— Мы не всегда можем делать то, что хотим. Не переживай, со мной ничего не случится.

— Обещаешь?

— Разумеется.

Агата не любила лгать и не собиралась обманывать себя — едва ли их затея окажется легкой прогулкой. Но ничего непосильного ее не ждало.

— Смотри, какие они мощные, — Агата указала двигавшихся внизу больших конструктов вида «дельта». — Разве рядом с такими мне может что-нибудь грозить?

Сейчас этими, реальными конструктами управлял уже уехавший прочь Варнэ. Как он мог контролировать и три десятка кентавроидов, и сразу пять паукообразных тварей с растущими из тела руками с клинками вместо ладоней, и шестерку шедших друг за другом «малых костяных големов», напоминавших здоровых человекообразных бойцов с приличного размера алебардами, и при этом еще вести четверку «обезьян» с двумя лишними парами рук, Клинок не представляла. Конечно, весь этот зоопарк должен был лишь двигаться прямо, но все-таки.

— У врагов есть всякие… механизмы, вот, — с тревогой произнесла Доминика.

— А у нас — отличная «черная смерть», — улыбнулась Агата, — на которую не поскупились йохры и которой можно взорвать что угодно. Все, слезай, — она без труда сняла Доми с перил. — Если хочешь меня проводить, то идем.

Последняя «обезьяна» уже выдвинулась из порта, и Агата принялась резво спускаться. Если она хочет заскочить в комнату уединения, то стоит поторопиться.

Успела. И даже заходить в подвал, где ждали шлем, перчатки, щит и запасной клинок, не понадобилось — все это захватил ждавший ее в холе Валентин. Мрачный, в черной расшитой серебряными нитями парадной мантии, он как никогда напоминал «типичного некроманта».

— Без глупостей, — проговорил муж, подавая щит. — У нас еще куча дел и в этой стране, и дома.

Агата искренне улыбнулась. Прицепила на пояс баклер и второй клинок, натянула перчатки, и, подхватив шлем, почти бегом направилась во двор, где остальные некроманты уже забирались на своих конструктов. Из всех мертвых скакунов выделялись два массивных бронированных быкообразных костяных существа. С бычьими рогами, с большими, мощными широкими копытами, обученные лягаться, бодаться и кусаться, защищая всадника, такие конструкты предназначались для командиров легиона. Сейчас на одного надо будет сесть ей, а другого займет Тайрэ, изображавший лича. На взгляд Агаты, было видно, что доспехи мешают живому некроманту, но ему надо просто посидеть на широкой спине, да и все. Остальные подручные Варнэ уже оседлали самых обычных костяных лошадок.

Вэл остановился у выхода из банка, стараясь выглядеть непоколебимо-важным, а вот Доминика не стерпела — подбежала и обняла при всех. Агата ответила на объятия, но быстро отстранилась — время поджимало. Клинок распрямилась, отшагивая от смаргивающей слезы девочки, и положила ладонь на бок стоящего неподвижно конструкта. Сейчас его подпитывал Вэл, но дальше вести «боевого скакуна» в бой придется без помощи.

Для перехвата контроля Агате не требовались рисунки. Можно было, наверное, обойтись даже без слов, она не стала рисковать. Потянула на себя черную нить управления и прошептала на языке Древних:

— Доха́ен и́нтэ.

«Подчиняйся мне». Вроде просто просьба… Но в ее устах, да с нужными мыслями — приказ.

Быкоконь не ощущался. Никак. Для управления подобными существами использовался другой тип контроля, отличный от того, который помог вести «обезьяну» в Котловане, и это рождало некоторое разочарование. Не было и ощущения чужого сознания рядом, как тогда, когда она сидела на Тча… Да и живого тепла от живого же скакуна тоже не чувствовалось.

Агата залезла на широкую спину — сидеть приходилось скорее как на драконе, чем как на лошади, никакого упора для ног — и, на пробу, мысленно проговорила «меле́х», сосредотачиваясь на нити связи между ней и новым скакуном. Вчера с лошадью получилось, но сегодня все иначе… Впрочем, не сильно — животное послушно двинулось вперед. Клинок для пробы представила выход с площади и отдала новую команду, которую можно было перевести как «туда». Совершенно послушный конструкт направился к нужному месту.

