— Что поделать, что поделать. Зато мы вместе.

— Это точно, — Агата чуть сильнее обняла мужа за талию, — и живы.

— Это меня радует больше всего, — с убийственной серьезностью отозвался Валентин.

Рядом с уборной имелись термы, незнакомая улыбающаяся девушка-служанка предложила искупаться и переодеться…

Когда они с Вэлом добрались обратно в палату, то там обнаружились не только Тча и Доминика с подносом, от которого исходил умопомрачительный запах, но и Лиана. Агата сначала даже не поняла, что тут делает женщина, вроде знакомая, а вроде и нет, но потом все же поклонилась. Как смогла — спина протестовала.

— Ну уж. Ты — фахашма, а я — лишь лич.

— «Лишь».

Лиана склонила голову.

— Лишь. Любой путь заканчивается, Агата. Даже мой. Рано или поздно, так или иначе. Твой, благо, пока нет, но ты была к этому близка. Впечатляющее использование костей, но твое тело все же смертное и не может проводить столько энергии. Без тренировок по крайней мере.

— Значит придется тренироваться. Нас же не оставят в покое.

— На какое-то время оставят, — легко откликнулась лич, — и это не может не радовать. Слишком многие из некромантов пали, слишком многие запасы исчерпаны. Но наши недрузья зря надеялись взять Картаен решительным ударом. Даже с поддержкой Рутении им это не удалось.

— Рутены были здесь? — удивилась Агата.

Она не видела Измененных на поле боя… Только Сияющие, маги, прелаты и големы.

— Войска — нет, но големы и платформы для переброски войск — их разработка. Позже придет Наталья, будет, что обсудить.

— Она вернулась? — поинтересовалась Агата.

— Да. И с новостями. Но пока отдохни, потом все обсудим, — лич, оглядев ее пристальным взглядом, кивнула Валентину и вышла из палаты.

Агате действительно много всего хотелось обсудить, но еще больше хотелось нормально поесть.

Пока она поглощала суп, Валентин, словно зная, что Клинок хочет знать обо всем, происходившем в Картаене в ее отсутствие, принялся рассказывать. Про путешествие через пустыню в компании Гретты и Сальтэ на странных костяных дощечках с костяными же парусами, способными ловить не ветер, а «естественные токи черной энергии»; о том, как они в самый последний момент опередили войска прелатов и выбрались из Совита; о спешном пути в Картаен, об эвакуации жителей предместий; о том, как церковники принялись прощупывать оборону и саму иллюзорную Завесу Отчаянья, как Дартэ и другие Цепи пытались их отогнать, но прелаты с подручными все же поняли, что черный заслон — просто иллюзия…

— Я думала, у них будут проблемы с лошадьми, — проговорила Агата, когда Валентин начал описывать переброску Сияющих к ныне разрушенной крепости.

— И мы так думали, — в голосе мужа слышалась горечь. — И не рассчитывали на столь быструю и массированную атаку. Но, как оказалось, церковники уже давно переправляли в свои крепости и части големов, и шагоходные платформы. Может, с тех пор, как Завеса «мигнула», но я думаю, что это происходило уже не один год. Или нынешний Верховный Прелат давно вынашивал план окончательно нас уничтожить, или и до него церковники готовились к «решительному штурму» и потихоньку ввозили нужное. Хотя Лиана и Сольтар считают, что как минимум половина из разрушенных нами големов собраны совсем недавно, так что кто-то из рутенских артефакторов наверняка поддерживает прелатов и их замыслы. Ладно, об этом наставница больше расскажет. Лучше ты поведай о морских приключениях. Амин рассказал, что вы взяли Гаот, но тебя еще до этого потрепало.

Агата отмахнулась.

— Ты не закончил.

