И эта воронка шла прямо на приближавшиеся корабли. Ветер усилился настолько, что Агате пришлось вцепиться в дерево, чтобы не упасть. Мир осветился яркой вспышкой — и в воды бухты ударила молния, на мгновение озаряя все вокруг безжалостным белым светом. Клинок несколько раз моргнула, но уловила момент, когда гигантская воронка энергии настигла стремившиеся к бухте корабли.

Миг — и ближайший из них влетел в центр смерча. Агата сквозь струи дождя едва-едва, но видела, как исчезает белый парус. Еще миг — и молния попала во второй корабль, на миг осветив его яростным, сжигающим все светом. Клубок синих энергий рванулся к бухте, словно охотничий зверь.

Треск одного упавшего дерева, другого, третьего… Агата, чувствовавшая приближение огромной по силе магической энергии, ощутила, как потоки синего и голубого смяли «слабого» конструкта, растерзав его черноту своим присутствием. Она приказала второму плыть к берегу, а сама замерла пытаясь понять, что делать, как сразиться с таким врагом… Но безумие синевы начало отступать. Не то получило новую цель, не то просто решило вернуться на морской простор, опасаясь вылететь на крошечной островной берег и застрять там. Неподалеку с треском упало еще одно дерево.

Агата глубоко вздохнула, медленно-медленно разжимая хватку. «Ее» дерево устояло, пусть и продолжало громко скрипеть на ослабшем, но не унявшемся ветру. Холодные морские воды доставали до щиколоток.

— Мир сошел с ума! — пробравшийся к ней Даниэль перекрикивал ветер. — Вутоны прорываются к людям!

— Вутоны? — Агата подошла ближе к хольду, перебираясь через поваленные деревья.

— Водные великаны, дети Райтана и Отара, уничтожающие все живое! Их не видели много столетий. Говорят, они появляются, когда близок Конец Времен!

Агата усмехнулась. Спокойные времена и вправду закончились. За несколько месяцев жизни на Тоате она слышала истории о «Великих Гибельных Ветрах». Пожилой Домиан объяснил тогда, что так местные называли водно-воздушных элементалей, появлявшихся из Перерожденных магов соответствующих стихий. Те быстро начинали притягивать к себе воду или воздух, превращаясь в смерчи и теряя разум. Изредка их видели далеко на западе, там, где когда-то находиилсь тонийские острова. Говорили, что их тянут туда какие-то «меридианы магии». Такие существа никогда не жили долго и никогда не подходили к восточной части Синих Земель. Но теперь все изменилось.

Мысли о Домиане и о поместье на скале чуть притушили плавящую разум злость на прелатов. Все же и среди них встречались разные люди. Как, наверняка, и среди некромантов и всех остальных магов и неодаренных Середины Мира.

— Слушай, — Даниэль придвинулся к ней и теперь не кричал, хотя и говорил громко, — я был там, в черноте, и я вышел из нее к свету потому что со мной говорила ты. Не какой-нибудь умный некромант, рассчитывающий все наперед, не королева, рожденная управлять другими, а ты, Агата. Со своим благородством, искренностью и готовностью спасти жизнь каждого, кого сможешь, даже врага, ясно? И вообще — один шанс всегда можно дать, как вы с Лианой дали его мне.

Клинок слабо улыбнулась. Хотела возразить, но хольд не дал, продолжив:

— Хочешь того или нет, но тебя будут помнить как Рагнара. И дольше. Благородная воительница, нашедшая свой трон и народ на чужбине, и всегда готовая поступать по справедливости. Или я — не скальд. Я, кстати, уже придумал песню про наш поход, как доберемся до корабля — сыграю.

Агата чувствовала, что переупрямить Даниэля у нее вряд ли выйдет. Да и не хотелось, на самом деле. Мир сошел с ума, и все, что оставалось — пытаться вернуть ему равновесие так, как она могла и умела.

В капитанской каюте Ой-Тере было тесно. И потому, что туда набились сразу пятеро живых, и потому что все они, кроме Агаты, старались держаться подальше от присевшего на стул в углу Тивана. Еще один стул заняла его костяная мартышка, на третьем расположилась треуголка, тогда как и Саид с переводчиком, и Лионель с Тольдо кое-как вместились на гамак. Выглядело это нелепо. Агата, с самого начала предлагавшая провести «совет» на костяном корабле, где для этого имелось отдельное помещение с вычурным костяным столом, не знала, смеяться ли ей или раздражаться из-за очевидного страха собравшихся. Даже Ой-Тере опасался лича. Впрочем, Агата сама бы наверняка нервничала, если бы не понимала, что может в любой момент его уничтожить.

