Огонь вспыхнул — и алхимическая сталь, въевшаяся в кости, загорелась, словно сухая трава, превращая костяка в огромный факел.

Все, что могла сделать Агата — продолжать двигаться. Бежать и бежать, из последних сил сохраняя черноту, заставляя кости двигаться…

Она сумела. Добежала — и обняла мага, заставляя загореться, обуглиться человеческую плоть. Конструкт рассыпался. Сталь в чане бурлила, набухала… Краем сцепленного с разваливающимся конструктом сознания Агата уловила, что мелкий кусок черноты спикировал на второго огневика, поняла, что где-то за спиной двигается еще один конструкт…

А потом все исчезло.

Приходила в себя Клинок медленно. Она вроде ощущала себя сидящей на полу, понимала, что срочно нужен новый конструкт, что надо бежать, бежать вперед, пытаться прорваться внутрь цеха… Но, совершенно беспомощная, ничего не могла сделать.

Она с трудом различила голоса. Говорили на языке Некроса.

— Фахашма, она… — Тайрэ.

— Она до этого не теряла управляемого, — это Валентин. Близко, рядом. Он, его магия…

Осознание этого отрезвило. Агата постаралась сосредоточиться на чужом присутствии, отринуть черноту — и ощущения начали проясняться. Она все еще сидела на полу, только теперь ее руку убрали от ритуальных знаков, от черной энергии. Рядом сидел пахнущий кровью Валентин и массировал ей затылок… Осознание того, что это происходит у всех на виду и тот огромный котел скоро рванет, пробудило окончательно.

— Эй! — она тряхнула головой. — Я в порядке! Цех, раненый, все…

— Все нормально, — Валентин указал на Дмитрия, сидевшего около Николая. — Он справится. Пока.

— Те два мага огня…

— Нейтрализованы, — устало откликнулся Тайрэ, — мной и вашей помощницей.

Доминика, сидевшая на полу около Валентина, важно кивнула.

— То есть… ничего не взорвется?

— Нет, — откликнулся Валентин, убирая ладонь, — Василий и Василиса пошли разбираться, но наш друг-алхимик по интенсивности дыма утверждает, что реакция больше не разгоняется.

Агата выдохнула, сжимая и разжимая трясущиеся руки.

Демоновы цеха. Демоновы алхимики.

Времени на отдых у Агаты не было. Она и без красноречивых взглядов Тайрэ с Вэлом понимала, что сейчас — самое лучшее время для разговора с Гильдией, по крайней мере, с местными ее представителями. Потому она сделала, как учили еще в Цитадели, пару глубоких вдохов и встряхнулась, в движении сбрасывая все непрошеные эмоции. Помогло не до конца: слишком велик был страх опоздать, слишком странным, сминающим чувства было ощущение распадающихся костей конструкта… Но, все же, соображать Агата могла. Поднялась на ноги и, как она надеялась, ровной походкой направилась к Николаю.

С того уже сняли рубаху. Окровавленный торс алхимика теперь перехватывал странный материал, походивший на сетку, а на месте самой раны находилось что-то, напоминавшее приличного размера плотную заплатку. Дмитрий возился со своим продолговатым артефактом и крошечными бутыльками.

— Я бесконечно вам благодарен, — пожилой алхимик говорил устало, но с огромным облегчением. — Понимаю, что наша инициатива была оскорбительной, но все же, надеюсь, вы примите во внимание обстоятельства. Я просто не знал, как действовать иначе. Но готов нести полную ответственность за случившееся.

— Вот кто несет полную ответственность, — Агата ткнула пальцем в Николая. Тот прилично побледнел, но был в сознании и смотрел на нее, медленно моргая.

— Я понимаю ситуацию. Но Николай ранен. Да, ваш человек схватил рану, свернул кровотечение, за что ему огромная благодарность. Но крови он потерял много, нужно переливание, а для этого нужно доставить в нашу больницу, она на этом же ярусе.

— Сначала он ответит на несколько вопросов, не развалится. Сам же измененный, а я прекрасно знаю, насколько сложно нас убить. — холодно заявила Агата

— У нас другой подход, госпожа, — попытался возразить Дмитрий. — Я понимаю вашу злость, но прошу — сохраните ему жизнь. Он не столь вынослив, как вы, наши изменения более… специализированы.

