Какое облегчение! А то иногда тащишь с собой сумку лишь ради того, чтобы положить в неё пару талисманов — защитный и для связи. Хотя первый, конечно, лучше носить на теле. Но ведь бывают такие платья, что ни единой лишней побрякушки не возьмёшь…
Под кроватью я обнаружила две одинаковые пары туфель — опять же чёрных, матовых, на широком устойчивом каблуке. Для беготни по лестницам я предпочла бы что-то на плоском ходу, но, ясное дело, новая должность обязывает.
Удивительно, но в шкафу не нашлось чепчика. Виктор, должно быть, посмотрел на короткую стрижку Беттины и пришёл к выводу, что прятать тут особо и нечего. С другой стороны, а готовка как же?.. Едва ли вампирам понравится, если в ужине обнаружится пара-тройка чёрных волос.
Что ж, в крайнем случае раздобуду чепец сама.
Я прислушалась и, удостоверившись, что никто не приближается к двери, принялась переодеваться. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел талисман! Понятно, что творениями магов пользуются и обычные люди, куда без них, но тот же Виктор наверняка начнёт расспрашивать, что это за талисман и для чего он служит. Кроме того, я хорошо запомнила его слова. Лучше не размахивать у любого из Темнотищевых перед носом магическими вещицами.
И юбка, и блуза оказались почти впору — разве что сидели чуть-чуть свободнее, чем следовало бы. Чтобы этого никто не заметил, я стянула завязки фартука потуже, подчеркнув талию. Волосы, уже привычно торчащие в разные стороны, зачесала назад маленьким гребешком, который отыскала тут же, у зеркала. Вышло так себе, но я уже поняла, что волосам Беттины и боги не приказали бы улечься аккуратно. Зато открылся лоб, высокий и гладкий.
Надо же… Всё-таки выдуманной мною чародейке с погасшей искрой повезло с чертами лица. Было в ней что-то от аристократки — нынешней, разумеется, а не былых времён. Аристократы прошлого легко узнавались по светлой коже и длинным клыкам, а Беттина Ло походила на них, как жаркое летнее солнце на луну.
Я вдоволь покрутилась перед зеркалом и лишь за миг до того, как покинуть комнату, снова подумала о Бозо. Тревога с удовольствием, урча вгрызлась в меня, скользнула под рёбра и стиснула ледяными пальцами сердце. Казалось бы, я совсем не должна печься о нём, но двадцать пять лет так просто из памяти не сотрёшь.
Хватит. Хватит! Городская стража прекрасно разберётся и без моего участия.
И всё-таки… Кому он мог понадобиться?
— Прекращай, слышишь? — громко заявила я отражению. — У тебя сейчас другие заботы.
На третьем этаже было пусто и тихо. Пусть в доме и царила разруха, у меня дух перехватило от сложившейся картины: утреннее солнце хлынуло сквозь то самое выбитое окно в противоположном конце коридора, прямо рядом с лестницей, и залило всё вокруг. В его лучах танцевали пылинки, которые так и стремились осесть на белоснежном фартуке — ну да пикси с ними.
Под золотистым солнечным светом кусадьба преобразилась и больше не казалась такой мрачной и унылой. Я осторожно глянула вниз, стараясь не подходить к перилам вплотную: со второго этажа уже доносились голоса.
— Слышала, прислуга явилась, — сказала Николина резко. — Уж надеюсь, что она не оставит нас без завтрака!
Короткий низкий смешок заставил её умолкнуть.
— Ты разве не помнишь, что отец сказал? Вчера привезли кое-что из «Феникса и курицы», только разогреть осталось. Или тебе это не под силу?
— Думай что говоришь, засранец.
— Ради всего святого, опять вы собачитесь с самого утра.
Последняя реплика могла принадлежать только маленькой Вассе, но теперь её голос звучал совсем иначе — от той стеснительной девчонки, которая предстала перед отцом и Беттиной, не осталось и следа. Она тянула гласные так, словно разговор с братом и сестрой казался ей скукой смертной, а ещё в тоне прослеживались те самые металлические нотки, которые я в первую нашу встречу различила у Виктора.
Вот тебе и скромница! Возможно, не я одна здесь ношу маску — просто Вассе для этого не нужны ни талисманы, ни зелья.
Алеко и Николина попрепирались ещё какое-то время, а потом потянулись на первый этаж, в сторону кухни. Васса ступала за ними, и спина у неё была идеально прямая, точно она не завтракать собиралась, а на приём к императору.
