Признаюсь честно: я никогда не отказывалась от возможности послушать свежие сплетни, поэтому привыкла быть в курсе событий. По крайней мере, то, что творилось в Нирле, было мне более-менее понятно. Следила я и за обстановкой в империи — ежедневно читала свежую газету (хорошо, что в кусадьбе её выписывал Виктор).
Вот только некоторые вещи, как ни крути, всё равно проходили мимо меня. Например, фундаментальные открытия в области магии или её история. То есть кое-что я, разумеется, знала — но это касалось бытовой магии и только. В последнее время мне были интересны ещё и чары красоты, и, разучивая новое заклинание или пробуя рецепт зелья, я нередко испытывала эйфорию ученика, у которого что-то выходит с первого раза.
Но о том, что магию можно отобрать, я до этого дня не подозревала.
Стоило, наверное, предположить, что это осуществимо — хотя бы потому, что каждый обладатель дара стремится расширить границы использования своих сил, испытать себя. Вот только в нашей родной Вечнозелёной со времён Великого переворота не происходило ничего из ряда вон. У местных колдунов и чародеек просто не было причин разбираться в чём-то настолько… злом?
Да, злом. Иначе и не скажешь.
Если Бегдаль говорила правду и Торви явился в Нирль, чтобы отнять магию у сильнейших, мы в полной заднице. Например, я не могла противопоставить ему ровным счётом ничего. Разве что заколдовать метлу и попытаться взгромоздиться на неё, ну да — но это будет очень унизительная и короткая попытка.
Боевых магов в городе было человек пять, не больше. Здоровяк Рован с длинной чёрной гривой, делавшей его похожей на волколака, сейчас обучал будущих воинов в университете. Гибкая, как хлыст, и такая же смертоносная Эффенет жила в уединении на самой окраине и предпочитала покидать дом в лучшем случае раз в месяц. Еду и всё необходимое ей приносили родные. Она, пожалуй, была сильнее остальных вместе взятых, но рассудок у неё давно помутился — а значит, на помощь тут и рассчитывать не стоило.
Кто же ещё… Ах да, брат и сестра, перебравшиеся к нам лет десять назад из Ледяной — Альвхильд и Олаф. Если кто и мог дать отпор Золотым Топорам, то они. Но, насколько мне известно, северяне избегают сражений до последнего. Неудивительно: из-за вечных междоусобиц в их краю года не проходит без побоища — в том числе и поэтому я не желала отпускать туда Агнету.
И, конечно, Тима — наполовину гномиха, наполовину человек. Из всех жителей Нирля лишь в ней уживались два дара: боевая магия и умение слушать минералы. С такими-то вводными…
Из всех пятерых лично я знала лишь Рована, и то «знала» — сильно сказано. Мы встречались пару раз, когда университет обращался ко мне за помощью, и поболтали ни о чём, но и только.
Что ж, если Торви и впрямь попытается отнять у кого-то магию, первым делом явится за ними. Боевой дар — это не шутка.
Но… что могу сделать я сама? Разве что предупредить их. И то не факт, что мне поверят: скажут ещё, что Ида Логмир совсем выжила из ума — настолько её подкосил развод. Если таинственный гномий клан явился в город, отчего этих чужаков до сих пор никто не видел?
А ведь и правда — отчего?
Я перебирала в голове все возможные укрытия, но в Нирле не было мест, где могли бы спрятаться три-четыре десятка гномов — клан, как правило, редко насчитывал меньше. Пещеры Монкарра отсюда довольно далеко, а других вариантов и нет.
Задумавшись, я шла не разбирая дороги и застыла, лишь услышав знакомый голос.
— Уверяю, нет никакой нужды драться, господа. Я просто пройду мимо, и мы забудем друг о друге. Договорились?
— Эльфа с два! — рявкнул кто-то пьяный. — Да и в… вообще! Ещё ук… указывать возьмёшься мне, клыкастый?!
Я бросилась туда, где до драки оставалась, похоже, жалкая пара минут. Двое сильно выпивших парней чуть старше моей Агнеты по очереди выплёвывали оскорбления в лицо Виктора, а тот лишь стоял, прислонившись к стене, и пытался воззвать к их рассудительности, но тщетно.
Ох, дурак… Он бы ещё им обняться во имя дружбы предложил.
Дело тем временем принимало дурной оборот, и пришлось сначала действовать, а потом уже рассуждать. Я решительно растолкала юнцов и схватила Виктора под руку.
