Агата, украдкой оглянувшись и не обнаружив рядом никого из знакомых и не очень лиц — отойти дальше по берегу и уснуть в высокой траве под охраной костяка-наблюдателя оказалось хорошей идеей — потянулась и обняла мужа. Без единого слова, но слова и не были нужны. Только прикосновение и живое тепло.

Прикосновения к кому-то, когда на теле нет брони, а в руках — клинка, были для Агаты роскошью. А уж прикосновения к любимому мужчине… Они отзывались дрожью в теле и понятными, пусть и не совсем уместными сейчас ощущениями.

Валентин ответил на объятия, прикасаясь к шее мягкими пальцами, словно пытаясь что-то найти на коже. Отстранился и поймал ее взгляд:

— Я тебя ведь не отговорю, верно? Хочешь лично убедиться, что все пройдет как надо. Все проконтролировать.

— Ты говоришь это потому что хочешь контролировать меня, — не удержалась Агата. — И не откажешься от того, чтобы пытаться делать это снова и снова.

— Не откажусь. Как и ты — от своего стремления лезть на рожон и за всем присматривать.

— Разумеется, — Клинок лукаво улыбнулась, заметив, что и Валентин бросил взгляд по сторонам, словно удостоверяясь, что прибрежная растительность достаточно высока.

Понимал ли он, что для измененного обоняния многие вещи — вовсе не тайна?.. Агата никогда не спрашивала. И не думала о том, какую магию целители способны применять без слов и жестов.

Она провела рукой по черным как смоль волосам мужа.

— Никто из нас не откажется от своего. И все же есть вещи, в которых я готова уступить… Ненадолго, — она быстро и резко впилась в губы Валентина.

Он ответил, сначала сдержанно, потом распаляясь все больше и больше. Отстранился на мгновение и заметил:

— Даже тут ты все контролируешь.

— Лишь проявляю инициативу, — Агата растянулась на траве, потянув Вэла за собой, — только это.

Когда солнце зашло за горизонт, Клинок, успевшая и сполна насладиться редким моментом передышки, и искупаться в водах Стремяжной, и, не без помощи мужа, — могла бы и сама, но зачем отказываться? — надевшая доспехи, вместе с остальными выбранными для вылазки бойцами погрузилась в лодки. На плече у провожавшего ее Вэла сидел Тча, нахохлившийся, словно большая птица. Агата не в первый раз задумалась, чувствует ли что-нибудь бывший некромант в нынешнем облике. Что-нибудь из исходящего от нее. Но этот вопрос был из тех, на которые она не хотела бы знать ответ.

Короткие и тихие прощания — и все заняли свои места.

Мото, занявший место на корме первой из трех посудин, выкупленных или одолженных у местных рыбаков, казался почти незаметным в ночной темноте.

— Просто вперед? — уточнил он.

Инкитэ, севший рядом с Агатой, кивнул.

— Пока — да. Но я скажу, когда надо будет повернуть и пойти по притоку.

Клинок перевела. Фроантийский Инкитэ был очень так себе, а Мото не особо понимал по-рутенски.

— Хорошо. Лодки — не ваша костяная посудина, плавающая не лучше местных кирпичей, так что домчу быстро.

Тониец прикрыл глаза. Миг — и Агата почувствовала, как лодка мягко тронулась с места, двигаясь против течения без всяких весел или «винтов». Клинок оглянулась — остальные две посудины поплыли следом.

— Я доведу вас до старых лабораторий, — негромко проговорил Инкитэ Агате и сидевшему рядом Варнэ, — там действуйте сами. Мне нужно будет посмотреть на схроны. Их не должны были найти, и если это так, то можно будет ударить в нужную точку из-под земли. Город стоит в гигантском кратере чудовищного взрыва. Древние постарались… И они же обнажили магорудные жилы, пронизывающие Граничные Горы и тянущиеся по предгорьям. Рутены давно их копают, под Руттой ничего не осталось еще когда я тут был в прошлый раз. Весь город стоит на тысячах старых шахт… Раньше некоторые горожане вообще жили под землей. И из этих шахт много куда можно попасть. Главное — ударить в нужное время. Доверишься мне, фахашма?

Клинок осторожно кивнула.

— Тогда вытяни руку. И дай какой-нибудь нож.

— Зачем?

