Порой я заставляла себя не думать о ней, но чаще проваливала это испытание — а потом снова и снова, вытирая пыль или намывая полы, пыталась найти ответ на зудящую под кожей загадку.

Что у вампиров может быть такого ценного, чтобы целители пошли на сделку? Быть может, кровь? Да, сперва мне показалось нелепым, что кровь могут менять на кровь, а потом в сознании мелькнуло: ведь вампиры — долгожители! Возможно, кто-то из местных пытается получить эликсир бессмертия?

Не думаю, что это принесёт плоды. За многие века никому ещё не удавалось раскрыть секрет вечной жизни.

Так или иначе, сегодня меня ожидал очередной рабочий день, который не должен был ничем отличаться от предыдущих. Но, когда я вышла на крыльцо за утренней почтой, поняла, что всё сложится совсем иначе.

Рядом с очередным выпуском «Вестника Нирля» лежал плотный светло-коричневый конверт, на котором каллиграфическим почерком был выведен адрес кусадьбы. Письмо прислали Вассе Темнотищевой — и, ещё до того, как перевести взгляд на строчку с именем и фамилией отправителя, я поняла, что оно из редакции.

Похоже, немало писателей мечтают опубликоваться в «Вестнике», иначе они не тянули бы с ответом так долго — целый месяц, надо же!

Я подхватила газету и конверт и вернулась в дом. Свежий номер оставила на столике в гостиной — обычно Виктор читал до работы, но что-то сегодня почта задержалась. Значит, вернётся вечером и насладится новостями разной степени свежести. В Нирле редко что-то происходит, а потому большая их часть даже будет актуальна. Протухнет пара-тройка — ну и что с того?

Конверт — другое дело. Сжимая его в руках, я поднялась на второй этаж. После завтрака Темнотищевы, как обычно, разбрелись кто куда, а потому Васса сидела у себя и наверняка строчила очередную историю.

Дождавшись негромкого: «Входи!» — я приоткрыла дверь в её комнату. Как и ожидалось, она склонилась за столом и выводила предложение за предложением. Мельком я отметила, что блокнот почти уже закончен. Значит, надо в ближайшие дни сходить с ней за новым. Виктор упоминал, что Васса предпочитает выбирать их сама и вряд ли оценит, если просто принести очередной блокнот, не спросив её мнения.

— Тина! — она явно обрадовалась. — Что такое?

Ни слова не говоря, я выложила перед ней конверт.

С минуту Васса молчала. Поначалу она просто буравила его взглядом, не веря своим глазам, а потом…

— ВА-А-А-А-АУ!!! ТИНА, ЭТО ИЗ РЕДАКЦИИ! МЕНЯ БУДУТ ПЕЧАТАТЬ! ВЕДЬ БУДУТ ЖЕ, ДА?

— Давай скорее откроем и узнаем, — предложила я.

Мне не хотелось говорить, что в письме может быть и отказ — пока неизвестно, как всё сложится. Тем более что сама Васса, судя по широкой улыбке, предпочитала верить в лучшее.

Она поспешно разорвала конверт и вытащила письмо — на плотной бумаге в тон. Я не стала всматриваться в убористые строки, но заметила, что почерк дивный, украшенный многочисленными завитушками. По краям лист был изрисован причудливым орнаментом. Как будто бы редактор «Вестника Нирля» хотел сделать приятный сюрприз.

Или просто отвлёкся, придумывая очередную формулировку, и начал в задумчивости рисовать листик или цветок, а потом спохватился. Не то чтобы я сразу думала обо всех плохо, но в редакции наверняка сидели загруженные донельзя люди. Возможно, на письма даже не главред отвечал, а отдельный сотрудник.

— Они приглашают меня! Завтра! — Васса, будучи не в силах успокоиться, мерила комнату шагами и едва ли не подпрыгивала. — Хотят подписать договор и обсудить сотрудничество!

Губы расползлись в улыбке. Как же удачно! Я опасалась, что девочке откажут — а это, говорят, способно и вовсе отбить охоту писать у начинающего автора. Но теперь её ждала публикация в «Вестнике» и экскурсия в редакцию. Может быть, ей даже покажут, как создаётся газета… Не знаю, как Вассе, а мне всегда хотелось увидеть, сколько работы стоит за появлением на свет очередного выпуска.