Следом за ней выдвинулись и остальные. Клинок, повернувшись в седле, махнула рукой Вэлу с Доминикой и чуть ускорила «скакуна». Тот откликнулся без промедления. Клинок запоздало подумала, что, возможно, то же, что и она сейчас, чувствуют возницы гильдейских «самодвижущихся повозок». Только у них всякие рычаги, а не Древний язык и магия… Полная покорность, никакой чужой воли, никакой жизни. Но зато все четко и быстро, никого не надо пинать в бока и переупрямливать.

Смерть сгинула в водах Алдуина, и Агата, на крошечный миг, ощутила тоску по вредной животине. Но стоило выехать на главную улицу Юграда и окунуться в скрип костей, исходивший от шествовавших совсем недалеко впереди здоровенных, грубовато сбитых Собирателей, услышать поднявшиеся крики не то одобрения, не то осуждения, доносившиеся от зевак, как стало очевидно важное преимущество мертвого над живым: костяк неспособен испугаться. Агата живо вообразила, как при всем честном народе пытается справиться с норовом живой испугавшейся лошади, и похлопала рукой по шее конструкта. Этот, хотя бы, смирный.

Клинок все ждала, когда в нее полетит что-нибудь взрывающееся или, хотя бы, тухлые яйца, но этого так и не случилось. Не то постарались йохры, которые сами шли в рядах «нежити», не то местные уважали Владимира, не то боялись его же после показательной казни, но, так или иначе, кроме выкриков и пары попыток протолкнуться мимо оцепления, установленного силами остающегося в городе гарнизона, ничего заслуживавшего внимания так и не случилось. Агата уже видела ряды из таких вот зевак — в Султанате. Да, одежды были иными, но суть оставалась та же. И так же, как и в тот раз, надо было лишь сохранять невозмутимость и двигаться вперед. В ее случае — просто сохранять невозмутимость и держать спину ровно, с «двигаться вперед» справлялся мертвый скакун.

Массивные здания из красного кирпича становились все ниже и ниже по мере того, как конструкт нес Агату на север. Вскоре закончился и красный кирпич, сменившийся на простой и дешевый серый камень, а после справа и слева потянулись фермы, расположенные в предгорьях, с домиками на всякий-разный лад. Закончились и они, и город сменили горы. Кое-где дорога, покрытая местной странной смесью, ныряла в тоннели, кое-где вилась по склонам, кое-где шла словно бы напрямик, там, где должна была находиться очередная вершина. Агата, еще направляясь в цех, пыталась узнать, как местным удалось проложить все так ровно, но Василий лишь пожал плечами, заметив, что это «секрет Гильдии» и «вложения стоили того». Возможно, деспот сам не знал секрет такого строительства.

Около десяти часов утра они добрались до небольшой долины, которую йохры предусмотрительно прикрыли иллюзией. Если бы Агата не знала, что нынешней ночью валькирьи во главе с Еленой и несколько небольших отрядов измененных рыскали вдоль этой дороги, устраняя наблюдателей и разворачивая путников, то решила бы, что вокруг — самое мирное и пустынное место в мире… Красиво, зелено, и никаких церковников.

В долине их «арьергард» наконец нагнал остальную часть бойцов, уже давно видневшихся впереди и выглядевших вовсе не как костяки, а как рутены со всем своим снаряжением и в зеленых коттах. Агата застала самый конец погрузки — почти все бойцы уже заняли свои места на самодвижущихся повозках. Рутены, взявшие с собой только перекус, фляги с водой, броню и оружие, смотрели по сторонам настороженно, а то и враждебно, явно опасаясь затеянной авантюры. Впрочем, они — забота Игоря и Владимира. Вон, Ингвар со своими наемниками пел по-хольдски, и выглядели они вполне довольными жизнью. Да и часть бойцов, старше и в магическом зрении почти с головы до ног покрытые серебристо-стальными нитями, держались спокойно, нервничали молодые или «чистые» солдаты, которые, как поняла Агата, или всю жизнь просидели в гарнизоне Юграда, или и вовсе записались в армию василевса недавно. Те же, кто уже успел побывать на войне с Союзом, лишь негромко переговаривались, решая какие-то собственные вопросы.