— Нет, госпожа, — мрачно отозвался стражник, — не всегда. Но связь с флотом капитана ле Гранди пропала, ходят слухи, что Великую Карающую Армаду разгромили у Черных Островов и где-то восточнее…

— И там, и там, — усмехнулась Агата.

Тониец отчетливо вздрогнул. Но все же повел дальше, в переплетение коридоров, к массивной двери, из-за которой доносилась ругань. Агата даже не сильно напрягаясь различала предложения бежать, немедленно сдаться, вооружить оставшиеся торговые корабли…

— Молитесь, и Элана защитит! — перекрыл гвалт мощный мужской голос. — Она милосердна к правоверным, и…

Агата, сжав зубы, изо всех сил толкнула здоровенную дверь. Та с громким скрипом отворилась, и Клинок, шагнув вперед, оказалась в помещении с массивным прямоугольным столом, заваленным картами, какими-то листами пергамента и инструментами, которые она видела в каюте Ой-Тере. Высокие витражные окна изображали сцены смерти некромантов и нежити от мечей воинов в белых одеждах.

Вокруг стола сидело два десятка мужчин. В основном фроантийцы, но были тут и пара тоницев, и один загорец, и алавит. В дорогих одеждах, с трубками и сигарами. Кое-где поверх карт стояли бутылки рома. В помещении витали запахи алкоголя и табачного дыма.

В первый момент на Агату никто не обратил внимание. Какой-то раскрасневшийся полный фроантиец махал рукой, тыкая в сидевшего напротив прелата в белых одеждах:

— Это вам милость Богини важна, а я ей людей не накормлю, ясно⁈

— В посмертии…

— Они пока живы, мать вашу! — поддержал толстяка рыжий алавит.

— Пока, — повысив голос, проговорила Агата.

Прелат среагировал первым. Развернулся, резко выбрасывая наверняка заготовленную вспышку света…

Вот только Агата прекрасно понимала, что ее засекли, и убралась в сторону еще раньше, чем жрец развернулся. Белый росчерк ударил в тонийца-охранника и отбросил его к стене.

— Не стоит, — улыбнулась она в наступившей тишине. — Можете попробовать убить меня. Может, у вас даже получится, — на ладонях у прелата наливался новый свет, — но тогда мои люди уничтожат весь город. Мертвецы войдут в дома — и с каждым погибшим жителем армия Некроса будет лишь расти. Стрелометы уничтожат здания, а менталисты заставят выживших резать друг друга. Хотите?

Говорила она, смотря на спорившего с прелатом. Церковника не убедить, а вот остальных — можно.

— Или вы сдаетесь — или обрекаете город. Ваш выбор.

Клинок не была уверена в успехе своего ультиматума, но все же надеялась, что это сработает. Да, она одна, но у нее есть черная сила, флот и Тча, а у них есть только ярость и магия прелата.

— Сдавайтесь — и никто не пострадает.

— Не слушайте ее! — рявкнул прелат, выбрасывая яркую вспышку.

От этой Агата уклонилась уже с трудом — тело болело нещадно.

— Еще один раз он что-то сделает — и сдаваться будет бесполезно, — усмехнулась Клинок. — Ваш флот уничтожен, Великая Очистительная Армада сократилась до жалкой горстки кораблей, которые скоро будут разбиты. В порту…

— В порту некроманты! — завопил кто-то из-за ее спины. Агата посторонилась — и в зал воровался молодой парень и продолжил вопить: — в порту — некроманты!

— Ты можешь атаковать меня вновь, — Агата поймала взгляд прелата, — и обречь весь город на смерть. При Совете. Готов на это?

Белое пламя на руках прелата разгоралось и разгоралось, и толстяк рявкнул:

— Де Шати, прекратите! Богиня — это прекрасно, но я тут губернатор, и мой город не будет уничтожен из-за вашей прихоти!

— Предатель! — прелат развернулся, направляя белый луч в толстяка. Миг — и безжизненное тело сползло со стула. — Кто еще заговорит о сдаче, кто…

Агата призвала тьму. Окутала ей прелата — и шагнула вперед, взмахивая саблей. Миг острейшей боли — свет прелата резал ее черноту, а плечо мешало как следует атаковать — и небесный металл соприкоснулся с человеческой плотью. Церковник, не успевший откинуть черную силу, не поднял никаких защит — и сабля рассекла его шею.

