— Как все выглядело со стороны? — поинтересовался, подходя к прибывшим некромантам, довольный Варнэ.

— Красиво, — признала Агата.

— Надеюсь, — Тайрэ со страдальческим видом потянулся. — Хорошо быть личом — носи что хочешь и ничего не жмет.

— Зато в броне целее будешь, — усмехнулся Варнэ. — Ладно, наши местные друзья почти закончили решать, кто с кем едет, а любители цветастых одежд и чужих мозгов почти завершили свои иллюзии, так что давайте, перераспределяем конструктов и готовимся ускориться.

— Можно хоть сейчас, — кивнул Тайрэ, — хотя не могу не заметить, что если гнать их до ночи, а потом бросать в бой, то завтра нужна будет подпитка. Ну или в транспортник грузить.

— Инкитэ уверяет, что после нашей, кхм, операции нам не понадобится быстро разворачивать крупняк, — пожал плечами Варнэ. — А мелкие как раз в транспортнике. Ладно, идем к рисунку.

Размявшийся Тайрэ и остальные спешившиеся некроманты направились туда, где уже пульсировал чернотой узор, хорошо ощутимый, кажется, не только магам Некроса, но и магам вообще. Агата собиралась последовать за ними, но Варнэ жестом остановил. Клинок не удержалась:

— Боишься, что я, без ваших, Цепей, знаний все испорчу?

Некромант покачал головой.

— Вы там, в конце пути, будете легатом. Нашей части воинства.

Агата подняла бровь.

— Инкэтэ уверяет, что сам справится со всеми мелкими конструктами, — стушевался Варнэ, — так что формально у нас будет два полулегиона, и…

— Да я не об этом. Я понимаю, что мне страховать и координировать на месте, а сейчас-то почему не помочь? Я могу напитать рисунок.

— Вы — фахашма, госпожа, Голос Иврейн, но и ваше тело неспособно провести бесконечно много энергии, и лучше использовать ваши возможности не в пути, а в бою.

Агата кивнула, принимая объяснение.

Когда Инкитэ рассказал, что от нее потребуется, Клинок поначалу думала отказаться — все же некромант из нее был отвратительный. Но Валентин уверил, что это не сложнее, чем было в цеху, и что всем Королевам Ночи такой трюк удавался. Пришлось соглашаться, хотя Агата лишь в теории понимала, что нужно будет делать. Практика предстояла ночью, а пока нужно просто добраться до этого самого Оршака.

После долины войска ускорились. Пехота разместилась на самодвижущихся повозках и теперь не замедляла крупных конструктов, способных двигаться куда быстрее, чем простые умертвия. Тут открылось еще одно преимущество «быкоконя» — Агата мысленно приказала ему следовать за ближайшей гильдейской повозкой и могла расслабиться и даже задремать, успокаивая разум простой медитацией из выученных в Цитадели. Костяной скакун шел ровно, размеренно, не ускорялся и не замедлялся, сворачивая лишь тогда, когда сворачивала повозка.

Навстречу не попадалось ни души — об этом позаботились отправившиеся первыми йохры, уже ушедшие далеко вперед. Их молчаливый товарищ-связной, занявший место на ближайшей к Агате повозке, уверил на языке пустыни, что если будут проблемы, то они сообщат.

Но пока он молчал, и Клинок поймала себя на мысли, что попросту скучает. С утра вид марширующей псевдонежити вдохновлял, сейчас же нетерпение заставляло ее крутить головой, оглядывая горы и попадающиеся по пути сады, но разум, подсказывающий, что прямо сейчас не происходит ничего интересного, предлагал расслабиться, и Агата не имела ничего против.

С приходом сумерек почти ничего не изменилось. Горы давно остались позади, и тучи, несшие с собой так и не собравшийся дождь, то заслоняли луну в вышине, то давали ей залить своим светом потянувшиеся вокруг поля и фермы.

Оршак первым заметил Тча, показав Агате массивную крепость на излучине реки. Своими глазами Клинок увидела ее чуть позже. Погруженное в темноту укрепление казалось необитаемыми, резко контрастируя с ярко освещенным кострами лагерем у подножья.

