Агата устремилась вперед, туда, где по палубе все еще катались оборотень и раненая валькирья. Не успела сделать и шагу, как палуба вновь дернулась. К атаковавшему их справа кораблю притерся еще один, с мачтами, но без парусов. Клинок ругнулась и, поняв, что быстро она Василию не поможет — тот уже укатился прочь — рванула к Наталье, которая успела разобраться и с измененной, и с пятком нападавших. Те лишь множились, но со стороны кают выбегали умертвия, а здоровенная костяная обезьяна уже врубилась в ряды бойцов со второго «безмачтового» корабля.

Хаос стал абсолютным. Под вопли боли и злости, под звон клинков на качающейся мокрой палубе перемешались безоружные матросы, абордажная команда Василия, абордажники с двух кораблей противников, немертвые… Краем глаза Агата заметила, что с того, четвертого корабля в бой идут новые враги.

— Да Доро! За Свободные Острова!

Кричали на фроантийском… Новоприбывшие пересекли палубу соседнего корабля и врубились в спину атакующих, окончательно уничтожая любой шанс понять, где свои и где чужие.

Агата на мгновение подумала, что можно позвать на помощь кого-то из отправившихся с ними «для связи и налаживания дипломатических отношений» йохров-менталистов, но в таком бардаке едва ли поможет хоть какая-нибудь магия…

К ней с воплем бросился один из «черных» со щитом и длинным ножом. Клинок, уйдя от атаки, вспорола ему живот и отправила ударом ноги прочь. Рядом оказались еще двое нападавших… Агата рванула к ним, с головой окунаясь в схватку. Ее для этого создали.

После любой схватки наступает время заниматься ее последствиями. Подсчитывать потери, латать раненых, хоронить павших… С последним Василий решил не спешить, хотя тела некромантам, потерявшим в бою всего одного конструкта, которого собирался восстановить Варнэ, никто не отдал. Пока.

Деспот распорядился включить «дополнительную холодовую», в которой, как поняла Агата, обычно возили алхимию и портящиеся на жаре продукты, и теперь туда, в относительно небольшую часть трюма, стаскивали погибших из числа нападавших. «Пригодятся в будущем», — многозначительно проговорил деспот.

Моряки Василия остались не в восторге, хотя их товарищей по морской традиции собирались предать воде. Сегодня используют тела твои врагов, завтра — друзей… Хотя, как поняла Агата, рутенов расстраивало не то, что тела будут использованы, а то, что они, скорее всего, будут использованы некромантами. Но вслух никто не протестовал: ненависть к напавшим пересилила, да и все понимали, благодаря кому выиграли схватку.

Шторм, обернувшийся накрапывающим дождем и небольшими волнами, чудом не разорвал сцепки всех четырех кораблей. Впрочем, как полагала Агата, у этого чуда был свой создатель-тониец, босой, в коротких портах и рубахе без рукавов, сейчас стоявший у носа неспешно покачивающегося на воде рутенского дроамона.

Валентин с Доми и местные алхимики-лекари занимались ранеными, а Клинок, исчерпав свои нехитрые возможности первой помощи и живым, и мертвым, бродила по палубе. Отсиживаться в каюте не хотелось, но и таскать мертвецов вроде как несолидно, к тому же Варнэ и так отрядил для этого умертвий, неплохо справлявшихся со своей задачей.

Василий куда-то запропастился и Агата, закончив «провожать» застрявшую между мирами душу очередного моряка, после короткого колебания решила поговорить с рослым тонийцем с пришедшего на помощь корабля. Да, главный тут — деспот, но и она имеет право знать, чем придется платить за неожиданное вмешательство.

Тониец словно и не замечал шедшего дождя. Стоял и смотрел куда-то вперед, думая о своем.

Агата отправилась на нос, стараясь не поскользнуться на мокрой от крови и воды палубе. То тут, то там лежали неубранные тела, и из-за ограниченности пространства казалось, словно смерть постаралась вовсю, взмахивая своей косой… Впрочем, у той смерти, которую знала Избранница Иврейн, не было косы, одно лишь равнодушие.

