Несмотря на усталость, Клинок согласилась на предложение Тча «заползти повыше и починить меня». С хвостом Агата ничего сделать не смогла, сожженное заново не вырастишь, но скрепить энергией перелом нескольких костей на одной лапе и вставить выскочившие со своих мест на другой ей удалось. Что удивительно — даже без комментариев. Впрочем, возможно, Тча просто слишком устал, чтобы говорить хоть что-то.

Агата еще раз провела пальцами по нагруднику, чувствуя, как под ним отдаются болью ребра. Не перелом, просто синяк будет, как и на ноге. Хорошие доспехи. Ничего серьезного, ничего, что не заживет за день, а то и быстрее.

Она сидела, привалившись к скале, и смотрела на море внизу. В пене слабых волн чудилась кровь. Сколько погибло здесь совсем недавно? Три, четыре сотни? Больше. Точно больше. Сколько умрут вскорости от ран? Десяток — наверняка, а то и другой, и третий. Да, все эти люди знали на что шли, да, смерть приходит за всеми, но все же чернота, выплеснувшаяся в мир там, внизу, давила на разум.

Скольких она сама убила? Агата предпочла не считать. Не думать об этом.

Тча ткнулся мордой ей в бедро. Молча, словно пес. Клинок провела рукой по костям, липковатым от крови. Хотелось заглянуть в глаза, но тьма в пустых глазницах конструкта ничего не выражала, да и костяные веки со слабым шелестом закрылись, словно тяжелые шторы на окнах.

Сколько погибло сейчас — и сколько погибнет еще? Это ведь не вся «восточная» часть кораблей, по данным конструктов, еще две группы вида «Уничтожитель — судно сопровождения — три боевых корабля поменьше» где-то южнее. Может, уже идут сюда… И это — лишь первое препятствие. Подгадав время, они ударят, врезаясь в основную часть армады. Отправят на дно и боевые, и транспортные корабли — вместе со всеми, кто будет на них.

Если все удастся, то кто-то из летописцев Некроса напишет про «героическое отражение атаки превосходящего по размеру флота» и «защиту страны». А здесь и сейчас Агата вновь и вновь пыталась оттереть с брони следы крови.

Королева. Фахашма. Сражающаяся за свой народ… И за него отправляющая на смерть других. Таких же живых, думающих и чувствующих, только не имеющих ее сил и ее положения. Мог ли быть в рядах погибших Сияющих кто-то вроде того же Готье, попавший в солдаты не по собственной воле? Или кто-то вроде нее самой, выросший с мыслью о служении Союзу?

Они победили, но эта победа Агату не слишком-то радовала. Утешало лишь то, что выбора не имелось, на милосердие церковников рассчитывать не стоило. Не она начала эту войну, но именно из-за нее пала та стена, которая позволяла жителям Картаена в безопасности жить и растить детей, и именно ей отвоевывать право Некроса на существование.

А пока Агата сидела на продуваемой соленым ветром скале, прижавшись спиной к холодному камню, и гладила рукой морду Тча, не слишком задумываясь что он, вообще-то, человек и мужчина. Был им. Век назад или около того.

Не успела она в очередной раз прийти к выводу, что из нее так себе правитель и уж точно поганый флотоводец, как из-за края скалы вылетел Тиван, поправляющий свою треуголку.

— Тебя ищут, — без особых эмоций заметил лич, — и меня это раздражает.

— Как и живые на твоем корабле.

— Как и живые на моем корабле. И то, что им не нравится материал и обработка.

— Я запретила добивать раненых, — мрачно проговорила Агата, с сожалением поднимаясь на ноги. Прицепленный к поясу щит протяжно звякнул, а сабля ударила по бедру.

— Мне хватит и тех, кого уже добили, — усмехнулся лич, — материал всегда пригодится. Чинить корабль. Чинить этого, — костяная перчатка указала на поднявшего голову Тча.

— Починишь хвост? — с надеждой выдохнул тот.

— Нет, голову. Чтобы мозгов больше стало и хвост куда надо не совал, — хмыкнул лич.

— Все устраивает.

— Ладно, неполноценный, я пошутил. Хвост, конечно, тебе еще летать и летать.

— Это реально? — поинтересовалась Агата.

— Справлюсь. Не люблю я альфа-конструктов, но справлюсь. Тем более что все закончилось лучше, чем я ожидал.