Боль в голове ослабла, но не ушла даже за те два дня, которые они потратили, дожидаясь прибытия остального «флота». Агате совершенно не хотелось обращаться к корабельному врачу Лионеля, а Рома, осмотрев ее, лишь заметил, что мозг — штука сложная, и вообще лучше, чтобы кости черепа не соприкасались со стенами и другими твердыми предметами. А то Клинок этого не понимала… Но хотя бы соображала она терпимо.

— То есть ты хочешь идти к Ильтоирану? Опять? — Ой-Тере первым из собравшихся нарушил тишину, установившуюся после того, как Агата объяснила свой план.

— Да.

Тольдо сглотнул. Покосился на молчаливого лича и проговорил:

— Не то чтобы я грезил о том, чтобы участвовать в планировании нападения на собственную родину, но почему не Гаот, например? Там сейчас почти не осталось флота, с десяток мелких фроамонов и пару джонок вы со своими возможностями осилите. Тамошний губернатор не слишком храбрый человек, не думаю, что он заставит своих жителей сражаться до последней капли крови при возможных… альтернативах, скажем так. Гаот — крупный торговый центр не только Первого Хребта, но и Второго. Как только весть о его сдаче разнесется по островам, симпатии многих сомневающихся склонятся на сторону Хартии и старых союзов…

— Брат? — прошелестел Тиван.

Тольдо побледнел.

— К-кто?

— Твой брат хочет власти? Или племянник? Ты туповат для политика, город себе не возьмешь. Значит — брат.

Тольдо сглотнул и в полной тишине признался:

— Жена.

Лич потер руки. На взгляд Агаты звук шелеста костей походил на аплодисменты.

— Удивил. Думаешь, если окажешься на стороне победителя, то получишь место в Совете Капитанов, а благоверная станет губернатором Гоата?

— Едва ли, — было видно, что Тольдо на самом деле раздумывал об этом, но отмел для себя такую возможность. — Однако у поддержавшего победителя больше шансов на лучшее положение, чем у сражавшегося за проигравших.

Лич вновь потер руки.

— А ты не промах. Убедил себя, что идешь на все ради семьи… Интересный смертный.

Тольдо поджал губы.

— Думаю, нам и вправду потребуется новый Совет Капитанов, — поспешила вмешаться Агата, — после того, как церковники уберутся с островов. И новые губернаторы не из тех, кто потакал сборам церковного флота.

— У Доро есть мнение на этот счет, — подал голос Ой-Тере.

— Думаю, он должен понимать, что не сможет получить абсолютно все. К тому же в любом правительстве лучше иметь людей разных взглядов, не так ли?

Агату раздражали вечные дебаты в Бессмертном Совете, но она могла представить, каким бы стал Некрос, правь там одни Цепи или одни Книжники. Первый вариант ее не устраивал, да и второй, в общем-то, тоже — одна наука не спасет от соседей с даалис или еще кого-нибудь.

— Так или иначе, пока рано делить неубитого медведя, — продолжила Агата, — но, уверяю, Некрос не забывает союзников. К тому же на Гоат мы действительно пойдем, но только после того, как побываем на Ильтоиране. Оплот церковников должен пасть. К тому же это место неплохо защищено, и его защитники, если оставить их без внимания, легко ударят в спину нам или нашим союзникам.

— Повелитель Песков готов выступать, — проговорил Саид, — они укомплектованы настолько хорошо, насколько это возможно.

— Прекрасно. Благодаря помощи Тольдо и Лионеля у нас с вами есть все маршруты армады, так что после этого собрания передадим им координаты. Собственно, план прост: мы с вами отправимся к оплоту власти церковников, символу их господства на островах, а наши союзники доберутся до основной части армады и начнут с боями продвигаться с востока на запад, уничтожая всех, до кого дотянутся. Мы же после Ильтариона отправимся на Гоат, доносить, скажем так, до Совета Капитанов изменившееся положение дел и разгонять Картель. После новый Совет будет вместе с Тиваном ловить тех, кто останется слишком уперт, чтобы сложить оружие.