— Ты сражался тут в Войнах Смерти? — уточнила Агата.

Инкитэ степенно кивнул.

— Но это же было кучу лет назад! — Доминика, до того молчавшая и тихо стоявшая около Валентина, все же не сдержалась. — Все из живших тогда уже умерли!

Лич усмехнулся.

— Умерли. Или переродились. Впрочем, я и тогда не «жил» в привычном понимании этого слова. Василевс, — он перешел на фроантийский, — какими войсками вы располагаете? И есть ли данные о противнике, или лучше нам самим провести разведку?

— Данные есть, — Владимир все же несколько робел, оставшись почти наедине с личом. — Но чем их больше — тем лучше. Но мы хотели бы, чтобы ваше участие оставалось тайным так долго, как это можно.

— Соглядатаи все равно донесут, — отмахнулся лич. — Но наших возможностей многие не знают, и к лучшему.

Инкитэ свел вместе руки, и в носу костяного корабля приоткрылась еще одна «пасть», в этот раз маленькая. Из нее спустя пару мгновений вылетели сразу три раскрашенные птицы. Агата поняла, что это конструкты, только ощутив черноту внутри них и уловив измененным ухом шуршание костей. «Птицы» быстро слились со сновавшими вокруг чайками.

— У нас тоже есть кое-что, — последний из оставшихся на площади йохров, не отправившийся на свой корабль, подошел к некромантам. — Немногое, но любая информация может помочь.

— Может, — согласился Владимир. — Думаю, стоит дать нашим союзникам обсудить все друг с другом. На закате соберемся в здание банка и будем планировать следующий шаг.

Йохр поклонился и направился к пришвартованному неподалеку кораблю с желтыми парусами.

— Ну что, покажите город? — полюбопытствовал Инкитэ на языке некромантов. — В прошлый раз наши колоссы тут немного испортили архитектуру. Не отказался бы посмотреть на Юград в мирное время. На город и на тех, за кого придется сражаться. Заодно и расскажете, кто тут недавно кровь проливал.

— Может, экскурсию для всех? — спешно предложил Василий на фроантийском. — Расскажу, покажу все, что хотите. А то все недосуг — и нам, и вам…

Агата склонила голову. Инкитэ прошелестел на языке Некроса:

— Соглашайтесь. Чем больше он говорит, тем больше мы о нем знаем.

Клинок кивнула и ответила на фроантийском:

— Почему бы и нет. Заодно расскажешь, что у вас по войскам, хотя бы примерно.

— Это лучше отца или Елену спрашивать… Но я передам что знаю. Давайте тогда начнем, что ли.

Не то чтобы Агате нравились взгляды местных, останавливающиеся то на них с Валентином, то на Инкитэ, и шепотки, понятные и без перевода, но умом она понимала: так будет лучше. Примелькаются жителям, заодно и правда можно будет расспросить Василия о планах отца, да и послушать Инкитэ тоже хотелось.

Как оказалось, лич знал многие обычаи и традиции Рутении, даже названия блюд в небольшом заведении, куда их повел Василий, прокомментировал, рассказав, какими они были в его прошлый визит. Прогулка затянулась: шли неспешно, разговаривали то о нравах и том, как ведут войны рутены, то — Агата и Инкитэ — о делах Некроса, то Василий пытался объяснить Доминике, живо заинтересовавшейся алхимией, различия в видах адаптаций… Побывали в храме, где Инкитэ поклонился статуе местной богини, как показалось Агате, с большим уважением. Заглянули к стеклодувам, поговорили с Ингваром, отвечавшим за прием и обучение новых бойцов василевса. Василий заметил, что давно не видно Натальи, и Агата раскрыла карты — та отправилась сопровождать Готье в поисках «Белых Львов». Инкитэ, как оказалось, знал историю первого командира наемничьего отряда, сформировавшегося в приграничье Зеленых Земель как раз во время Войн Смерти…

Почти идеальная прогулка по приморскому городу в свободный от забот день. Прогулка, по итогу которой Инкитэ, стоило им остаться одним в выделенном Агате кабинете банка, заявил:

— Василевс не выиграет эту войну. — Подумал и добавил: — но ему и не надо.

— Почему? — оторопело спросила Агата, опустившись на мягкий стул.

