Взрыв сотряс мир, закладывая уши. Белая пленка защиты, закрывающая сосредоточие энергии света, перестала существовать. Один приказ Агаты — и сотни еще не успевших никуда воткнуться костей устремились к прелатам, уничтожая внешний круг жрецов. К внутреннему, оставшемуся без защиты, направился неразумный костяной дракон. Умертвия прокладывали путь сквозь расстроившиеся ряды Сияющих…

Копье с объятым белым наконечником воткнулось в грудь Тча. Миг — и свет набух, расцветая, разрывая на куски кости, раня саму суть конструкта-дракона. Тча камнем ухнул вниз.

Клинок попыталась направить внутрь дракона остатки еще шедшей по телу черноты. Удалось. Тча дернулся, резко выравниваясь — и Агата, из которой вместе с чернотой, казалось, ушли и все силы, свалилась с его спины.

Она лишилась опоры, но не успела даже испугаться. Свет вонзился в спину — и мир потонул в боли раньше, чем она ударилась о землю.

Агату окружала липкая, засасывающая чернота, вырваться из которой оказалось не так то и просто. Тьма там, в подземельях Триополя, была милосердной, эта же — болезненной. Но Клинок все же сумела кое-как выбраться из черного болота и медленно открыла глаза. Она обнаружила себя в светлой комнате, на кровати со странными столбиками — на одном из них восседала костяная птица. Миг — и птица встрепенулась, и, странно шелестя крыльями, вылетела прочь.

Агата еще раз моргнула. Повернула голову, стараясь игнорировать слабость, и поняла, что заходящее солнце проглядывало сквозь колонны за окном. Кажется, ее комната выходила на террасу.

Разум медленно пытался собрать прошлое из фрагментов. Безуспешно — она помнила лишь, как слетела со спины Тча и получила чистым светом. Спина все еще чесалось, и дышать было не то чтобы приятно, но Клинок, все же, села. Желания это сделать добавляло то, что за полуприкрытой дверью комнаты, где кроме кровати имелся лишь небольшой столик и апоклинтра, раздались быстрые шаги. Кто и зачем принес сюда любимую в Нескросе мебель, нужную чтобы есть лежа на боку, Агата понятия не имела. Спросит у того, кто придет…

Но ничего спросить она не успела. В комнату ворвался Валентин в непривычной темной мантии, и ничего не говоря, сел на кровать и обнял так, что затрещали ребра. Агата хотела что-то сказать, но не сумела проглотить ком в горле. Вдохнула знакомый уже, родной запах и обняла в ответ, утыкаясь в плечо.

Она дома. Где бы ни оказалась, но дома, с Вэлом, и…

Топот маленьких ног — и в комнату влетела Доминика, которую Агата не увидела, но ощутила. Ее магию, ее объятия. Пришлось пару раз моргнуть, чтобы прогнать вдруг появившиеся на глазах слезы.

Говорить не хотелось. Совершенно не хотелось, хотя Клинок и чувствовала, что должна. Должна узнать, что случилось, чем все закончилось, как Вэл выбрался из-под копыт…

Или не выбрался? Странное, пугающее подозрение кольнуло разум и Клинок выскользнула из объятий под недовольный вздох Доминики.

— Это не сон, верно? — говорила она хрипловато, словно боясь услышать ответ.

— Сон, сон! — в комнату вернулась костяная птица. Нет, не птица… Дракон. Только миниатюрный. — Кошмар, для меня так точно!

Агата сглотнула. Птица… Разговаривала. Точнее, шелестела, словно лич.

— Могла бы и спасибо сказать! Теперь я превратился в… это.

— Тча?

— Он самый, — «птиц» гордо устроился на столбике кровати. — Посадили тут смотреть, словно на цепь.

— Не сон, — мягко подтвердил Валентин. — Слава Богине.

У Агаты к этой самой богине имелись вопросы. Большие.

— Но ты давно спишь, — беззастенчиво влезла Доминика. — В этот раз больше трех дней.

— В этот?

— Мы несколько раз погружали тебя в сон, — пояснил Валентин, — так было лучше.

— Чем все закончилось? Осада снята? Йохры должны были атаковать берег, они добрались? И я падала, и…

Валентин поднял руку, останавливая поток вопросов.

— Доми, принесешь еду с кухни? Тча, присмотри за ней.

