— Понимаю, — немного грустно улыбнулась Агата. И, решив, что терять уже нечего, добавила: — Я помню, что ты обещал прославить меня в песнях.

— Непременно, — серьезно подтвердил Даниэль, — слово скальда. Я уже начал придумывать строки, но история пока не закончена.

Агата кивнула. До завершения еще осталось очень и очень много.

Хольд подмигнул и, развернувшись, направился к порту. Клинок же продолжила путь.

У самой таверны ее перехватили еще раз, теперь Джамаил.

— Слышал, ты хочешь сама вернуться в Некрос?

— Не «сама», а «быстрее остальных». Часть флота церковников добралась до наших берегов, а я так застряла тут. Тча уверяет, что ему лететь к родным берегам не так уж и долго.

Йохр глубоко вздохнул.

— Слушай… Я говорил с Сойтой. Она не хочет возвращаться к церковникам. Она, кажется, вообще мало чего хочет, но… Может, есть способ избавить от этой Печати? У тебя ведь ее нет. Сойта знает еще нескольких Клинков, которые готовы покинуть сестринство. Таких же… Убивших своих Владельцев. Они могли бы помочь нам.

Агата задумалась.

— Если доставишь ее в Некрос, то, думаю, Печать получится снять.

Лицо Джамаила просветлело.

Агата видела далеко на западе темную пленку, нависшую над водой. Вспыхивающие молнии расцвечивали небо, подчеркивая силуэт гигантского смерча. Третьего увиденного за не такой уж и долгий полет к Некросу.

Вот оно, подтверждение того, что, как говорили островитяне, «погода словно взбесилась». Клинок надеялась, что корабли Амина обойдут бурю или, к тому моменту как они появятся здесь, эта самая буря уберется восвояси. Куда-нибудь еще дальше на запад, к руинам погибшей родины нонийцев. Можно было, конечно, поразмыслить о том, что смерч мог навредить и церковникам… Но злорадствовать Клинок не хотела. Она слишком ярко представляла, как такой вот шторм, уничтожающий все на своем пути, обрушивается на Совит. Или на Гиун-Сарай. Да даже на Форсион — может, церковники и твари, но простые люди-то в чем провинились?

Тча вновь взмахнул мощными крыльями. Дракон скользил в поднебесье, и с его спины воды Южного моря казались далекими, а встречавшиеся все реже и реже острова — крошечными. Несмотря на усталость и продолжавшее ныть плечо, Агата чувствовала себя почти счастливой. Она оставила Гаот позади. Да, может это было просто побегом, но все же бесконечные разговоры, примирение Хартии с Картелем, Коллегии с Советом Капитанов и все прочие «увлекательные» вещи остались позади.

Чутье подсказывало, что де Леври едва ли сильно поможет Таре, а члены Хартии вцепятся в членов Картеля и сторонников старого Совета Капитанов если не завтра, то на неделе. Но Агата на это повлиять уже не могла. Она лишь надеялась, что подробно проинструктированный Тиван не займется уничтожением всего и вся на своем пути. Впрочем, Рома обещал «сообщить, если что», а Саид после визита в Рутению собирался вернуться на острова и помогать в борьбе с оставшимися кораблями церковников. Агата предложила ему место в Совете, но йохр отказался наотрез. «Не моя земля». Возможно, он вновь собирал информацию для Повелителя Песков, и потому хотел свободы.

Сам Амин-Али, собиравшийся оставить один корабль в Гоате «на всякий случай», по просьбе Агаты перевел одного из своих связных-менталистов к Ой-Тере, и вскоре должен был направиться к берегам Некроса. Клинок догадывалась, что йохр собирался не только воссоединиться с остальным флотом, но и подчеркнуть свою личную роль в борьбе с церковной армадой. Молодой правитель Султаната явно рассчитывал сосредоточиться на отношениях с соседями по континенту, и был готов поступиться возможностями влияния на острова. Впрочем, Агата предполагала, что гавань Гоата скоро наводнят те йохры-торговцы, кто рискнет покинуть родные берега ради большей прибыли, и среди них почти наверняка будут глаза и уши Повелителя Песков.

