— Адмирал — лучше, чем капитан, — усмехнулся Тиван, — намного лучше. Всегда мечтал об этом звании.

— С подводными кораблями ты и так адмирал.

— Ты про затопленные транспортники?

— Нет, я про конструктов. Чем тебе не корабли? Экипажа нет, но плавают под твоим управлением, атакуют сами, и их куда больше, чем у любого островного флотоводца.

Тьма под доспехами Тивана заклубилась интенсивнее.

— Это — неплохая мысль, фахашма. Так и быть — в этот раз можешь отдать корабли живым. Но следующие три будут моими. Иначе сама разбирайся с Ключом и всем прочим.

Агата тяжело вздохнула и кивнула. Шантажист…

Для починки хвоста Тча пришлось слететь к подножью скал, в крошечную бухту, образовавшуюся, как казалось Агате, на месте куска скальной породы, которую кто-то буквально вырезал со своего места и дел неизвестно куда. Войны Древних… Здесь же находились несколько йохров и пара моряков Ой-Тере, решивших разведать территорию и узнать, можно ли использовать остров в будущем. Будь воля Агаты — убрались бы отсюда как только закончилось сражение, подальше от тел и крови, но такого варианта не имелось. Стоило залатать полученные прорехи, отпеть прощальные песни по живым, разместить раненых, и…

Пленных.

Один из молодых мужчин, которого Агата приняла за моряка Ой-Тере и рядом с которым стоял Гора, приблизился, стоило Клинку подойти ближе к тонийцу. От незнакомца несло страхом, но Агата все же положила руку на рукоять сабли. Мало ли что задумал… Мужчина, вблизи оказавшийся не то полухольдом, не то фроантийцем, попросил на языке Союза:

— Госпожа, не убивайте моих людей! Они лишь исполняли приказы.

— Кто вы? — спросила Агата первое, что пришло в голову.

— Лионель. Лионель де Рож, из «Ле Рож и Сыновья». Капитан фроамона «Вергилий» и командир его экипажа. Э… Тех, кто остался в живых, полагаю.

Агата вопросительно взглянула на Горо.

— Они сдались как увидели Раджина и Ой-Тере, — пояснил тониец, — шли в арьергарде. Явно опытные, дрались мы поначалу на равных, а потом испугались Раджина, ну или некроманта и его корабля, и этот приказал своим сложить оружие. Капитан сказал мне, паре парней и Раджи охранять их, а сам поплыл дальше, к «Атрею», но на него уже ко… некроманты высадились, вот. Теперь вот решаем, что делать.

— И какие варианты?

— Эээ… — тониец покосился на пленного, — если не делать из них мертвых матросов как хотел кос… некромант?

— Если.

— Корабль бы нам пригодился. И люди тоже. Но фроантийцы воткнут нож в спину безбожникам…

— Мы — умеренно верующие! — с дрожью в голосе, но перебил его Лионель. — Широких взглядов.

Находившийся с краю бухты Тча, над хвостом которого работал висевший рядом Тавин, как нарочно поскреб лапой по камням. Лионель сглотнул.

— П-послушайте. Мы не хотим п-проблем. Ничего такого.

— Ничего такого? — возмутилась Агата. — Ничего, что вы собирались потопить наши корабли? Высадиться на наши земли и уничтожить их?

— Нет, нет! Мои люди просто выполняли контракт!

— Что за контракт?

— Каперский, я полагаю, — когда из-за скалы вывернул ступавший у самой воды Ой-Тере, Агата не разглядела. — Верно, Лионель?

Фроантиец быстро-быстро закивал.

Клинок могла поклясться — загорец знал пленника. Она перевела взгляд с Ой-Тере, которому явно досталось в бою — порез на щеке, кровь на рукаве, хромота, на Лионеля. Тот, в чистой рубахе и коротких портах, больше напоминал матроса, только что вышедшего на палубу, чем капитана.

— Вы знакомы? — уточнила Агата.

— А то, — широко улыбнулся Ой-Тере, — два года на одной посудине, но как только сынку богатеньких родителей надоела морская романтика и компания «мерзкого чужака», как он сбежал под крылышко любящей семьи. И вот теперь такая прекрасная встреча. Заделался капером, а, Лионель?

Капитан из Союза сглотнул и кивнул.

— Да. Отец посчитал, что это… выгодная сделка, а у меня есть необходимый… опыт.

