Казалось бы, Темнотищевы-младшие давно выросли. Более того, и Алеко, и Николина были старше меня настоящей — но всё же они беспрекословно подчинялись отцу. Мы с Агнетой тоже всегда ладили, однако временами случалось… всякое. Как и с любым человеком, который только-только начинает взрослеть и испытывает этот мир на прочность — а мир, в свою очередь, испытывает его. Тем более что Агнета оказалась крайне неуступчивой девочкой, и мы с Бозо далеко не сразу научились с этим жить.
Короткая мысль о Бозо обожгла, точно оплеуха, и я поморщилась.
Оставалось только ждать и надеяться. И то, и другое стояло у меня поперёк горла, но выбора не было. Должно быть, где-то там, в неизвестном укрытии, мой почти уже бывший муж плёл защитные чары, накладывая их на гномов из клана Золотых Топоров, чтобы никто не смог чинить препятствия этим охотникам до чужой магии.
Или… или всё гораздо хуже, и Торви искал новые и новые способы заставить Бозо дать ему желаемое. Мне не хотелось представлять, какую боль это могло повлечь — однако я представляла и мучила себя.
Хватит, Ида. В который раз уже — хватит.
Разобравшись с подготовкой к распродаже, я отправилась домой — и там сразу рухнула в постель, проспав до самого утра. Ни приятных снов, ни жутких мороков. Только блаженная спасительная темнота.
А утро дня чертополоха выдалось солнечным, как и все предыдущие. Но было в нём что-то особенное, какая-то едва уловимо звенящая в воздухе радость, волнующее предвкушение. Так бывает, когда просыпаешься в день рождения и не спешишь вставать, зная, что дверь вот-вот распахнётся и зайдёт вся семья с любимым тортом на подносе, наперебой выкрикивая поздравления.
Подобный выходной даже Эльма не сумела бы испортить.
После тех откровений, что она выплеснула на меня, я всё равно не рискнула идти к городской страже. Ведь кое в чём старуха, безусловно, была права. Заявлению: «Эльма Тангориан отправила своего сына к гномам, чтобы взамен получить ключ к вечной молодости», — никто бы не поверил. Слишком старая и уважаемая в Нирле семья, слишком умело выстроенная репутация. Да, все знали, что Тангорианы далеки от приятных людей — но ведь не значит же это, что мать готова подвергнуть собственного ребёнка опасности!
И плевать, что ребёнку уже шестой десяток пошёл.
Мне в кои-то веки не нужно было спешить, и я спокойно, в размеренном темпе позавтракала и насладилась горячим кофе. Затем — выбрала платье, туфли и украшения, поймав себя на том, что уделяю сегодняшнему образу уж слишком пристальное внимание.
Ради всего святого, Ида, неужели тебя очаровали манеры аристократа былой эпохи?
Врать не буду — встреча с Виктором, который с явной симпатией отнёсся к чародейке, стала для меня кристаллом, окутанным золотистым сиянием, посреди непроглядной темноты. Похищение Бозо, новая работа, откровения Эльмы — всё это, казалось, с каждым днём сильнее прибивало меня к земле, и только сила воли помогает держать спину прямой. Но ту нашу беседу я прокручивала в голове до сих пор, и воспоминания были неизменно приятными.
В конце концов, здорово встретить того, кто просто тебя понимает — хотелось бы сказать «по-человечески», но пусть, раз такое дело, будет «по-вампирски».
На сегодняшнюю распродажу в парке я отправилась полностью в синем. Платье цвета ночного неба много лет было одним из моих любимых, а потому надевала я его нечасто. К нему — туфли в тон на плоской подошве: не была уверена, что потяну долгую прогулку на каблуках. И любимейший комплект из серебра и сапфиров — серьги и подвеска на тонкой цепочке.
Комплект мне в своё время тоже подарил Бозо. Может, человек он и паршивый, но чувство стиля у него — отменное.
По пути в парк я то и дело замечала, как губы сами собой растягиваются в улыбке: мне постоянно встречались объявления, которые написала (и весьма искусно разрисовала) умница Васса:
НАЛЕТАЙ, ПОСПЕШИ! СОКРОВИЩА ЗА СУЩИЕ ГРОШИ!
Старинные и не очень вещицы ищут новых владельцев! Цены низкие, дорога близкая: встречаемся в парке у фонтана.
Всем гостям распродажи — ВКУСНЕЙШИЕ ПЕЧЕНЬЯ И ПИРОЖНЫЕ.