Магическое зрение добавляло в мир красок. Агата видела и клубящуюся в воздухе черноту некроэнергии, и окутывающую тела серую сталь местной магии изменений, и соседствующую с ними глубокую синеву воды за бортом.

Стоило приблизиться, и тониец повернулся. Клинку на мгновение показалось, что его глаза залиты синевой, но — лишь на мгновение. Потом чернокожий моргнул — и иллюзия исчезла.

— Агата Повелительница Тьмы, — пробасил он, с явным трудом говоря на фроантийском. — Ты ниже, чем я думал.

— Ты — сын Доро, так? — Клинок помнила разговоры об исключительном таланте сына нынешнего главы Хартии к магии воды.

— Да. Мото, — кивнул тониец и протянул руку. — Надеюсь, рукопожатие не оскорбительно. Я — не король, но равный.

— Избранник Райтана, — кивнула своей же догадке Агата, пожимая массивную ладонь, — поэтому ты провел свой корабль сквозь бурю.

— Я не хотел спешить, хотел ждать. Но понял, что к вам идут «разрезающие воду» и перестал медлить.

— «Разрезающие воду»?

Тониец неопределенно пожал плечами.

— Корабли без парусов. Они движутся на магии, но не так, как правильно.

Агата кивнула. Потом спросит у Василия, как именно плавают эти странные корабли. Деспот, похоже, даже обрадовался происшествию. Он запретил отцеплять «соседей», только приказал связать оставшихся на них.

— Многие мертвы, — продолжил Мото. — Служившие Райтану. Неправильно.

— У нас не было выбора.

— Понимаю. Но все равно неправильно. Хорошо, если тела вернут ему.

Агата неопределенно пожала плечами.

— Но у вас иные планы, — Мото кивнул на подошедшее совсем близко умертвие, которое подхватило чье-то обезглавленное тело и потащило в трюм.

— Враги могут послужить нашему делу. Если на нас вновь нападут.

Агата понимала, что лукавит. Замороженные тела не заставит двигаться никакая магия, и придется ждать, пока оттают, так что пригодятся помещенные в «дополнительную холодовую» только когда они доберутся до рутенских берегов.

— Вас прикроют, — махнул рукой тониец.

Агата проследила за его движением. Далеко на западе виднелись два желтых паруса. Йохры, решившие не идти в шторм.

— Они — помощники и посланники, а не воины, а нам придется сражаться. И в море, и на суше.

— Понимаю, — в голосе Мото сквозило сожаление, — это ваше право.

Клинок склонила голову. Порезанное бедро саднило, она устала и телом, и разумом, пусть приятный вкус победы, завершения хорошо сделанного дела, и подстегивал мысли.

— Доро прислал тебя?

Мото лишь покачал головой.

— Отец занят. Его думы сосредоточены на Островах, он звал меня на Гаот.

— Но ты тут.

— Мои мысли текут иным путем. Я зарабатывал золото, сражаясь на море с кораблями под серыми парусами, и могу помочь.

Клинок нахмурилась.

— Весть о восстании Владимира дошла до Островов?

Тониец хмыкнул.

— Рутены и алавиты считают своими Красные Острова, и там много беженцев, которые часто плывут дальше, на Хребты, и рассказывают от том, что происходит в мире. Раньше бежали от Союза, теперь бегут от своих собратьев. В прошлой войне победил Союз и Союз же поддержал новых правителей Рутении. Но потом началось восстание, и недавно я узнал, что корабль рутенов прошел мимо Красных Островов. Я следил и узнал, что он поплыл к южным берегам, к Некросу. Я понял, что на этом корабле кто-то из восставших, подождал, когда он вернется, и теперь я здесь.

— Вовремя, — признала Агата. — Хотя, думаю, мы смогли бы справиться, хотя рутенов и потрепали бы. Но зачем ты тут? Хочешь золота?

— Золота, — кивнул Мото. — Победители платят тем, кто был с ними. Отец думает об Островах, я — о будущем.

Клинок склонила голову.

— То есть ты хочешь присоединиться к восстанию потому, что в случае его победы получишь деньги, а Острова — союзника?

Мото кивнул.

— Я разное слышал о сыне свергнутого короля рутенов, о том, кто хочет вернуть себе власть. Но все говорят, что он и его предки всегда платили по счетам.