Агате хотелось верить, что на острова не попадут мешки, наполненные «черной смертью», которую йохры в последние годы научились делать не слишком дорогой, используя какие-то свои, добываемые в горах, компоненты. Она плохо представляла, как дальше собирался действовать Амин-Али, но, как он сам говорил: «Время изоляции Султаната прошло». И Клинок, помня огромные базары и нрав йохров-торговцев, хорошо представляла, как они везут по островам «новую вещицу», способную топить корабли и разрушить крепости… Но чему быть — того не миновать.

Все равно если не разобраться с церковниками и их затеей по осветлению магов, то все пойдет прахом. На Гаоте рассказывали, что в некоторых местах Зеленые Земли стали даже слишком зелеными — растения менялись, росли слишком буйно и быстро, вытесняя людей с обжитых земель и не давая распахивать новые. Ходили слухи и о чудовищах… Хотя о тех рассказывали еще когда Агата была маленькой.

Клинок, оторвавшись от размышлений, заметила внизу корабль с желтыми парусами, оставивший за собой горящий остов фроамона и пылающую вокруг него воду.

Заметил это Тча.

— Огонь, как у Детей Пустоши, только иной и сжигает корабли… Мир изменился, — прошелестел дракон.

— Дети Пустоши?

— Рожденные далеко на севере, за рутенскими землями. Они пришли к нам в прошлый раз, вместе с другими воинами Союза. Дикари в странных одеждах из шкур, с узкими глазами и желтой кожей. Их было мало, но они умели приручать огонь… Или сами становились огнем, вспыхивая ярко и горя недолго. Один из них и убил сначала моих конструктов, а потом меня.

— Мне жаль.

— Это прошлое, фахашма. Оно было, его не изменить. Мы здорово разозлили всех в мире. Мало кто любит, когда ему указывают, что делать.

— Но я указываю тебе. И не только.

— Это — другое, фахашма. Я — инструмент. У меня есть разум и чувства, потому я подвел тебя на Гаоте. Но я — лишь инструмент. Мне нравится моя жизнь, но я создан, чтобы служить.

Агата хмыкнула. Так долгие годы считала и она… Да что там — сейчас служба просто изменилась. Теперь ее Владелец не какой-то конкретный маг, а Некрос и его народ.

— Ты рожден, чтобы служить, или для этой цели создан конструкт альфа-что-то там, в который тебя запихали?

Дракон издал скрежещущий звук, заменявший ему смех.

— А разве мы — разные существа, фахашма? Разве мы можем существовать друг без друга?

— Ты — можешь.

— Нет. Мы с Дорнэ много раз обсуждали это. Он может существовать сам, он — Перерожденный. Ему не нужно человеческое тело, он — самостоятельное существо. Я же погибну, если разрушится конструкт. Какое-то время, возможно, буду цепляться за кости, к которым меня привязали, потом перестану существовать.

— Не совсем, — Агате казалось, что в словах Тча мелькал страх. — Путь дальше естественен. Ты…

— Прекрати. Я забуду, кем был, что помнил, что любил и ненавидел. Любой проходящий через Изначальную Тьму, куда отправляются все души, теряет все. Вновь становится чистым светом — и возвращается в мир, попадая в новое тело. Вот только после этого пути ничего не останется от тебя прежнего, а если ты ничего не помнишь и не знаешь, кем был, то это — уже не ты, а кто-то иной. Так что если погибнет конструкт, то погибну и я.

Агата не знала, что ответить. Да и, если подумать, Тча был прав. Хорошо провожать отлетевшие души и думать, что таков порядок вещей. Но для того, кто теряет себя, смерть ведь совсем иная… Впрочем, Клинок могла припомнить творившееся еще недавно в Султанате. Некоторым людям точно не стоило сохранять воспоминания о себе самих.

Белый купол появился на горизонте, когда солнце давно перевалило за полдень, а Агата успела задремать. Так и спала бы, если бы ругань Тча не разбудила.

И ругаться было от чего — у побережья Некроса скопились корабли. Агата могла насчитать несколько десятков судов — часть жалась к гавани закрытого куполом Очера, часть неподвижно замерла чуть поодаль. Откуда их тут столько?..

Тча приблизился к берегу, и стало видно, что на побережье суетились люди. Через отравленные, измененные сырой магией земли тянулись всадники и Сияющие, занявшие какие-то странные, медленно двигающиеся платформы. То тут, то там шагали гигантские копии султанатских големов.