Вчера я, разумеется, сняла пробу и теперь могла с полной уверенностью подтвердить, что печенья и пирожные и впрямь вышли вкуснейшими. Не такими, как у матушки — но гости однозначно будут довольны, а это главное.
Парк, который все называли просто парком (а ведь когда-то он официально звался Императорским!) поздней весной и летом становился для жителей Нирля настоящим оазисом. Он был единственным местом, над которым не властвовала вездесущая жара. Одни горожане предпочитали отдыхать на лавках в тени деревьев, другие — у того самого фонтана, где мы проводили распродажу, третьи — на берегу небольшого озерца, до того чистого, что, не взбаламутив воду веслом, с лодки можно было увидеть, как под вами снуют разноцветные рыбы.
Летом озеро немного мутнело, да и неудивительно: на мелководье каждый день плескались детишки, а кое-кто из взрослых, не устояв перед искушением, заплывал поглубже. Вот и сейчас я слышала вдалеке смех и чьи-то пронзительные визги. Будь помоложе — сама бросилась бы в прохладную воду.
На изящных декоративных колоннах, которые стояли перед каждой аллеей, тоже красовались объявления Вассы. Конечно, она не приклеивала их, опасаясь испортить белоснежный камень — умело цепляла то за одну, то за другую каменную завитушку. Едва ли при таком раскладе они будут долго висеть, но для того, чтобы собрать покупателей, этого хватит.
— Ида, ты ли это!
Я обернулась. На одной из резных лавочек сидел, отдыхая в тени, травник Мэлль собственной персоной.
— Ничего себе! — улыбнулась я и ненадолго присела рядом. — Что же оторвало тебя от работы в такой день? Мы редко видимся за стенами твоей лавки…
— Твоя правда, — хохотнул Мэлль. — Услышал, понимаешь, что тут будут продавать ценные штучки задёшево.
Мой внутренний голос ликующе вскрикнул, да и я была готова последовать его примеру. Всё-таки объявления сработали! Если даже Мэлль выбрался из лавки, чтобы посмотреть, чем же таким собираются торговать Темнотищевы… Это не просто хороший признак — замечательный!
— О, и ты идёшь на распродажу! — с энтузиазмом поддержала я разговор. — Я немного знаю Виктора, нового владельца дома, где хранились вещи…
— Да? И каков он?
— Очень интересный. Объездил весь мир! Думаю, в путешествиях он тоже приобрёл немало редкостей — и с частью теперь расстаётся.
— Было бы здорово, — Мэлля мои слова явно зацепили.
Он живо соскочил со скамеечки и, блестя глазами в предвкушении, предложил мне взять его под руку. Возражать я не стала — да и с чего бы? В конце концов, пройтись по парку со старым приятелем, с которым вы знакомы едва ли не дольше, чем протянул твой брак, всегда неплохо.
В парке кипела жизнь. Молодые парочки, семьи с детьми, скучающие одиночки, которым до сведённых скул надоели четыре стены родного дома — казалось, в этот солнечный день здесь собралось пол-Нирля, никак не меньше. Снова и снова взгляд выхватывал знакомые лица. Кому-то я махала издалека, другие, поравнявшись со мной, церемонно кивали или приветствовали лёгким полупоклоном. Бывшие заказчики, университетские однокурсники, приятели Бозо…
Да, в маленьком городке невозможно было выйти куда-то и за всю прогулку не встретить хотя бы одного знакомого человека. Я привыкла к этому. Более того, мне это порой даже нравилось — а порой раздражало до зубовного скрежета.
Наконец мы с Мэллем дошли до фонтана, где уже расположились Темнотищевы. На широких отрезах ткани, самых тёмных из запасов Гризельды, были разложены многочисленные — и самые разные — вещицы. Расписная посуда, старинные украшения, обувь былых эпох, целый ворох разноцветных платьев (те, что не подошли ни Николине, ни мне), фарфоровые статуэтки, игрушки явно ручной работы… Чуть позади Виктор и Алеко выставили отреставрированную мебель: несколько стульев с резными спинками и необычными фигурными ножками, небольшой комод, пару прикроватных тумбочек и круглый столик. К последнему уже приглядывалась пожилая леди, одетая, несмотря на жару, в тяжёлый бархат, и я всерьёз забеспокоилась, что, если здесь начнётся толкучка, её попросту хватит удар.
