Получается честно, разве нет?

— Торви и его клан похитили моего мужа, Бозо, — ответила я. — Точнее, уже бывшего мужа, но это совсем не важно… Ему что-то нужно, и это «что-то» вроде как может дать только Бозо. Я предлагала себя взамен, но нет.

Бегдаль посмотрела на меня с нескрываемым беспокойством.

— Хорошо, что он не согласился. Вам бы паршиво пришлось.

— Я отнюдь не беззащитна, и к тому же чародейка, — возразила я.

— Дурацкая шутка. Попробуйте-ка представить, что на вас наступает гном с секирой наперевес, — предложила Бегдаль. — Как вы поступите? Заколдуете метлу, чтобы она его отхлестала? Или, не знаю… улетите на ней?

Я не стала говорить, что даже заколдованная метла, скорее всего, меня бы не выдержала. Тяжеловата я для полётов. То есть чисто теоретически, если усилить заклинание подходящим талисманом… Хотя нет. Лучше даже не пытаться.

— Торви Золотой Топор и его клан — изгнанники. А изгоняют у нас, знаете ли, отнюдь не за плохое чувство юмора, — Бегдаль хмыкнула. — Иначе каждая благородная гномья семья стала бы вполовину меньше. Ну да ладно… Слушайте, раз пришли.

— Для начала я должна спросить, госпожа Логмир. Что вы знаете о гномах?

Я смутилась.

— Работала с одним из ваших кланов пару раз — и только. Мы, по сути, и не пересекались почти. Сложно говорить о полном впечатлении. А в остальном… Знаю, что вы — прекрасные ювелиры, владеющие даром, знаю, что бываете иногда уж слишком упрямы. Не жалуете стихийников земли. Семьи у вас большие, и чаще всего клан — это одна полноценная семья, но случается и такое, что к нему присоединяется кто-то со стороны. Я права?

Бегдаль кивнула, натянуто улыбнувшись:

— Ну, насчёт «упрямы иногда» вы, конечно, здорово преуменьшили. Я прекрасно понимаю, что порой мы бьёмся до конца за точку зрения, которая не стоит в итоге даже мелкой монетки. Но таковы гномы.

— Лучше так, чем предать себя.

— Тут вы правы.

Она неспешно подошла к двери и повернула табличку на бечёвке. Теперь сюда точно никто не мог войти: посетители подумали бы, что лавка закрыта. Но этого Бегдаль показалось недостаточно, и она, вынув из кармана талисман, повесила его на дверную ручку.

По тёмному дереву побежали искры — такие синие, что стало больно глазам, ярче даже, чем Северное море в солнечный день. Сама я, впрочем, никогда его не видела, но Агнета писала подробнейшие письма, до того увлекательные, что мне невыносимо сильно захотелось побывать в Ледяной империи. Прежде я и не задумывалась об этом: ну кому может понравиться край, где царит вечный холод?

Однако моя дочь сумела разглядеть его истинное очарование и щедро делилась впечатлениями.

— Клан Золотых Топоров, сколько я их помню, никогда не мог удовлетвориться тем, что имел, — с горечью произнесла Бегдаль. — Поймите правильно: все мы охочи до богатства, этого у нас не отнять. Золото, серебро, благороднейший мифрил, драгоценные камни… Мы готовы прорыть насквозь самую высокую гору, добраться до дна самой глубокой шахты, лишь бы отыскать то, что станет мило нашему сердцу, а соседей заставит корчиться от желания обладать.

Когда-то мы жили в славном королевстве. Я, конечно, этого уже не застала, но мне рассказывал дед, а тому — его дед… Гномы процветали и мастерили из камней и металлов вещи столь диковинные, что самыми частыми гостями королевского дворца были правитель эльфов и его свита. Он приобрёл невиданной красоты ожерелье для любимой супруги, многочисленные браслеты с разноцветными каменьями — для юных дочерей.

Вот только наши славные предки не знали, когда нужно остановиться. А вы наверняка понимаете, что делать это стоит вовремя, — Бегдаль отвернулась и быстро утёрла глаза, и я из учтивости притворилась, что не заметила этого. — И однажды на запах их богатства явился дракон.

Она умолкла, явно собираясь с мыслями.