— Лучше? Один из кораблей превратился в пыль, йохры лишились трети экипажа, и…

— И все, — усмехнулся Тиван, — в том-то и дело. Еще подпалили одного конструкта, но это поправимо. Из трех подводников один разваливается, но его собирали криворукие, так что в следующий раз просто размажу его о что-то покрупнее, с двумя-тремя мачтами. Церковники, похоже, не поняли, что их прошлая победа тут, на море, и сам десант в Некрос — нелепая случайность, и что они могут хоть пулять своим светом, хоть ставить мелкие баллисты или еще что — это все бесполезно против нас.

Клинок склонила голову.

— Почему случайность? Они ведь…

— Потому что они захватили ключ, вот почему! — вокруг Тивана клочьями взметнулась темнота — Я всегда говорил, что поганая идея отдавать его этим смертным, что рано или поздно Совет Капитанов или предаст нас, или погибнет. Но нет, решили, что это будет прекрасным жестом вечной дружбы — и что получилось? Ты знаешь, что именно в попытках достать Ключ погиб муж твоей предшественницы? Его приманили, показали кусок артефакта, пригласили к себе — и бросили с его людьми гнить в тюрьме без шанса сбежать. Вот как они общаются с пленными!

В словах лича явно чувствовалась застарелая боль и ненависть. Агата склонила голову.

— Ты немало знаешь для того, кто кучу времени проторчал в Треугольнике.

— Я много знаю. Я знаю все, о чем говорит море, все, о чем сообщают давно мертвые… И не только боевые конструкты, фахашма. В этих водах множество уже много лет как погибших рыб, если хочешь знать. Вот только я торчал в месте своего заточения и наблюдал, как рушится все, что создавалось веками, из-за глупых решений и широких жестов… Из-за дружбы с живыми.

Агата пожала плечами. Желания спорить с Тиваном у нее не было совершенно, но в пустыне она насмотрелась на плоды возни бессмертных, на противостояния, тянущиеся веками. Ничем не лучше.

— Единственный плюс — твари с севера не понимают наших возможностей, — продолжил Тиван. — Уверены, что коль у их предков получилось подмять под себя Острова, то их Богиня поможет им и все удастся… Зря, зря. Отдашь мне «Артей», фахашма? Твой узкоглазый друг-смертный имеет на него виды, но людей у него слишком мало.

— «Атрей» — тот корабль, который вы с Ой-Тере взяли на абордаж одновременно?

Лич кивнул. И добавил:

— У него уже есть одно судно и мало людей. Зачем ему еще одно?

Агата вздохнула про себя. Она примерно понимала, зачем — людей можно будет набрать из числа сочувствующих Хартии, на том же Тоате или Фоте. Или просто оставить корабль где-нибудь в гавани и вернуться к нему позже. С ним у Ой-Тере будет уже собственная флотилия, из двух кораблей, но все же. А это — уже заявка на то, чтобы иметь голос в новом Совете Капитанов, который наверняка возникнет на месте старого, если все удастся.

— Это единственное захваченное судно?

— Нет.

— Тогда, думаю, нам стоит всем вместе собраться и разделить добычу, — решать прямо сейчас Агате ничего не хотелось, но стоило разобраться с конфликтами в зародыше, — вот и все.

— Предпочтешь живых? — прошелестел Тиван.

Клинок глубоко вздохнула. Кажется, перспектива сражаться с Союзом дурно действовала на лича — Костяной Капитан стал каким-то непривычно кровожадным и жестоким.

— Предпочту мир. Ты сможешь сам уничтожить флот церковников? Один, в приемлемые сроки?

— Три месяца. Может, четыре. Теперь, с Ключом…

— Который в твоих руках потому, что Ой-Тере помог мне его собрать.

Агата в упор смотрела на лича. Любимый им скелет обезьянки куда-то исчез, и только треуголка напоминала о том, что Костяной Капитан, в общем-то, капитан, а не один из членов Безмолвного Совета.

Видно было, что Тивану не нравился ее подход.

— Я отдам тебе «Артей» или какой-то другой корабль по возможности, — пообещала Агата.

— Предпочитаешь живых.

— Предпочитаю, чтобы в водах вокруг Некроса плавала не только мертвая рыба, — с раздражением проговорила Клинок, — мы не можем просто забирать себе все и уничтожать всех вокруг, несмотря на конструкты и все остальное, ясно? Если это будет лучший вариант — будет тебе корабль, нет — попытаемся сделать так, чтобы всем досталось нужное. Зачем он тебе вообще? Костяного мало?