— А что тут заканчивать? Ты видела, что случилось. Они быстро осадили крепость. Мы отбивались, поднимали нежить вновь и вновь. Там, в подвалах, ее было много, как раз для таких случаев. Казалось, несмотря на стремительность наступления, оно захлебнется… Пока прелаты не закрылись щитом. Мы слишком долго решали, что делать — атаковать щит или отводить нежить, и не успели — они ударили. Не по нашим войскам, как мы предполагали, а по крепости. Дарнэ и еще пятеро личей сгорели в белом пламени, весь оставшийся материал превратился в сплавленное нечто, к которому не прикоснется ни один некромант… Пришлось отступать — под их щитом вновь собиралась энергия. Мы напустили на них остатки умертвий и конструктов и по сути сбежали. Крепость близ Витера тоже пострадала, но меньше — туда направили только големов, тамошний лич с поддержкой коллег и дракона отбился. Церковники решили развернуть наступление там, где им удалось хоть что-то… Ну а финал ты застала. Так что давай, рассказывай, что произошло на островах. Откуда, кстати, взялась эта Сойта? Травматическую ампутацию перенесла неплохо, и, пока Печать снимали, не сопротивлялась… Андреас опасался, что она не очнется после, словно бы не хотела бороться, но Джамаил как-то сумел ее с своим младшим поддержать. Странная девушка. Говорит, что знает сестер, готовых на все, чтобы уйти от церкви. Вроде как те считают, что, мол, та, кого зовут «Предательницей», восстала против несправедливости и унижений, и что в Некросе принимают всех, даже Клинков.

Агата усмехнулась. Похоже, она ухитрилась стать известной, ничего для этого не делая… Хотя, наверное, со стороны и правда казалось, что она — бунтарка, выбравшая свободу от прелатов и их указов. И после того, как некоторые сестры обнаружили себя над трупами тех, кому еще недавно помогали и служили, они наверняка задумались о том, чтобы что-то изменить. И ее история и правда могла стать для кого-то примером.

— Расскажешь? — вновь спросил Валентин. — Или хочешь отдохнуть?

— Расскажу, — улыбнулась Агата, смотря на уснувшую подле мужа Доминику, — только будет скучно и куда короче.

Короче не вышло — Валентин уточнял, переспрашивал и вновь уточнял. И про шторма, и про вылазку на Ильтоиран, и про Гаот… На моменте с бегством Тча он не сдержался и выпалил:

— Надо было развоплотиться этого кретина!

— Он испугался…

— Он уже мертв, Агата, — покачал головой Валентин, — его жизнь уже прожита. Все, что дальше — лишь милость Богини и воля Дартэ, не захотевшего отпускать друга. Он — не лич, и не просто так все подобные эксперименты по удержанию мертвых запрещены.

Агата сухо усмехнулась.

— Скажи это Гретте.

Валентин тяжело вздохнул.

— Думаю, даже Лиана понимает, что это… не совсем верно. Но сложно терять того, кого долго знал. И, так или иначе — если кто-то существует по воле другого, то он, по крайней мере, не должен вредить живым и Перерожденным. Ни при каких обстоятельствах. Тча вынес тебя из боя, несмотря на огромные повреждения, и я попросил Сольтэ придумать что-то, чтобы сохранить его дух здесь, сам конструкт восстановить не было никакой возможности. В итоге пришлось прибегнуть к «единству формы» — дух уже развоплощенный Дарнэ привязывал к дракону, сохранилась часть направляющих пластин… Неважно. В общем, пришлось попотеть, а этот трус ни словом не обмолвился, что чуть тебя не прикончил!

— Он помог мне.

— Подобное недопустимо! Агата, одна из основ некромантии — ни один созданный конструкт не должен причинять вреда своему создателю или его союзникам. Ни один.

Клинок пожала плечами.

— Он — не конструкт, Вэл. Он такой же, как личи, по сути. Он чувствует, думает, помнит.

Валентин покачал головой.

— Он ненадежен. Ладно, в своем нынешнем виде он едва ли способен причинить вред, да и Сольтэ не даст мне уничтожить свое творение.

— Вы подружились?

— Не особо. Но Сольтэ полезен, и, определенно, куда живее большинства тех, с кем я общался в последние дни.

— Извини. Свалила все на тебя…

— Ой, да перестань, — Валентин осторожно поднялся с апоклинтры, на которой сидел, словно на обычной кушетке и, переложив уснувшую Доминику, сел рядом с Агатой. Сел и обнял, прижимая к себе. — Ты все правильно сделала. Я слишком долго сомневался и прикрывался правилами, мыслями о том, как должно быть. Я хочу быть с тобой, и если для этого придется учиться не зевать на заседаниях Совета и делать вид, что я понимаю, как нужно поступать, то так тому и быть. Больше я тебя никуда не отпущу одну. И не потому, что я уже устал разнимать Сольтара и Картэ и в Безмолвном Совете.