— Если будет хорошо себя вести и расскажет правду — сохраню. Нет — будет новый костяк взамен потерянных и никакой «последней трансмутации».

Николай сосредоточил на ней свой взгляд.

— Чего… хотите?.. — говорил он тихо, слабо шевеля губами.

— Ты продал нас, — холодно проговорила Клинок, — и ладно еще мы, чужестранцы, но ты продал сына василевса. Своего правителя. Сдал цех, сделал возможным уничтожение всего вокруг. Как можно быть таким трусом?

— Трус?.. Может… Я не рожден… сражаться.

— Ты — измененный.

— Они — тоже. А еще… тут люди. Рабочие. Они сказали, что убьют всех… все уничтожат… или мы подчинимся и будем… делать как они скажут… и они возьмут, что хотят… уйдут… закончат войну.

— У тебя и мысли не возникло о том, что после того, как вы сообщите о «захвате цеха силами василевса», этот самый цех взлетит на воздух? Что это подстава, и вы тут — проигравшая сторона?

Николай улыбнулся. Очень слабо, но, казалось, вполне искренне.

— Понял. Не сразу… Не мешал… Дмитрию… Менять газ.

Судя по удивленному взгляду старшего алхимика, тот думал, что всех провел. Это явно понял и высокопоставленный гильдеец, вновь улыбнувшийся.

— Меня… прислали управлять… не только из-за происхождения…

— Почему тогда привел бойцов и сбежал? Почему полез в голема?

— Тянул… как мог… не хотел подозрений… Потом понял, что вы — злы… спасался… надеялся — оторвусь… — Николай прервался, потом признался: — Растерялся… Я — не воин.

— Вот уж точно, — усмехнулась Агата.

— Я… отвечу… остальных — не трогайте… Савелия… и так…

— Он мертв? — с болью в голосе спросил Дмитрий.

— Да, — откликнулся Николай и прикрыл глаза.

Старший алхимик прислушался к пульсу у него на шее и покачал головой.

— Нужно переливание и препараты, госпожа. Если вы еще хотите с ним поговорить.

Клинок кивнула. Оглянулась, нашарила взглядом пару рутенов Василия, оставшихся «охранять помещение», и попросила:

— Раненого перенесете? Аккуратно, как самого василевса.

Те переглянулись, но ничего не сказали.

— Думаю, они не знают фроантийский, — предположил Дмитрий. — Позволите?

Алхимика парни поняли. Посмотрели на нее — и Агата энергично закивала. Сил таскать кого-то у нее не было. Да и королеве оно и не пристало.

— Я могу тебя убить, гильдеец, — усмехнулась Клинок. Не то чтобы ей хотелось угрожать, но вряд ли излишняя мягкость принесет плоды. — Ты поднял на меня лапу своего костюма. И, не сложись все удачно у твоего подчиненного, ты бы только улыбался, продавая нас. Ваши разборки меня мало волнуют, а вот своя жизнь и жизнь подданных, которых ты хотел продать — очень даже.

Николай сглотнул. Он молчал, но все же следил за ней глазами. Молчал и Дмитрий. Агата вновь почувствовала его страх.

— Ты продал нас. Ты подставил своих людей и всех вокруг. Тысячи разумных. Из-за трусости, слабости и недальновидности. Как думаешь, что случится, когда жители побережья узнают, что цехом, способным уничтожить и их, и их семьи, управляет слабак, ничего не смыслящий в безопасности?

Николай сглотнул.

— Я… отвечу… как скажите…

— Ответишь перед своей Гильдией. Расскажешь про то, как бойцы поедров пытались подставить Владимира, и как некроманты и люди василевса предотвратили катастрофу. Поддержишь наше предложение об обмене знаниями и просьбу прислать людей и ресурсы чтобы очистить земли Некроса. Понял меня?

— Да, — Николай вновь прикрыл глаза, — только… не трогайте… остальных. Пожалуйста.

— Не буду, — усмехнулась Агата.

— Простите, может, все же, лучше обсудить все позже? — вмешался Дмитрий.

Агата кивнула и поднялась на ноги, давая подойти рослым парням, которых алхимик тут же принялся инструктировать. Валентин, так и сидевший около ритуального рисунка, не вмешивался. Выглядел он измотанным.

— Устал? — поинтересовалась на языке некромантов Агата, краем глаза наблюдавшая, как рутены на пальцах решают, кому тащить раненого.