Доминика тут же села рядом, явно собираясь участвовать во «взрослом» разговоре. Валентин отправился «предметно поговорить с гильдейскими пока они тут» и призвать девочку к порядку было некому. Клинок, впрочем, и не собиралась пока — все же Доми выросла рано и приучилась не болтать языком.

Лич хмыкнул.

— Я ведь говорил, что нужно смотреть по сторонам. Что ты увидела?

Агата склонила голову, пытаясь подобрать ответ.

— Напряженный город. Мирный, но напряженный. Немного.

— Именно, — Инкитэ стащил шлем, словно он сдавливал его безликую голову. — Мирный, фахашма. Этот город — основная база восстания, но кроме патрульных на улицах и новых бойцов в казармах этого нигде не видно. Да, сделали простые баррикады кое-где… А тут, между прочим, пролилась кровь. Совсем недавно. Но большинству нет до этого дела. Большинство хочет жить в мире.

Клинок нахмурилась.

— Это плохо? Любой хочет безопасности и мира.

— Для живых это лишь нормально, они боятся смерти. Но это плохо для воинов.

— Здесь живут и не воины.

— Вот. Ты это видишь. Если здесь живут не воины, то тогда кто будет сражаться за василевса? Те немногие, кто захочет.

Агата тряхнула головой.

— По-твоему Владимиру нужно насильно рекрутировать местных, чтобы они резали своих же братьев и сестер? Да от него тогда все отвернутся.

Инкитэ усмехнулся.

— Верно, фахашма. Потому ему не нужно выигрывать эту войну, ее достаточно закончить. И судя по тому, что нас встречали гильдецы-алхимики, они готовы его поддержать, верно?

— Не совсем так, но близко. — Клинок пересказала случившееся в цеху.

— Хорошо. Очень хорошо. Значит, алхимики готовы поддержать, нужен лишь повод. Нужно показать, что правительственные войска будут разбиты, если поднимут клинки, и не встретят приюта, если с этими клинками в руках сбегут прочь.

— Что ты предлагаешь?

— Зависит от того, что скажет василевс. Но тут, дальше, относительно недалеко к северу, Рутта. Странный город в гигантском кратере, пронизанный сетью тоннелей от древних выработок настолько плотно, что по ним ездят на тележках, как у нас на костяных лошадях. Крупный город. Туда стекается все, добытое в Великих Горах, все, за счет чего живет Рутения. Если занять Рутту, то мира захочет не только Гильдия, но и богатеи, владельцы приисков и сталелитейных цехов. А они в этой стране — власть куда большая, чем любая другая. Нам нужно лишь предложить им хорошие условия. Ну и показать, что будет, если с этими условиями не согласиться.

Агата нахмурилась.

— Инкитэ, я понимаю, что войн без крови не бывает, но…

— Стоит давать всем шанс сдаться? Тиван, пока плыли, через своих миньонов поделился твоими методами. С негодованием.

— Не одобряешь?

Лич пожал плечами.

— Это создает неудобства. Мы можем воевать, не тратя время на сон, нападать ночью, идти там, где не прошли бы другие. Мы свободнее людей, а ты говоришь об ограничениях.

— Без них не будет мира, — твердо откликнулась Агата.

— Ты молода, фахашма, и веришь в лучшее. Мира не будет в любом случае. Но я понимаю, чего ты хочешь. Думаю, больше, чем остальные, кроме Безрассудной и тех ее учеников, которые тоже любит чужие тела и делают вид, что они — обычные люди. Я слишком долго оберегал живых, чтобы не понимать, чего вы хотите. Именно поэтому я отправился сюда, пусть и не люблю покидать дворец. Я знаю, что надо будет сражаться рядом с живыми и во имя живых, а этого, боюсь, не понимает больше никто из свиты Картэ, да и из Совета. Цепи одержимы сражениями и властью, Книжники — исследованиями и тайнами, но каждый из них видит впереди вечность и мало думает о том, что у других ее просто нет.

Клинок кивнула. Лич сумел последним предложением облечь в слова то, о чем она думала, и думала с тех пор, как оказалось в Некросе.

— Рада, что ты это понимаешь.

— Не жди от меня сострадания, фахашма, или того, что я предпочту жизни местных тебе, фажехме, кому-то из Некроса или себе самому. Я не соглашусь погубить наши силы, спасая горстку бойцов. Десяток жизней не стоит поражения и больших смертей. Но я постараюсь придерживаться твоих… благородных взглядов. Если ты их не изменишь.