Агата не успела испугаться, с огромным трудом отбив новый удар щитом. Тот, созданный из звездной стали, гулко зазвенел, высекая искры. Нападавшая, а в свете отлетевшего в сторону фонаря Агата видела удивительно знакомый силуэт, двигалась проворно, даром что имела всего одну руку. Ее меч двигался с такой скоростью, что Клинок только успевала отступать, закрываясь щитом. О том, чтобы ударить чернотой, нечего было и думать — все ушло на кандалы и чужие души.

Удар, еще удар, и еще — и на очередном шаге Агата уперлась спиной в стену. Она сумела отразить три атаки, но на четвертой наставница разгадала движение, обошла защиту и вонзила меч в грудь, пробивая небесной сталью кости брони. Агата, не задумываясь, ударила щитом. Противница отскочила, вырывая засевшее в теле лезвие.

Еще несколько ударов — и Агата вновь не успела с защитой. Чужой меч пробил левое плечо. В этот раз наставница вынимала меч издевательски медленно. Агата попыталась атаковать саблей, но правая рука толком не слушалась, и вышел лишь нелепый взмах.

— Стоило ли предавать все, тварь, если ты даже клинок держать не научилась? — Слышавшая Битву, еще два года назад говорившая, что видит в Агате свою преемницу, плюнула в лицо. Ударила по ноге — и Агата едва успела извернуться так, чтобы упасть на колено, а не услышать хруст собственной кости. — Ошибка должна быть исправлена. Во имя Света!

Чужой меч взметнулся. Клинок вскинула щит, уже понимая, что не успевает, что лезвие пробьет ее череп…

Миг — и шею Слышавшей Битву прошил арбалетный болт. Она нелепо дернулась и начала заваливаться на пол. Меч выпал из ее руки с глухим звоном.

Агата с трудом поднялась на ноги, пытаясь понять, кто стрелял.

— Прости, прости! — в неровном свете фонаря виднелось бледное лицо Ганима. — Я пошел за тобой, ну, на всякий случай, заблудился, а как почувствовал магию, так понял, куда идти, но не выстрелил сразу, боялся, что попаду в тебя, надо было раньше, и…

— Прекрати, — говорить было больно, но Клинок старалась, чтобы ее слова звучали ровно. — Давай выбираться отсюда.

Слышавшая Битву, в Цитадели много лет бывшая для Агаты самым близким человеком, смотрела в никуда пустыми глазами.

— Ты точно хочешь идти на Гаот? — спросил Ой-Тере, наблюдавший от двери каюты, как Ли-мин осторожно массирует руку Агаты.

Клинок, которой было не по себе и из-за того, что сидела она на полу, и из-за того, что тело покрывали видные всем повязки, и из-за боли, и из-за ощущения движения тепла под пальцами когда-то спасенной в Форсионе девушки, кивнула.

— Со мной все в порядке.

Загорец хмыкнул. Его джонка почти не пострадала в прошедшем сражении, а вот совсем недавно взятый с боем «Атрей» упокоился на дне морском. Большинство моряков успели спастись и теперь вернулись к Ой-Тере, словно ни в чем не бывало. Около Ильтоирана плавало немало кораблей церковников, но вместе с поддержкой от моряков Доро, не все из которых пережили сражение, конструкты сокрушили суда с белыми парусами. Два корабля со сдавшимися экипажами разоружили и отправили восвояси: их капитаны не захотели присоединиться к «флотилии» некромантов из-за разногласий с людьми Доро, а у Агаты не было ни сил, ни желания их уговаривать.

Освобождение душ и сражение с бывшей наставницей дорого дались Клинку. С трудом доковыляв до дракона, она попросила Тча вернуться на костяной корабль — больше всего хотелось просто лечь и выспаться. Но как резонно заметил Ганим, «там, где кости, мало всего для людей» — и место назначения пришлось сменить. Благо, джонка Ой-Тере оказалась в стороне от основного сражения, перестреливалась из стрелометов с такой же джонкой церковников. Перестрелка закончилась на глазах у Агаты — по бортам вражеского корабля принялись карабкаться зомби, созданные личом из упавших в воду мертвецов. Флаг церковники тут же спустили, признавая свое поражение. Агата надавила на Тивана через Ганима и Джамаила — и сдавшихся пощадили, позволив всем желающим или перейти на «Варгас», или присоединиться к Доро, или направиться на лодках к Согасу. Джонку Тиван забрал себе.

