— Спасибо, — искренне проговорила Агата.

Инкитэ усмехнулся.

— Вечность или нет, но нам всем нужен смысл, фахашма. Я — не воин и не ученый, а телохранитель и слуга. Думаю, в этом мы с тобой похожи.

Клинок улыбнулась. Кажется, с Инкитэ сработаться будет куда проще, чем с Тиваном. Ведь они, действительно, похожи.

Агата ощущала себя до невозможности странно. За массивным дубовым столом в центре кабинета председателя банка обсуждали военную стратегию и ход будущей компании, то, что могли решать лишь немногие. Но рядом сидел Вэл, в их первое знакомство свалившийся с лошади, напротив разместились Владимир и Василий, с которыми она впервые встретилась в придорожном трактире; за ними — Ингвар, спасенный в Триополе и Елена, вместе с которой пришлось бежать из Форсиона. С Варнэ Клинок путешествовала по пескам Султаната, даже Инкитэ она привыкла воспринимать как знакомого, почти-своего, если такое можно вообще сказать про лича. С погруженным в себя Мото ее соединяла пролитая на «Взгляде» кровь, даже йохр Магир, старший из отряженных в Рутению новым Повелителем Песков, был хоть немного, но знаком. Единственным новым лицом за столом, кроме переводчика Магира, оказался подтянутый сухопарый мужчина — Игорь, комендант городского гарнизона, и, как поняла Агата, фактический командующий большей частью армии василевса.

— Михаил с теми, кто не полез к нам, занял Оршак, — подытожила Елена свою короткую, рубленую речь на фроантийском. Валькирья ткнула на большую, разложенную на столе карту, длинный ноготь едва не царапнул плотную бумагу, указывая на изображение крепости. — Армия его туда не влезла, стоят у подножья. Там излучина Стремяжной, крутой берег, подобраться непросто. Река быстрая, течет с гор, мост не поставить, а тот, который был, они взорвали. Я могу перелететь, но высших адаптированных — семь. Всего. У него же есть четверо, сложно сказать по количеству остальных войск, но…

— Пять тысяч «почти нулевых», — вмешался Магир через переводчика, — тысяча «оптимальных», две сотни «идеальных» и девятнадцать высших.

— Откуда информация? — обернулся к нему Владимир.

— Поймали соглядатая. Решили, что вам будет интересно, — пожал плечами йохр. — Наш вклад в общее дело. А, и еще — он с отвращением думал о каких-то «дикарях», которые тоже пребывают в войске.

— Пустошники, — поморщился Игорь. — Вот уж не было печали. Михаил связался с ублюдками… Но хоть не с церковниками. Видать, поедры хотят помахать хвостами перед хозяевами и показать, что они сами тут со всем справляются. Нам проще всего занять Тирград и ударить оттуда.

Владимир кивнул.

— Надо покончить с ублюдком. Михаил взял с собой одно воинство и встал так, чтобы быстро добраться и сюда, и в Союграт. Решил выбить нас, подкупив маловерных, а потом идти маршем и вступить на улицы с венком на голове. Обойдется. Переправимся у Тирграда и оттуда выступим по северному берегу. Недоносок думает, что у нас не хватит духа для атаки, но зря.

— Думаю, проще и важнее взять Рутту, — заметил Варнэ.

— Взять Рутту? — вскинулся Игорь. — Вы с ума сошли? Я понимаю, что на картах она кажется идеальным местом, из которого можно начать наступление на север: множество дорог, удобное расположение, река рядом. Но это попросту невозможно.

— Рутта стоит над древними тоннелями, — мягче пояснил Владимир. — В кратере, по сравнению с которым тот, который тот, рядом — так, ерунда. Этот город веками связывает наши восточные и южные шахты, наши южные порты — и северную столицу вместе с дорогами в Зеленые Земли, и веками те, кто сражался здесь, знают насколько Рутта важна. В старых пустых шахтах провизии хватит на несколько лет, об этом магнаты заботятся, и там хранится не только еда. Рутту не взять. Но ее брать и не надо — как только мы разобьем Михаила и избавимся от его армии, поедры начнут согласовывать следующий шаг, проталкивая каждый своего нового стратега. И тут мы перейдем в наступление, жесткое и стремительное. Андрей с нашими «идеальными» давно уже вербует на севере всех недовольных, а их, поверьте, немало. Вырвемся с юга, как пробка из бутылки — и нас поддержат сотни, а тысячи затаятся. К тому времени, как поедры договорятся или церковники на них надавят, мы окажемся уже под стенами столицы. Я — василевс, и я знаю ходы, которые не знает никто. Мы возьмем Келиград — и Рутта сама встанет под новые знамена. Магнаты хотят прибыли, а не крови. Сами запросят переговоры.