— Поздравляю! — я приобняла её, и Васса так крепко обхватила меня в ответ, что даже стало немного больно. — Ты просто умница!

— А ты со мной пойдёшь?

— Что? — не поняла я сначала.

— Ну, это завтра днём, — Васса сморщилась было с досадой, но её личико тут же разгладилось. — Папа будет на работе, Алеко тоже. У Нико всегда свои дела находятся, даже просить не стану. Ну пожалуйста!

Ох. Даже и не помню, когда Агнета с таким жаром просила меня куда-нибудь её сводить. И ведь Вассе на самом деле совсем не пятнадцать, пусть выглядит она как раз на этот возраст. В её… сколько, тридцать пять? — вполне можно справиться с такой задачей без посторонней помощи.

— А почему сама не сходишь? — не удержалась от вопроса я.

— Да просто хочу с кем-нибудь разделить этот момент, — пожала она плечами. — Здорово же! Когда ещё получится побывать в редакции «Вестника Нирля»!

Возражать я не стала. В конце концов, мне и самой было любопытно. Если уж Васса приглашает, глупо отказываться.

Тем более что эта девочка, как ни крути, оставалась для меня одной большой загадкой. Не лишним будет пообщаться с ней и понять, что она собой представляет. С Алеко и Николиной всё было более-менее понятно. Васса же, вежливая и отзывчивая, умело держала дистанцию, причём не только со мной — со всеми. На ярмарке она болтала и смеялась с покупателями, но я могла поклясться, что ещё мгновение — и засияет перед ней магическая преграда, надёжно отделяющая Вассу от остального мира.

Мало кому удавалось оберегать своё личное пространство так — не перегибая палку но и не открываясь перед людьми больше, чем необходимо.

— Так… Так… — забормотала она вдруг. Глаза у неё так и бегали. — Затанцуй меня феи! Надо привести в порядок записи. Тина, они же могут попросить ещё что-нибудь?

— Думаю, могут.

— Тем более! — всплеснула руками Васса. — А у меня всего на три главы вперёд написано, дальше только наброски.

Она мгновенно переменилась в лице и с удвоенной скоростью забегала по комнате. Честно говоря, перед глазами у меня уже начинало рябить, и я с трудом подавила искушение схватить её за рукав или воротник и усадить за стол.

— Всё, всё, — я преградила Вассе путь, не позволяя двинуться дальше, но при этом и не касаясь её. — Дыши глубже, порядок… Вот так… Три главы — это вполне прилично. Тем более что завтра вы сможете обсудить, как часто выпускать их. Может быть, и не каждый день.

— Хм, — она застыла и принялась накручивать на палец рыжую прядку, выбившуюся из косы. — Логично! Но записи я всё-таки причешу.

— Тогда не смею больше мешать.

Я улыбнулась и аккуратно прикрыла за собой дверь. Только в последний миг не удержалась и заглянула в тонкую щель: Васса уже раскрыла блокнот и притянула поближе чернильницу. Рядом с её локтем лежал драгоценный конверт.

Что ж, это будет интересно!

До самого вечера и первую половину следующего дня Васса места себе не находила. Особенно это стало заметно за ужином, когда Николина попросила её передать соль, а та взяла стакан сока и щедро выплеснула его прямо в чужую тарелку с курицей. Ясное дело, Николина зашипела, точно кошка, которую согнали с насиженного места, Виктор забеспокоился и немедленно вывалил на несчастную младшую дочь десяток вопросов…

В итоге мне только и оставалось, что обменяться понимающими взглядами с Алеко, а после — унести загубленную курицу и подать Николине новую порцию на чистой тарелке.

Когда наконец пришла пора отправляться в редакцию, я вздохнула с облегчением. Васса, видно, поняла, что отступать некуда, и заметно успокоилась. Она спустилась на первый этаж в парадном платье — белоснежном, с кружевами на воротнике и подоле, — и лакированных, начищенных до зеркального блеска туфельках. На шее чуть покачивался из стороны в сторону серебряный кулон причудливой формы.

Похожие я замечала и на Викторе, и на Николине с Алеко. Видно, что-то вроде семейной реликвии.

— Ну что, пойдём? — предложила я.

Она выскочила за дверь первой. В правой руке зажала блокнот, левой подхватила меня под локоть — совсем как её отец не так давно. Только сейчас я заметила, что Васса ненамного ниже моего нового обличья.