Агата прищурилась, оглядев Ой-Тере.

— Поясни.

— А что тут пояснять? Он сбежал от семьи чтобы плавать со мной. С, как ты говорил, «самым смелым капитаном Форсиона и всех островов»?

— Я был мальчишкой, — покраснел Лионель.

— Тебе было семнадцать и ты бежал в море от долгов и дуэлей, — отмахнулся Ой-Тере. — Но, смотрю, когда твоему отцу предложили не только возить товары, нужные Союзу, но и грабить рутенов и всех неугодных, то непутевый сын быстро получил предложение вернуться домой. И свой корабль тоже получил, так?

— Получил, — не стал отрицать Лионель, хотя и на Агату косился, — и мы просто торговали. В опасных водах.

— А то я не знаю, как действует Союз, — хохотнул Ой-Тере. — Торговали, а конкурентов топили. А теперь решили потопить некромантов, а? Больше славы, больше денег… Вам обещали земли на юге? Или прощение вашей Богиней всех грехов, а, Лионель?

— Виселицу, — мрачно откликнулся тот, — за невыполнение контракта, предполагающего необходимость работать «во благо Светлого Союза».

— О, неужели за возможность торговать без пошлин, забирать понравившееся у рутенов и вести привольную жизнь пришлось платить?

— Я готов заплатить, — твердо сказал фроантиец, — этот бой я проиграл. Мы проиграли. Но я прошу пощадить моих людей. Они просто выполняли приказы. И у них не было возможности отказаться — в Форсионе городской совет заставляет всех моряков вербоваться в военный флот под страхом отлучения от церкви и их, и их семей. А с отлученными обходятся… не особо хорошо. И, насколько мне известно, в остальных городах на побережье ситуация не лучше.

— Не строй из себя мученика, Лионель, — отмахнулся Ой-Тере. — Могли бы уплыть в Рутению или к хольдам, а то и на юг добраться. Мне это удалось, и я не верю, что у тебя на корабле нет ни одного толкового алавита, способного дать парусам достаточно ветра чтобы уйти от Уничтожителя на маяке.

Лионель скривился.

— Я думал об этом. И не только я. Но те из алавитов, кто не сбежал на острова от этого мажеского визита в Цитадель мертвы или скрываются, а остальные сильно ослабли. У меня было трое знакомых ветрогонов, но теперь они могут жечь белым огнем паруса, а вот с ускорением все намного хуже. С тонийцами то же самое, да и их магия всегда помогала хуже. Слишком большой риск. И у меня — семья, у отца — другие капитаны. Да, по городу уже с год ходят слухи о том, что на юге всем рады, но никому не хочется тянуть за собой на дно семьи, знаешь ли. Я понимаю, что выступил не на той стороне, и прошу лишь пощадить моих людей. Они сдались по моему приказу, несмотря на отношение к некромантам.

Агата глубоко вздохнула. Кажется, советы Анны, благодаря которым в Некрос тек ручеек переселенцев, встревожили церковников. Может быть принудили дать жесткий ответ, собрать этот флот.

Но, с другой стороны — сколько в армаде таких вот Лионелей? Есть ли они вообще?

Клинок прищурилась.

— Пощадим. Если ты окажешься полезным и расскажешь то, что нам нужно.

— Расскажу!

— Не боишься паршивого посмертия? — она склонила голову. — Стать предателем?

— Мои парни приняли меня, пусть и молодого, у руля, и мы не один шторм прошли. Я не хочу предавать их, и не хочу губить на чужих клинках ни за что. А остальное… Говорят, некроманты умеют делать так, что души их жертв никогда не находят покоя. Не думаю, что в этом случае благость или ярость Великой Эланы будут что-то значить для меня.

Агата усмехнулась. Предатель… Впрочем, как и она сама.

Лионель знал не так много, как хотелось бы Агате, но все же по его ответам она сумела восстановить примерную картину происходившего в Союзе, по крайней мере в Форсионе. Постановление городского совета об обязательном воцерковлении иноземцев вызвало немало проблем, и решали их жестко и быстро. Самые недовольные все же пытались бежать, остальные постепенно понимали, что лучше не поднимать головы и прислушиваться к словам прелатов. И, когда поползли слухи, что «на юге снова зашевелилось зло», нашлось немало желающих добровольно «закончить начатое предками».