Дремотная расслабленность Агаты вновь уступила место нетерпению. Теперь слишком многое зависело от йохров и иллюзий, от Мото и его расторопности, от того, как быстро высадятся со своих повозок бойцы Владимира и как скоро они будут готовы пойти в атаку. Ну и от того, как двигавшийся в начале колонны Варнэ нарисует круг управления…

Клинок одной из последних добралась до берега не самой широкой, но полноводной и быстрой реки. По коротким замечаниям йохра, получавшегося информацию от Мариба, наблюдатели пока не заметили активных движений в лагере, но авангард разглядел, что на стенах форта дежурит группа магов из Пустоши.

Агата чувствовала странный запах, исходящий от травы под ногами. Что ж, с алхимией, они, кажется, угадали.

Варнэ уже нашел место подальше от берега, там, где земля казалась чище, и принялся рисовать сложный узор. По памяти и кровью. Некроманту принялись помогать его люди, пока бойцы Владимира в молчании покидали тележки, которые гильдейцы быстро отводили назад. Агата чувствовала, что оказалась не у дел — строить «матрицу контроля» она не умеет, помочь никому не может…

— Приближается, — тихо передал йохр.

— Кто? — не поняла Агата.

— Корабль.

Агата кивнула и направилась к Варнэ.

— Как вы?

— Почти готовы. Я чувствую приближение лича. Думаю, чувствуют и остальные, и даже в крепости, — некромант, завершив последний символ, поднялся на ноги. — Все. Нас кто-то там обещал охранять?

— Да, хольды. Найду Ингвара.

Тот обнаружился на другом краю поляны. Стоял, опираясь на щит, и негромко беседовал с товарищами.

— Пора? Идемте, парни.

Охрана может и не понадобится, но… Но.

Агата и сама чувствовала приближающийся по реке шар черноты, да и видела уже поднявшуюся волну, двигавшуюся простив течения. Ладно хоть ночь, но Оршаке наверняка есть те, кто что-то видит в темноте.

Видели. Протрубил рог, крепость расцветилась огнями, в лагере поднялась суета…

Агата бегом вернулась к Варнэ. Спустя мгновение под выкрики с обоих сторон приличного размера волна опала, уносясь дальше, и там, где находился теперь разрушенный мост, показался костяной транспортник. Повернулся без всякого ветра и парусов и со скрежетом и грохотом осыпающегося камня кое-как занял место разрушенных арок, раскорячившись между берегами. Миг — и «пасти» с носа и кормы распахнулись, создавая новую переправу. Раздался рев Владимира сначала на рутенском, потом на фроантийском:

— Сдавайтесь, трусы, или умрите!

Кто-то из йохров, старательно подражая выговору василевса, создал иллюзию нового выкрика. Слова звучали как дикая тарабарщина, но, по уговору, должны были переводиться как: «Мы пощадим тех, кто сложит оружие».

Зазвучали рожки и горны. Клинок измененным зрением видела, как белесые, видные в свете вновь появившейся из-за облака луны умертвия, высадившиеся с транспортника, бегут к воротам Оршака. Не пытаясь проскочить в них, а лишь желая отрезать расположившихся у подножья от спасительных стен. Раздались крики, ворота захлопнулись, засвистели первые стрелы…

— Пора! — Варнэ отвлек Клинка он происходящего на другой стороне реки.

Агата кивнула. Шагнула к сложнейшему, полыхающему тьмой рисунку и положила на него ладони. Длинная формула на языке Древних, по-своему изящная — и вот она уже не на коленях около пропитанной алхимией травы, а совсем рядом, стоит и ждет приказа…

Клинок усилием воли отдалилась от контроля за неподвижной «обезьяной», но не вернулась к телу, сосредотачиваясь на нитях, пронизывающих всех крупных конструктов вокруг и соединяющих их в сложную сеть. Не сразу, но нащупала нужную — и очутилась выше, над боем, в одной из птиц-Наблюдателей.

Рванувшиеся к воротам умертвия несли потери. По крепости метались воины. То тут, то там вспыхивали алхимические огни. Несколько сгустков пламени поднялись над стенами крепости, объединились в один здоровенный шар — и тот понесся к их берегу, но речная вода вспухла, поднялась стеной и поглотила пламя. Тонкие водяные змейки загасили и несколько искорок, попавших на пропитанную алхимией траву, быстрее, чем огонь сумел разгореться.