— Средство связи. Фахашма чувствует тех, кто клялся ее роду, но в городе это… сложно, — Агата отвела глаза, понимая, что лич намекает на ее скромные некромантские умения. — Потому мы можем разделить немного энергии. Скрывай ее так же, как и свою, если понадобится.

— Маяк, — пояснил Варнэ, — «маяк мертвецов».

— Мертвеца, — уточнил Инкитэ, — это, все же, моя энергия.

— Это как связь с Тча? — уточнила Клинок.

— Вроде того. Только его узы — по природе конструкта, кость к кости, мои — по природе энергии. Разница небольшая. Ощущения, может, будут и не очень приятными, но это ненадолго.

Агата принялась снимать перчатку и наруч.

Рисовал Инкитэ быстро, резко, вспарывая кожу ножом Варнэ. Потом стянул свою перчатку — и крошечная капля клубящейся тьмы стекла с его нематериальной ладони. Упала в рисунок — и Агата на миг прикусила губу. Казалось, словно руку обожгли до кости. Чернота прошла сквозь кожу — и затаилась, просто существуя в теле.

— Дашь знать, где нужно будет атаковать, — буднично откликнулся Инкитэ, — и я приду вместе со всеми, кого успею поднять. И не думай о прелатах — эту войну, как я уже сказал, выигрывать не нужно, так что вы, при необходимости, справитесь и без меня.

— Ваши знания… — начал был Варнэ, но лич лишь покачал головой.

— Я все сказал.

Агата кивнула. Она не была уверена, чего больше в этом высказывании — желания Инкитэ убедить в ее в своей преданности или предупреждения о намерении. Но, в любом случае, Подставлять под удар лича она не собиралась.

Мото быстро вел лодки по Стремяжной, но замедлился, когда пришлось пробираться по узким предгорным речушкам, рискуя то сесть на мель, то пропустить нужный поворот. Инкитэ часто сверялся с картой и давал не совсем ясные указания, и ближе к рассвету Агата уже решила, что затея обречена на провал и придется возвращаться ни с чем. Но лич все же нашел нужное место. Предложил разбить лагерь в небольшой долине между парой не самых высоких скал и долго бродил у подножья одной из них, недалеко от истока безымянной речки, по которой сюда и добрались.

Лишь когда солнце уже прилично поднялась над вершинами, Инкитэ вернулся и по-рутенски обратился к Юрию, который при приближении лича побледнел, но кивнул.

— Ты нашел вход? — уточнила Агата.

— Именно. Его завалили и природа тут поменялась, но он все еще там, где я помню.

Клинок понадеялась, что сейчас они наконец войдут в старые шахты и станет ясно, что Инкитэ не ошибся, что весь их план может сработать, но зря. Приготовления алхимика, как оказалось, требовали времени.

Юрий закончил лишь к вечеру. Агата, успевшая поспать и вновь «насладившаяся» отвратительным на вкус «питательным батончиком», следила за его действиями с плохо скрываемым нетерпением — стоило закончить все побыстрее только для того, чтобы нормально поесть.

Теперь кусок лесной поляны у скалы занимала отвратительная, неприятного вида масса, бывшая, как догадывалась Агата, расплавленным камнем. Юрий длинной сборной лопатой из странной стали убирал ее прочь от не самого широкого лаза, за котором царила непроницаемая даже для глаз Клинка темнота.

— Или это естественная пещера, или мы у цели, — негромко заметил Ингвар.

Юрий молча достал из принесенных вещей два десятка знакомых Агате светящихся палок, которые алхимики любили использовать вместо ламп и факелов. Попросил на рутенском — и один из хольдов Ингвара перевел остальным. Несколько реплик — и северяне принялись помогать собирать котлы, склянки, перегонный куб и прочие инструменты алхимика, до того покоившиеся на раскладном столе и нескольких раскладных же треногах. Судя по всему, Юрий не в первый раз уже занимался чем-то подобным в полевых условиях.

— И чего мы мучились с Оршаком? — хмыкнул Варнэ. — Проплавили бы стену — и все.

— Не получилось бы, — Ингвар, не участвующий в помощи алхимику, только головой покачал. — Я, как узнал, что они такое могут, предлагал ярлу, Владимиру. Но он ответил, что крепостные рутенские стены отличаются от природного камня, строители защищают их от таких трюков. Да и долго готовить, долго использовать, никто в бою не даст времени на это. Проще взорвать или перелезть.