— Тча, туда!

Дракон выругался на языке Некроса и, нелепо взмахнув крыльями, погреб к пристани.

— Они выстрелят! — крикнул Ганим. — Они почти…

Агата и сама это видела. Ругнулась — и выбросила перед мордой Тча щит из черноты. Миг — и темную энергию разнесла белая вспышка, но дальше свет не прошел. Еще одно мощное движение крыльями, и еще…

Малый Уничтожитель или какая-то похожая на него призма принялась разгораться вновь. Несколько арбалетчиков беспорядочно обстреливали дракона, но без особого успеха. Агата пригнулась, заставляя наклониться и Ганима.

Тча доплыл и резко подтянулся, нелепым движением забираясь на маленькую пристань. Миг — и конструкт ударом крыла снес призму с ее постамента. Артефакт с шипением погрузился в холодную морскую воду.

— Что дальше⁈ — Тча взмахом лапы отправил в полет сразу двух Сияющих и размозжил ударом хвоста еще одного. — План катится к свету?

— Нет, — Агата наконец разжала руки и, не без труда поднявшись на ноги, спрыгнула с костяной спины. — План почти удался. Валите только отсюда.

— Что⁈ — Массивное крыло возмущенного Тча закрыло Клинка от сразу трех болтов.

— Валите, говорю, — повторила Агата громче, — я скажу, когда надо будет возвращаться. Ты все равно не пролезешь дальше.

— Ну уж нет! — Тча сбросил еще одного Сияющего в воду. — Чтобы тебя тут ждала засада? Мы остаемся. Будем оборонять гавань и ждать тебя.

— Если приплывет Уничтожитель, то вам несдобровать.

— Если. Иди! Не бойся, свою жизнь я ценю почти так же, как свою королеву.

Что-то подсказывало Агате, что «почти так же» он, скорее, ценил ее. Впрочем, эта нежить, по крайней мере, пока не угрожала союзникам расправой.

— Я с тобой! — по-йохрски завопил Ганим.

— Нет, — Агата уняла дрожь в еще не отошедшем от воздушных кульбитов теле и под прикрытием костяного крыла подхватила в одну руку щит, а в другую — саблю. — Ты остаешься здесь.

— Но я могу помочь! У них есть арбалеты, из них легко стрелять, а я из лука умею, и из пращи, и…

— Останься, — мягче попросила Агата, — если Роме или Джамаилу нужна будет помощь, то попросишь Тча и слетаете с ним.

— Попросить? Как? Он же не понимает по-нашему!

Клинок ругнулась и быстро перевела дракону самые простые йохрские слова, вроде «нужно помочь», «вверх», «вправо» и «влево».

«Да я и так выучил почти все, ты ж его возгласы дублировала, — усмехнулся дракон. — Ладно, если прижмет, то помогу, только вылетать под эти башни — так себе план».

«Пусть думает, что занят важным делом», — приоткрыла карты Агата. И бросила вслух:

— Я пошла!

Дракон понятливо убрал крыло, и Клинок бегом устремилась вперед. В глубине боевой медитации время замедлилось, и она без труда приняла на щит выстрел успевшего перезарядиться арбалетчика. Агата в несколько шагов добралась до стрелка и без затей рубанула саблей по горлу. Бросилась к его товарищу, успевшему обнажить меч, приняла лезвие на щит и резким движением кисти разрубила державшие рукоять пальцы. Под полный боли вопль ударила кромкой щита в висок — и рванула дальше. Да, теперь незачем взрывать полости под храмом — сам храм превратился в пыль. Но кто-то наверняка сообразит, где она и чего она хочет добиться. Не стоило терять времени.

В прошлый раз по этим подземельям они с Валентином и Доми пробирались с другой стороны, и теперь Агата, путь которой освещал йохрский светильник со странными грибами внутри, с трудом нашла нужный поворот. Спасло лишь ощущение звавшей к себе концентрированной, густой черноты. Благо, церковники не горели желанием охранять подземелья, видимо надеясь на то, что к скрытой гавани противников не подпустят корабли, а проход сверху они как-нибудь защитят. Храм-то отстроили, только паломников, как говорил Ой-Тере, туда пускать перестали.

В подземной тюрьме, где держали души умерших, ничего не изменилось. Те же камеры, те же скелеты, та же чернота внутри них, запертая, словно в клетке. Чернота, которую Агата в этот раз ощущала еще ярче, еще сильнее.