— Договариваться с новой властью сложнее, чем поддержать известный договор со старой. — вновь вклинился Варнэ. — Если поедры пообещали достаточно, то с Рутты нам ударят в спину. Так уже случилось. Здесь.

— Мерзкие предатели были наказаны! Магнаты, да и все, знают, кто настоящий правитель Рутении, а кто — лишь марионетки в руках Союза! — вскинулся Василий.

Агата склонила голову. Что-то ей подсказывало, что сейчас деспот играл, желая казаться юнцом, верящим в своего отца и его действия. Вот только перед кем он лицедействовал? Перед всеми, перед Игорем, перед Владимиром или и перед собой тоже?

Впрочем, в таких делах и правда лучше, когда никто не догадывается о том, каков ты на самом деле.

— Толстосумы действуют в своих интересах, — бросила Елена. — Но Ингвар утверждает, что с ними проблем не будет.

Агата бросила взгляд на хольда и заметила, как тень пробежала по его лицу.

— В чем дело? — заминку заметил и Владимир.

— Я отправил в Рутту своих людей под видом наемников, — негромко откликнулся хольд, — с ними был ле Тер. Он жаждал незаметно попасть на земли Союза, и я сказал ему, что самый верный путь — попасть на корабль кого-то из магнатов или дождаться, пока мы закончим. Он не стал ждать и отправился с ними, в поддержку к Светлане, надеясь потом найти путь на север.

— И? — Игорь развернулся к хольду. — Дальше что? И кто вообще этот ле Тер?

— Скальд, — лаконично ответил Владимир. — И важный человек. Итак?

— Позавчера мне донесли, что ле Тера собираются отправить в тюрьму, — морщась, проговорил Ингвар. — И новых донесений не было. У нас есть возможность связаться, но мои люди ей не воспользовались.

— Ле Тер мог нарушить закон, — легко пожал плечами Игорь. — В Рутте много правил. И, даже если ваше несвоевременное признание означает, что ваших людей раскрыли — что это меняет? Мы физически неспособны взять Рутту, а если решим пытаться, то пока будем возиться с осадой поедры найдут, кого отправить нам наперехват.

Владимир кивнул и проговорил, обращаясь к союзникам:

— К сожалению, нынешние наши силы ограниченны. Поддерживающие нас стратеги не готовы выступать в открытую без наших успехов, хотя многие, особенно из тех, кто присягал лично мне, помнят о старых клятвах. Гильдия тоже готова поддержать нас, Николай уверят, что после попытки столь вопиющей диверсии это вопрос решенный. Но все это случится тогда, когда обстоятельства будут лучшими. И самый простой способ улучшить эти самые обстоятельства — разбить войско Михаила и атаковать столицу, не втягиваясь в борьбу на истощение под Руттой. Если, конечно, у моих дорогих гостей нет каких-то мыслей о том, как с помощью ваших возможностей оказаться прямо в центре города, в магнатском районе, захват которого будет означать сдачу города.

Переводчик-йохр быстро пересказал все своему господину и Магир, пробормотав «провальное предприятие», откашлявшись, проговорил на фроантийском:

— Мы можем доставить туда десять человек.

— Да? И как же? — вскинулась Елена.

— По воздуху. Этот способ хорошо показал себя при войне на островах.

Владимир покачал головой, указал на валькирию и заметил:

— У нас против летающих врагов принимают меры. Скоростные самострелы, может, и не очень сильны, но в Рутте их много на крышах, да и, если нужно, используют дымовую завесу, которая делает почти невозможной ориентацию в воздухе. Я вырос в Рутте, я знаю, каковы тамошние порядки. И… — он покосился на Агату, — у нас всегда верили, что Некрос скажет новое слово. Помнили драконов, понимали, что и с ними придется бороться.