Да уж, мне предстоит узнать об этой троице ещё очень и очень много…
Заходить в их спальни я, конечно, не стала. Виктор, когда устраивал экскурсию, позволил лишь мельком заглянуть внутрь — и, как по мне, правильно сделал. Уверена, Агнета вышла бы из себя, позволь я горничной изучить её комнату, пока сама она где-то гуляет. Мне, безусловно, придётся убираться у Алеко, Николины и Вассы — но они должны сами впустить меня. Так будет правильнее.
Я хихикнула, вспомнив ещё один расхожий миф о вампирах: они, мол, не могут переступить порог дома, пока не пригласишь их войти. Можно было спросить у Виктора, так ли это, но чутьё подсказывало, что людям годами скармливали очередную нелепицу.
Скармливали… Постойте!
Какая же я дура! Виктор благосклонно позволил мне в прошлый раз задавать любые вопросы о вампирах, и я напрочь забыла про главный: правда ли, что им обязательно нужно минимум через день пить кровь, чтобы жить? Человеческой едой, очевидно, они не брезгуют, но жаркое, кексы, пирожки с ягодами — всё это можно есть и удовольствия ради. А вот кровь…
Да уж, Ида. В чьём случае возраст пришёл один, так это в твоём.
Сейчас, ясное дело, лезть к Виктору с расспросами поздновато. Или нет? Можно предположить, что поставка крови тоже входит в обязанности горничной, и тогда я точно должна наверняка знать, как всё устроено.
Вслед за Темнотищевыми я спустилась на первый этаж: делать на втором, где располагались одни лишь спальни, нечего. Громкий резковатый голос Николины доносился из столовой; ей вторила Васса — но сейчас я перестала вслушиваться, как только поняла, что Виктора там нет.
Не оказалось его и в гостиной. Ну надо же… Значит, он выскользнул из дома, пока остальные наслаждаются завтраком.
Как будто бы не совсем типично для любящего отца, верно?
С другой стороны, теперь его дети могут просто кликнуть горничную — проблем-то. Я и сама бы наверняка воспользовалась случаем прогуляться под утренним солнцем, пока никто не требует моего внимания.
Ага, вот и ещё один миф — якобы вампиры гибнут под солнечными лучами. Когда я приходила знакомиться, Николина, Алеко и Васса вернулись домой посреди дня, и ни зонтика, ни тяжёлых мантий с капюшонами при них не было. Так и знала, что это очередная ложь.
Хм… Выходит, кровососы-то почти ничем от нас не отличаются. Разве что живут намного дольше. Ну, и иногда вгрызаются в чьи-нибудь шеи, чтобы не помереть.
Я решила побродить пока по первому этажу, тем более что здесь было чем полюбоваться. Ноги сами понесли меня в огромную ванную — совсем не то, что закутки, совмещённые со спальнями. Должно быть, эта комната принадлежала Виктору. Или время от времени туда захаживали все, чтобы расслабиться и провести вечер в полном уединении.
Посреди ванной красовалась огромная чаша в форме ракушки — роскошь на грани с безвкусицей. Сомневаюсь, что её приобрели Темнотищевы. Досталась, наверное, от прошлых владельцев кусадьбы. Когда ты постоянно в дороге, не до таких покупок.
Не удержавшись, я огладила рукой холодный волнистый край. Вместительная штучка, ничего не скажешь: я по праву считала себя обладательницей довольно-таки пышных форм, но в такой ванне легко улеглись бы целых две Иды, и притом с удобством.
Хотя, если подумать, это даже опасно. Было легко представить, как вымотанный донельзя Виктор в конце сложного дня решает принять ванну, ложится в эту чашу — и, крепко заснув, соскальзывает на дно. И даже если представить, что взрослый человек или вампир сразу же проснётся и вынырнет… А вдруг это будет, скажем, Васса?
Вдоль позвоночника пробежала ледяная вереница мурашек — старые знакомые, вечные спутники любого, кто обожает накручивать себя, живёт бок о бок с паранойей, а по вечерам к ним в гости захаживает добрая приятельница тревога. Мало кто способен вообразить, каково мне было отпустить дочь к Ульриху. Ледяная империя — суровый и беспощадный к чужакам край, а ворчливый старик-кузнец — далеко не образчик гостеприимства. Но Агнета рвалась учиться с упорством кентавра, таранящего ворота, и я не смела ей отказать. Тем более с таким даром оружейника оставаться в Нирле — вопиющая глупость.