Дракон… Даже представить тяжело. Казалось бы, в Нирле ты можешь повстречать кого угодно (включая вампиров) — но драконы исчезли с лица земли давным-давно. В детстве я прочла множество сказок о них, гигантских ящерах, одержимых блеском сокровищ.

— Что стало с королевством? — спросила я, едва осознав, что перешла на шёпот.

— Ничего хорошего, — покачала головой Бегдаль. — Дракон сжёг всех, до кого сумел дотянуться, а остальных сожрал. Выжил только наследный принц. Он долго странствовал по миру. Приходил в другие земли, где жили гномы, требовал, чтобы они сплотились и отбили королевство у дракона. Кое-кто даже отозвался на его зов. Чуть больше десятка сородичей, даже не полноценный боевой отряд…

Я закрыла глаза. Рассказывала Бегдаль до того живо и прочувствованно, что у меня сердце болело и за слишком жадных, но всё равно славных гномов королевства, и тем более — за одинокого принца, который так мечтал вернуть себе дом.

— Они всё равно туда отправились, верно?

— А вы догадливы, госпожа Логмир. Ничто не может встать между гномом и его владениями. Ничто и никто. Даже если ради возвращения домой придётся сразиться с драконом… Но все погибли, разумеется. Никто не уцелел.

Вот только, — Бегдаль прищурилась, — принц успел оставить после себя кое-что. Была одна девушка, не из знатных… Когда он отправился в тот проклятый поход, она поняла, что носит его ребёнка. И, уж поверьте, она с самого детства вбивала малышу в голову, что он — сын того самого принца и достоин только лучшего.

— Вбивала?.. — переспросила я. — Не буквально, надеюсь?

— Нет, что вы. Наши дети растут в нежности и заботе. Просто она избаловала его донельзя, вот и всё. К тому же иногда наряду с обыкновенными прорастает дурное семя, и на свет появляется хищный цветок. Сын наследного принца был точной его копией.

— Предполагаю, он так и не оставил идею вернуть королевство деда.

— Тут вы ошиблись, — Бегдаль, кажется, впервые с начала нашего разговора искренне улыбнулась. — Он был столь же упрям, но вместе с тем и хитёр. Понял, что ловить в королевстве, захваченном драконом, нечего. Однако… Видите ли, он поклялся сделать всё, чтобы подобное больше не произошло. Сделать гномов сильнейшими созданиями на земле — любой ценой.

Так и появился клан Золотых Топоров. Исключительный случай, пожалуй, за всю нашу богатую историю. В его основе не было сплочённой семьи — Гриви выбирал лучших из худших. Тех, кого боялись родные, тех, кто не брезговал вонзить близкому нож в спину. Долго терпеть это, конечно, никто не стал, — Бегдаль фыркнула, не скрывая своего презрения, — наши предки неплохо их отделали. Кое-кого убили. Остальных клеймили как изгнанников, чтобы каждый гном, что повстречает их на пути, знал: у них нет права ни на кров, ни на ночлег. Золотые Топоры впредь не сумеют взять в жёны дочерей славных кланов, ни с кем не породнятся. Вот только…

Она не договорила, но слова и не требовались. Я поняла, о чём шла речь, и мне стало не по себе.

— Они крали девушек, верно? Уводили в рабство, брали силой?

— Всё так, — подтвердила Бегдаль. — Благодаря этой мерзости их клан продолжал жить. Кое-кто из старейшин поговаривал, что надо перебить Золотых Топоров до последнего. Твердил, что это обезопасит детей, а затем и внуков. Но гномы, помимо прочего, ещё и милосердны. Многие попросту не сумели бы поднять секиру на некогда близкого сородича. Ведь Гриви из каждой семьи умудрился кого-то завербовать…

Картинка помаленьку складывалась — и, надо сказать, совсем не радовала. Выходит, Торви — прямой потомок того самого наследного принца. Но ради чего он вообще явился в Нирль? И где умудряется скрываться? Город небольшой, гномы бы давно заметили чужака.

На мгновение я сильно пожалела, что отдала бусину с бороды стражникам. Может, у гномов есть свои способы находить сокрытое? Магия камня и металла наверняка помогает им в этом — иначе они не обнаруживали бы под землёй редкие минералы и залежи мифрила. Насколько мне известно, в таком деле недостаточно просто копать дальше.

— У вас есть догадки, почему Торви явился именно сюда? — спросила я.