— Вот ты где! — засмеялась я, надеясь, что звучу так искренне, как только возможно. — А я-то уже волноваться начала…
Он воззрился на меня — сначала с непониманием, но вот во взгляде блеснули знакомые лукавые искорки.
— Прости, милая. У меня тут, как видишь, интересная беседа.
— Да уж, интереснее некуда! — я нахмурилась, поворачиваясь к старшему из выпивох. — Вы ещё кто? И что, скажите-ка на милость, хотите от моего мужа?
— Э-э-э… — заблеял он.
— Да мы тут… — присоединился второй, потрезвее. — А ты кто такая?
— Селия Шен, господа. Не скажу, что приятно познакомиться.
Я смерила их уничижительным взглядом от макушек до пят.
Вообще-то оставался шанс, что они слышали про настоящую Селию, давно пропавшую без вести сестру нашего бургомистра. Но юнцов на ногах-то держало разве что пьяное желание выпустить пар — что они в таком состоянии сообразят, честное слово… Поэтому рискнуть стоило.
— Шен? — переспросил второй. — Слышь, Курти, да это ж того… Из семейки бургомистра дамочка!
Он отшатнулся от нас с Виктором и неуклюже согнулся в поклоне. Первый же юнец переводил бессмысленный взгляд с него на меня и обратно. До него, кажется, медленно начинало доходить.
Сердце у меня колотилось как бешеное, но отступать я не собиралась. Похоже, жизнь в обличье Беттины пошла мне на пользу. Раньше, увидев на улице нечто подобное, я позвала бы на помощь, но едва ли влезла бы сама — боялась. Пьяных людей я не люблю и стараюсь избегать: брат отца был редким любителем выпить, и его близкие упустили момент, когда пристрастие к вину стало понемногу менять его. А потом от человека, которого мы все знали, ничего не осталось — его заменило вечно воняющее перегаром чудовище, способное за недовольный взгляд отхлестать по щекам жену.
Конечно, она не стала это терпеть и быстро уехала. Покинула Нирль вместе с сыновьями-двойняшками и даже не ответила на письмо, когда дядя всё-таки допился до смерти.
Кое-кто тогда её осудил, а я… Честно говоря, я бы тоже не ответила.
— Курти, пошли отсюда, — зачастил второй юнец, трезвея на глазах. — А вы… Вы это… Простите нас, в общем! Не знали мы, что этот кровосос — ваш муж. Только не говорите бургомистру, а не то… Не то…
— Даже не знаю, мальчики, — вздохнула я демонстративно. — Разве что вы сейчас очень быстро отсюда уберётесь.
Просить дважды их не пришлось. Тот самый Курти, надо сказать, так и не пришёл в себя. Он попытался проблеять ещё что-то напоследок, но друг ухватил его покрепче и потянул прочь из переулка.
Я судорожно вздохнула. Та крупица отваги, которая распалила моё сердце и заставила броситься на защиту Виктора, улетучилась без следа, и волной нахлынуло такое тошнотворное ощущение беспомощности, что я обхватила себя руками и замерла. Хотелось поскорее вернуться домой.
Мне не было страшно встречаться с привидениями в кусадьбе (разве что немножко), не было страшно резко поменять свою жизнь и прикинуться другим человеком (я просто волновалась). Но вот открытые конфликты всякий раз пугали меня и выбивали из колеи.
— Госпожа, — Виктор опустился на одно колено, с искренним беспокойством заглянул мне в лицо. — Вам плохо?
— Не очень хорошо.
Каждое слово я выталкивала с таким усилием, будто до сих пор сидела в лавке Бегдаль и слушала, как она бесстрастно рассуждает о том, что Торви Золотой Топор может сделать с моим почти бывшим мужем. Короткая яркая вспышка боли ударила по вискам.
— Знаете что, — Виктор аккуратно приобнял меня за плечо и повёл вперёд, — давайте-ка присядем, я знаю чуть дальше прекрасное местечко, где подают вкуснейшие холодные напитки. Уверен, это пойдёт вам на пользу.
Я не возражала.
* * *
В этой части города мне доводилось бывать редко. Виктор завёл меня в крошечную забегаловку, которая пристроилась сбоку от книжной лавки. Внутри — окрашенные в лавандовый стены, всего пять маленьких столиков, миловидная девица лет двадцати за стойкой.