Кислота упала на храм вместе с «черной смертью». Впрочем, у Клинка был запасной план. Даже, скорее, основной, — она не была уверена, что если удастся растворить кандалы, то это тут же отпустит душу заключенного в них.

Агата замерла, прислушиваясь к звукам подземелья. Где-то капала вода, но на мгновение ей показалось, словно кто-то двигался рядом. Она сильнее сосредоточилась, вновь погружаясь в боевую медитацию. Подняла поставленный на пол йохрский фонарь, надеясь, что так он даст больше света…

Нет, ничего. Никаких движений, никаких посторонних звуков. Показалось. Несовершенный разум придумал то, чего не было, наполнил страхами холодную темноту посмертной темницы.

Агата вернула фонарь на место и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на черноте внутри себя. Она — Избранница Иврейн. Должен же быть от этого хоть какой-то толк⁈

«Помоги им», — просила она сама не зная кого.

Нет ответа.

«Помоги мне помочь им. Они сражались за тебя, жили ради тебя! Помоги!»

«Ради чего?» — послышался в разуме уже знакомый женский голос.

Агата оторопела. Ради чего⁈

«Они должны переродиться! Должны пойти дальше!»

«Все умирают. Слабые — быстрее, сильные — позже. Совсем слабые попадают в ловушки и лишаются посмертия».

«Они сражались за свою покровительницу!»

«Они, как и все живые, сражались за себя. Я дала им силу, и они распорядились ей так, как захотели. И остались здесь».

Агата глубоко вдохнула. Она еще несколько мгновений назад не могла и подумать о том, чтобы спорить с богиней, но теперь разум переполняло возмущение и непонимание. Это же некроманты! Все как один, Клинок это чувствовала. Те, кто использовал, вроде как, цвет, сутью которого была Иврейн! И она…

«Я дала смертным силу. Они распоряжаются ей так, как хотят».

Агата скрипнула зубами.

«Тогда дай силу мне! Я хочу проводить их дальше!»

«За все нужно платить, смертная».

«И что тебе нужно? Мало пролитой крови?»

«Ко мне приходят все смертные, и не имеет значения когда».

«Тогда чего ты хочешь?»

«Услугу, как и всегда».

«В прошлый раз ты подставила тысячи людей!»

«Не зарывайся, — Агату скрутило от появившееся в теле боли, — я лишь забрала дарованное. Решай, смертная, зря ли ты меня потревожила».

Клинок бросила взгляд на тела с запертыми внутри душами, обреченными страдать без возможности уйти дальше.

«Не зря. Я согласна».

«Тогда делай, что задумала».

Миг — и боль отступила из тела. Чернота внутри разрослась, словно бы концентрируясь, и Агата почувствовала, какой ничтожной стала преграда из заклятого металла. Достаточно лишь пропустить достаточно энергии — и тот сам расплавиться, стечет прочь, позволяя вытянуть черноту души и отправить ее дальше.

Она вытянула руку — и черная сила повиновалась. Металл в кандалах крайнего узника начал наливаться холодным красным светом, словно оказался в кузне. Новый вдох — и кандалы и правда оплыли, теряя форму и позволяя черноте магии Агаты подхватить черноту чужой души и направить ее дальше. Туда, где она и должна была пребывать.

Благодарность.

Клинок протянула руку — и кандалы на следующем узнике засветились. Теперь все прошло еще быстрее.

Признательность.

Новый узник — и оставленное им спокойствие. Еще один — усталость от мучений. Еще один — свобода. И еще, и еще…

Последний. Прошлый фажехма, тот самый, у которого Агата забрала костяной клинок. Казалось, что его кандалы крепче всех иных — или дарованные Иврейн силы просто закончились? Но спустя долгие вдохи и выдохи воля Клинка победила — и металл расплавился. Душа освободилась, начала двигаться, уходя прочь, дальше…

Берегись!!!

Близкое ощущение опасности, оставленное ушедшим, оказалось столь ярким и сильным, что Агата дернулась — и чудом разминулась с прошедшим около шеи клинком. Отшатнулась, вскидывая руку с саблей — и локоть обожгло болью. Чужой меч подрезал сухожилия — и рука повисла плетью.