Сражение близ Ильтоирана закончилось полным разгромом церковников и их союзников. По словам облетевшего окрестности Тча, взрыв упавшей на храм «черной смерти», похоже, долетел до двух ближайших защитных башен, разрушив их и находившиеся на них призмы, чья энергия, судя по оплавленным камням, вырвалась на волю, ломая все на своем пути. Эти новые взрывы зацепили стоявшие дальше башни, чьи призмы тоже взорвались… Близость защитных укреплений друг к другу сыграла с ними злую шутку — все наскоро возведенные строения развалились, словно упавшие друг на друга карты. В итоге и храм, и башни, и большая часть Цитадели лежали в руинах.

Флот защитников перестал существовать. Несколько не вступивших в сражение кораблей принялись отступать, люди Доро рванулись их преследовать… Поле боя осталось за флотом некромантов и их союзников.

И Агата скомандовала плыть к Гоату как только Тиван «наберет» экипаж на три корабля, которые честно взял с боем. Из его костяков, по отзывам видевшего это вблизи Ромы, вышла отличная абордажная команда.

Все новости, к раздражению не любившей оставаться в стороне Агаты, она узнавала от Тча, через Ганима, и от посыльных Ой-Тере, отправленных к Доро и другим капитанам. Ну и скелет, забравшийся на палубу, принес записку от Тивана. Оторвал собственный палец и накарябал сообщение на том самом низком столе, около которого ее мучила Ли-мин.

Собственно, именно из-за Ли-мин Агате и пришлось довольствоваться пересказами. Да, она устала, но могла бы еще подняться в воздух. Надо было только промыть раны да перебинтовать — и все, заживала измененная плоть хорошо. Однако Ой-Тере, стоило ей не слишком элегантно слезть с дракона под вопли Ганима на йохрском, которого все равно никто не понимал, потащил сюда, в каюту собственный жены. Ли-мин в основном молчала, но дело свое знала и, к тому же могла как-то лечить и магией. В последнем Агата не была уверена, никаких зеленых энергий она не увидела, но после того, как Ли-мин долго водила ладонями над раной в груди, дышать стало легче. Хотя, может, просто из-за того, что Агата сидела неподвижно.

— Я заметил, насколько ты в порядке, — усмехнулся Ой-Тере. — Милая?

Ли-мин прощебетала что-то на загорском. Одетая в традиционный наряд своей родины, она и в своей каюте создала странную, вовсе не корабельную, атмосферу. Вместо запаха пота и немытых тел — аромат каких-то благовоний и масел; много красной ткани на стенах; циновка, которую Агата едва не заляпала кровью, низкий столик… Имелся даже небольшой сундучок со стеклянной крышкой, в котором сидела большая жаба. Фарфоровая, с позолоченными узорами. Агата не представляла, где Ой-Тере добыл такую вещь. Наверняка ведь не пожалел денег и времени ради того, чтобы порадовать жену… А теперь вот внимательно слушал ее выводы.

— Эй, серьезно, — решила вмешаться Агата, — я не истекаю кровью и не собираюсь умирать. Даже поела, — она указала на стоящую рядом, на отдельном совсем низком столике, миску.

Есть пришлось левой рукой, и это оказалось тем еще испытанием, ведь именно левое плечо продырявил чужой меч. Но Агата справилась.

— Но ты не здорова. Течение энергий в твоем теле замедленное, в некоторых местах прерывается, и нужно время, чтобы все вернулось в норму.

Агата прислушалась к себе. Чернота, вроде, на месте. Осталось ее мало, словно бы на дне колодца, черпать неудобно, но ничего там не прерывалось.

— Да все и так в норме, надо просто поспать. Да и, извини, Ли-мин ведь не целитель. Нет, штопает она отлично, — Агата покосилась на тонкую нить у локтя. Жена Ой-Тере даже сухожилия какой-то странной иголкой сшила. — Я очень благодарна, серьезно. Но все-таки она не может видеть всего.

Ой-Тере покачал головой.

— У нас иная магия, Агата. Я не совсем понимаю, как видишь мир ты, но у нашего народа нет ваших целителей, слышащих камень, некромантов или там менталистов с магами ветра. Мы или договариваемся с духами, и они помогают нам, или, как моя ненаглядная, видим энергию. Жизнь, магию — как хочешь, так и называй.