Агате было не по себе. Тут собрался весь город. Вон, в первых рядах — разодетая публика, в одеждах по фроантийской моде, с зонтиками от солнца в руках слуг, важные и представительные. Дальше — мастеровые и лавочники, потом — рабочие порта и цехов; отдельно, с краю, стоят представители Гильдии — вроде такие же, как все остальные, только в черном, но никто к ним близко не подходит. Вон бойцы Владимира, местные дружинники, моряки из разных стран… Не влезшие в первые несколько рядов встали на ящики, облепили крыши ближайших домов и складов.
Десяток некромантов — рядом с тысячами человек, росших в ненависти к Некросу. Начнется конфликт, и ни вставшие рядом йохры, ни принарядившиеся по случаю люди Мото не помогут. Спихнут в море — и все, поминай как звали. Нет, она-то, может, и выплывет…
— Успокойся, — тихонько шепнул Агате на ухо стоявший совсем рядом Вэл.
— Заметно?
— Мне — да. Рутены куда терпимее к некромантам, все же влияние церкви тут не сильно. Все будет в порядке.
Клинок кивнула. Вдохнула, выдохнула и расправила плечи, стараясь сосредоточиться на том, чтобы источать уверенность и силу. Вон, у Владимира же получается. Конечно, в окружении полусотни отборных бойцов, в том числе и измененных, легче демонстрировать, что ты хозяин положения, но Агата все же постаралась отбросить прочь сомнения и страхи. Она тут — фахашма, она и ее люди спасли и всех этих отборных бойцов, и самого Владимира, и Юград с Союгротом. Чего переживать?
Нечего. Но когда в гавань вошло двигавшееся под водой облако магической черноты, концентрированной, яркой и знакомой, Агата замерла, как и все собравшиеся.
Оркестр притих без всякой команды. Даже неодаренные ощущали напряжение, принесенное столь мощным магическим источником.
В почти полной тишине — до того вопившие чайки примолкли — вода в центре бухты забурлила. По толпе поползли шепотки, слышные измененному уху. Напряжение, теперь уже не только магическое, а просто напряжение ожидания, достигло апогея… И транспортник некромантов резким рывком всплыл на поверхность. По толпе прокатились удивленные восклицания.
Оркестр заиграл с новой силой. Агата со своего места видела, как один из мужчин в костюме быстро зарисовывал происходящее на небольшом мольберте, словно соревнуясь в скорости с коллегами, доставшими бумагу и карандаши. Один из гильдейских встал за массивную черную коробку, установленную на треногу…
На взгляд Агаты зрелище, конечно, было по-своему величественным, но все же корабли без парусов казались ей чудом куда большим, чем вытянутый костяной прямоугольник транспортной баржи. Ни весел, ни мачт, ни изящных обводов, одни только кости, поросшие ракушками, и все. Да, наверное, для местных это само по себе необычно, но Агата уже успела привыкнуть и к нежити, и к конструктам, и к костям самых разных форм и размеров. К тому же самое интересное, двух вытянутых костяных «медуз», толкавших корабль под водой, все равно никто не увидит.
Транспортник неспешно поплыл к набережной, к месту, где находился рисунок. Доплыл — и навис немаленькой костяной тенью, заставив союзников-йохров и часть бойцов Владимира спешно подвинуться. Стоило кораблю остановится, как нижняя половина торчащего над водой плоского носа с шорохом отсоединилась от верхней. Полилась вода. Казалось, словно открылся огромный костяной рот, в котором находился костяной же язык, с грохотом упавший на набережную.
По этому языку на берег неспешно спустился лич. Инкитэ, а первый за много лет «десант» возглавлял именно он, принарядился: блестящие от влаги костяные доспехи куда более сложного, чем Клинок привыкла, набора, украшала изысканная резьба, глухой шлем обзавелся маской в виде вполне человеческого лица, шею закрыли несколько отдельных костяных пластин, а под доспех лич и вовсе поддел черный покрытый вышивкой наряд, скрывавший подмышки и всевозможные сочленения. Со стороны могло показаться, что Инкитэ был самым обычным человеком в вычурной броне.
