безопасности. Скучно, но безопасно.