Агата спихнула дергающееся тело со стула, радуясь, что сидел прелат недалеко от двери, и сама уселась на его место, прижимаясь спиной к зеленому бархату и прикладывая все усилия к тому, чтобы оставаться в сознании и говорить четко и ясно.

— Совет Капитанов распущен, господа. Прошлый губернатор Гаота будет со всеми почестями предан земле. Он сделал правильный выбор.

Словно в подтверждении ее слов дальнее окно разбилось, и в помещении проснулась морда Тча.

— Нужна помощь? — прошелестел дракон, лязгнув челюстью.

Стены зала собраний вздрогнули от воплей. Бывшие правители островов рванули прочь, едва не снеся с петель массивную входную дверь.

— Паршиво выглядишь, — усмехнулась Тара.

Агата, тяжело опиравшаяся на борт джонки, старалась не двигаться — так было чуть проще и плечо просто пульсировало, не пытаясь отправить в прекрасный мир небытия. Хотелось пойти и отдохнуть, но пока все на Гаоте не улажено, такой возможности у нее не было.

Агата редко считала, что сделала что-то действительно выдающееся, но позавчерашний день, определенно, могла записать в достижения: она не просто разогнала старый Совет Капитанов, но и, основательно наглотавшись йохрских зелий и как-то оставшись на ногах, поспособствовала созданию нового. Доро намеревался посадить туда только своих людей, но Клинка это категорически не устраивало. И не только потому, что и Ой-Тере, и Тара сделали для разгрома церковников больше, чем тониец, приславший свои корабли на пару стычек, которые некроманты с союзниками могли выиграть и сами, но и потому, что она не хотела видеть в Совете одну только Хартию.

В итоге после споров и препирательств свои места получили и несколько «вменяемых» членов старого Совета, и Тара, и Ой-Тере, и Тольдо — на этом настояла Агата. Жена последнего, которая уже сосредоточила в своих руках немалую власть на острове, действительно казалась хорошим вариантом на пост губернатора. Доро воспротивился, и Клинок, подумав, предложила компромисс: возможность переизбрания после шести лет на посту и смещение в том случае, если это поддержит три четверти нового Совета. И такие условия будут, не только для губернатора Гаота, но и для правителей всех остальных островов. А еще Синие Земли в одностороннем порядке выходили из Светлого Союза, готовился «Меморандум о союзничестве», удостоверяющий, что любой, кто покусится на свободу островитян, будет иметь дело с Некросом и, — на этом настоял Амин, — Султанатом.

Куча разговоров. Куча бумаг. Ноющее плечо и зелья, зелья, зелья…

В небе над Гаотом давно появились звезды, а высоко висевшая луна освещала бухту и заполнившие ее корабли. Агата не спала. Сначала сидела и читала принесенный быстроногим мальчишкой-тонийцем проект «меморандума» на фроантийском, теперь вот пыталась осмыслить прочитанное и сформулировать в голове замечания. Ладно хоть среди людей Доро и осколков старого Совета нашлись те, кто и так мечтал о независимости и продумывал подходившие для этого проекты, пусть и тайком. Иначе за два дня никто бы не сумел создать никаких толковых документов. Разумеется, все придется потом доделывать, это так, просто чтобы церковники не лезли…

Но требовались не только документы о дружбе и сотрудничестве. Нужно было понять, что делать с церквями и их землям, и делать ли; как правильно представить для воспитанных в ненависти к некромантам будущий союз; что делать со сдавшимися и, наоборот, неготовыми признавать смену власти… Вопросы, вопросы — и Агата понимала, что ей стоит озвучить свои ответы на них. Да, новый Совет будет править так, как считает нужным, но с самого начала надо дать понять, кому они обязаны своей властью.

Не спала, как выяснилось, и Тара. Раньше она где-то пропадала, а теперь вот забралась по трапу на борт корабля Ой-Тере, словно знала, где искать Агату. От алавитки пахло грозой и какими-то пряностями.

— Может я не вовремя, но все же хочу поговорить, — продолжила Тара.