А вот следовавшие за ним на людей не походили. Рослые, в полтора раза выше людей, костяки были хорошо знакомы Агате — именно с такими она имела дело в бытность Клинком на службе Лианы. Смотрители, способные к ограниченному управлению другими конструктами и умеющие, в целом, неплохо сражаться. Мощные костяные тела, удлиненные руки и ноги… Шестеро, шедших по двое в ряд, бойцов были вооружены приличных размеров булавами и костяными же щитами. Дальше двигались Смотрители с алебардами, чьи лезвия скрывали костяные чехлы. Этих было с десяток.
Остальная нежить осталась внутри. И так, чтобы вместить не самых крупных — Собиратели скорее десятники, чем ударная сила — конструктов, встречающим пришлось потесниться. Новоприбывшие и небольшой компанией смотрелись внушительно.
Инкитэ, явно довольный произведенным впечатлением, обернулся к Агате — и все костяки обернулись за ним. Миг — и лич опустился на одно колено. Конструкты повторили его движение.
— Первый Отдельный Обновленный Бессмертный Легион прибыл. Я, Инкитэ, сын Тартакэ, готов идти в бой под вашим началом, фахашма и фажехма! — проговорил лич на языке Некроса. Ударил себя в грудь — и на тайном некромантском, еле слышно, добавил: — Какая встречающая делегация, а? И все — без оружия и даже не пытаются нас убить.
Клинок не поняла, удивление это было или восхищение. Приложила в ответ кулак к своей груди, мерно стукнув костяной перчаткой о нагрудник, и ответила:
— Благодарю за своевременное прибытие. Нам нужно принести мир в эти земли.
Лич кивнул. Поднялся — конструкты повторили его движение — и подошел к Владимиру. Поклонился — вновь вместе с костяками — и проговорил по-фроантийски:
— Многие годы моя родина торговала с вашей, василевс. Разные люди были у власти и разное свершалось в прошлом, но разногласия не приносят ничего, кроме обид и разрушений. Я, Инкитэ, сын Тартакэ, и мой Легион прибыли на ваши земли сражаться на вашей стороне за справедливое правление избранного Каэль.
Владимир улыбнулся.
— Да будет так!
Василевс несколько раз хлопнул в ладоши, и аплодисменты подхватили сначала стоявшие ближе всего бойцы из тех, чьи руки не были заняты оружием, потом — аристократы, расположившиеся неподалеку, гильдейцы, все новые и новые люди… Агате на мгновение показалось, что она вернулась в зал гостанинонского театра, куда иногда ходила вместе с Альфредо и его домочадцами — там так же аплодировали окончанию представления. Клинок с трудом сдержала усмешку — тут все только начиналось. Впрочем, жители Юграда не увидят продолжения, по крайней мере те, кто не собирается сражаться за василевса. Так что нынче и вправду небольшое представление для всех и каждого, даром, ради развлечения и демонстрации мирных намерений.
К удивлению Агаты, несмотря на вроде бы закончившееся «действие» — конструкты, сымитировав что-то вроде не то боевого танца, не то сражения с тенью, вернулись на корабль, чей «рот» захлопнулся, и только Инкитэ остался на земле, присоединившись к делегации некромантов, толпа расходиться не стала. Глашатай Владимира принялся рассказывать о скорых победах и плюсах мира с соседними державами, потом взял слово один из йохров, потом выступил Мото, которому явно не очень хорошо давались сложные речи. Оркестр затянул еще какую-то мелодию, бойцы Владимира поклонились сначала кораблю, потом — Агате… Тут, наконец, объявили, что со всеми «предложениями и пожеланиями нашим дорогим друзьями» можно подходить после полудня к зданию центрального городского банка, а пока всем стоит вернуться к работе и показать «насколько силен в труде наш прекрасный рутенский народ».
Зеваки расходились нехотя, многие босяки торчали на крышах до самого конца — Агата, оставшаяся у воды и не спешившаяся окунаться в городскую суету, ловила на себе любопытные взгляды.
— В прошлый раз рутены гостеприимством не отличались, — заметил на языке Некроса Инкитэ, когда большинство собравшихся покинули площадь, а у транспортника и вовсе остались одни некроманты да Владимир с Василием. — А вот Юград, похоже, не изменился.