— Она в прошлый раз дергала меня за хвост! А я, между прочим, дракон! Хотя теперь и карликовый…

Агата протянула руку и провела пальцами по совсем небольшой костяной морде.

— Спасибо, Тча. Мне жаль, что так вышло.

— Ладно, ладно… Сам подставился. Пошли, младшая.

Дракончик подпрыгнул, расправил крылья и вылетел за дверь. Доминика посмотрела на Агату странно блестящими глаза и вприпрыжку направилась следом.

Стоило ее шагам затихнуть, как Вэл зашипел:

— Агата, ты с ума сошла⁈ Не притащи тебя Тча считай под ноги наставницы, демона с два бы мы с тобой разговаривали! Что, не было других вариантов? Да в жизнь не поверю! Еще и две незалеченных раны, сухожилия, зашитые и незатянувшиеся, истощение… Ты что творишь? Мне тебя во дворце запереть⁈

— Попробуй, — чувствовала себя Агата не то чтобы хорошо, но на мужа посмотрела мрачно. — Думаю, народ очень оценит. А еще больше оценит Иврейн.

— Не она просила тебя прилетать!

— А лучше было, если бы они закончили и проделали в Картаене дыру размером с Великую Юго-Восточную крепость?

Валентин глубоко вздохнул и потер лицо.

— У всего есть предел. К тому же мы готовили удар…

— Вас чуть не стоптала кавалерия! Как ты вообще выбрался?

Муж отмахнулся.

— Нежить их держала, а когда сзади рвануло, воодушевления у рыцарей света поубавилась, так что сами развернулись и сбежали. Вроде даже добрались до Очера, тут тебя Картэ с Варнэ лучше расскажут, мне как-то не до того стало когда мимо пролетел дракон с дыркой в полтела. Твой дракон.

— Превратившийся в дракончика… А с осадой что?

Вэл криво усмехнулся.

— Ничего про себя… Кто не успел добраться до Очера, тот пополнил фонд материалов. Тех, кто сдался, пока запихнули в тюрьму. Лиана считает, что ты будешь не в восторге от их казни, потому они ждут твоего решения. И едят, проглоты. Их почти полторы тысячи, кажется. Остальных добила нежить. Малые Завесы Света стоят. Картэ предположил, что церковники или будут собирать новую экспедицию к Картаену, или уплывут без своей команды прелатов. Уплыть они может и хотели, но приплыли йохры, сожгли все, до чего дотянулись, и взяли их с моря в кольцо. Наши очистили Совит от Сияющих, и из других городов выкинули церковников, так что, считай, теперь уже Очер и Витер в осаде и с суши, и с моря. Так что выдохни.

Агата не сдержала улыбки. И задала в общем-то куда более насущный вопрос:

— А где я вообще? И где уборная?

— В королевской лечебнице. Сейчас провожу.

— Сама дойду, — Клинок поднялась на ноги и глубоко вдохнула, пережидая мучительную слабость.

Плечо лишь ныло, а подрезанные сухожилия и вовсе не причиняли беспокойства, но теперь болела спина, да и сил у нее было не слишком много.

— Тогда просто обниму, — Вэл поднялся и действительно обнял, а после положил ее руку к себе на талию. — Прогуляемся как муж и жена.

— До уборной?

— Ну что уж поделать.

Клинок не смогла сдержать смешка. Получился он нервным, но тепло чужого тела и приятный, родной запах поумерили желание возмущаться.

— Идем, что ли, — она сделала пробный шаг, — давно я тут?

— Семнадцать дней.

— Сколько? — Агата запнулась и упала бы, не поддержи ее Валентин. — Серьезно?

— Ну а что ты хочешь? Огромная энергетическая перегрузка, светлое проклятие четвертого типа, разрыв сухожилий, глубокие колотые раны, не до конца затянувшееся легкое, и…

— Ладно, ладно, — Клинок первой протиснулась в дверь. Устояла на ногах, но чувствовала, что муж готов поддержать.

Стоило выйти из помещения — и она оказалась в длинной галерее, из которой имелся проход во внутренний дворик с фонтаном. Валентин чуть подтолкнул, направляя дальше мимо ряда колонн.

— И правда — почти приятная прогулка, — усмехнулась Агата.

— Почти? — в голосе Валентина слышалась обида.

— Мужчина рядом меня полностью устраивает, а вот пункт назначения мог бы быть и иным.