Мгновение она ждала… Чего-то. Сомнений Валентина. Оклика Даниэля, чьего-то вмешательства, чего-то, что могло бы дать шанс отступить перед неизведанным, перед прыжком в пропасть… Любого слова.

Но ничего не происходило, ладонь Валентина гладила щеку мягко и удивительно нежно… И Агата потянулась вперед, пытаясь без слов сказать, насколько дорог ей этот нелюдимый и мрачный — только на вид — маг. Потянулась — и поняла, что движение было обоюдным.

Поцелуй, мягкий и нежный, смел все сомнения. Губы Валентина, его прикосновения, и тихие слова стали всем миром. И Агата не имела ничего против.

Езам-Сарай поражал. Не только размерами, хотя в какой-то момент казалось, что город растянулся от горизонта до горизонта, но и цветами. К белым камням и высоким куполообразным крышам, нависавшим над приличного размера стенами Агата была, в целом, готова. Все правители украшали столицу своего государства, почему тут должно быть иначе? Но вот зелень, много зелени, ее удивила. Казалось, что в пустыне вырос лес, в котором и обосновался белокаменный город.

— А деревья настоящие? — на фроантийском поинтересовалась шедшая рядом с Агатой Доминика.

— Не знаю, — честно ответила Клинок, косясь на двигающегося рядом Амина-Али.

— Похожи. Но вокруг же песок…

— Думаю, узнаем, когда подойдем ближе, — предположила Агата.

Если, конечно, им не предназначалась какая-нибудь тюрьма за городскими стенами. Так-то пять десятков йохров в ярких одеждах и надетых поверх халатов темных чешуйчатых бронях выглядели внушительно, а рядом с ними еще двигались, почти не оставляя следов на песке, по десятку даалис слева и справа, словно отделяя охранников от тех, кого — или от кого — они охраняли.

Конструктов некроманты, по договоренности с Паши-Али, полностью упокоили, непострадавшие в сече лошади и верблюды в здоровенных сумках везли простые кости. Пока простые.

Некроманты двигались первыми. Стража — пешком, делегаты и их свита — верхом. В отдельном странном, изготовленном йохрами, «гамаке», натянутом между парой лошадей, лежала Фанэ. Дальше таким же образом «ехали» двое раненых йохров, потом двигались уцелевшие копытные, несшие оставшийся скарб пустынников. Последним везли тело наследника. Его, в отличие от остальных павших, не предали песку.

Вроде бы присоединившиеся к ним охранники символизировали почетный эскорт, но Агата не обманывалась — это были их стражи и палачи. Количество даалис на это намекало. Впрочем, оружия некромантов не лишили и руки цепями не сковали. Во главе «каравана», нога в ногу с Агатой, оставшейся в доспехах Посольской Стражи, но снявшей маску, и Валентином, шел Амин-Али. Охранник явно пользовался расположением Паши-Али и иногда ласково трепал по головам двух даалис, которые, словно выученные собаки, ластились к его рукам.

Сам глава охраны наследника шел позади, рядом с послом и Анной. Из всех шестерых нервничал только Валентин — Агата ощущала это кожей. Нервничал, но старался сохранить лицо. Они не обсуждали ночь после смерти наследника… И повторять в окружении йохров не стали. Пока не стали.

— Впечатляет, верно? — по-фроантийски поинтересовался Амин-Али.

— Очень. Это похоже на чудо.

Агата могла бы ответить и на языке пустыни, но не стала. Анна, посмотрев ее воспоминания о встрече со стариком, про странного йохра почти ничего не рассказала, зато постаралась объяснить, как он передал «ментальные структуры навыков». Клинок, в теории магии разбиравшаяся не лучше Доминики, не поняла и половины, но уяснила: этот Марифатон, пока она спала, внедрил в ее разум новые умения, раскрыть которые можно было, сосредоточившись на нужных ощущениях. Агата могла понять, как это работает с языком, то вот каким образом она теперь «чувствовала» пустыню, идей не было. Анна предложила не заморачиваться и пользоваться «редчайшим даром», попутно объяснив, на чем именно сосредотачиваться, чтобы полноценно говорить с местными. Нужно было вслушиваться в голос собеседника, чувствовать его настроение, и, расслабившись, позволить себе не задумываться над тем, как мысли превращаются в слова, держа в уме лишь желание быть понятной. Пока, правда, говорила Агата лишь с самой Анной, но, вроде, работало.

Светить новыми талантами не было желания, так что Клинок делала вид, что не слышит обсуждений среди стражников. О том, можно ли убить «вероломных чужаков» и свалить все на Демонов Пустыни. Такие разговоры пресекал Паша-Али, но все же измененный слух доносил до Агаты тихие рассуждения о том, вознаградит ли Повелитель того, кто убьет убийцу его сына, или покарает за отнятую возможность отомстить. Поэтому присутствие рядом Гретты Агату радовало. Очень радовало. Клинок могла защитить себя, как и Даниэль, но есть Валентин, есть Доминика, да и из делегатов даже Варнэ был скорее контроллером нежити, чем бойцом, способным разобраться с врагом один на один.

— Похоже на чудо… — задумчиво пробормотал Амин-Али. — Пожалуй. Наверное, я просто привык к этому виду. Ты знаешь, что раньше все наши земли выглядели именно так?

Агата покачала головой. Валентин поморщился, явно выражая свое недовольство панибратским обращением, но Клинок лишь улыбнулась уголками губ. В Совите, во время их знакомства, она была лишь Стражем, и теперь мало что поменялось.

— Наверное, в это непросто поверить чужеземцу.

— А что случилось? — спросила Доминика. — И почему там — так, а вокруг — иначе?

— Войны, — с сожалением ответил Амин-Али, — атаки тех, кто хотел получить наши секреты. Теперь ветра дуют прочь, унося все живое, отгоняя дожди… Но стены города удерживают погодный купол, и множество древних заклинаний и артефактов поддерживают циркуляцию воды. Езам был построен на побережье озера. Теперь озеро — далеко под землей, как и все реки, кроме Алтуина, но все же вода еще есть… Да и, не скрою, тут немало конденсаторов, улавливающих влагу и собирающих ее. Питающих и город, и Великие Сады… Их не видно за внутренней крепостью. Пока не видно. Прекрасное место… — Амин-Али вновь почесал за ухом ластившуюся к нему даалис.

Агата присмотрелась и поняла, что ее с самого начала смущало в этой гиене. Едва видные шрамы там, где когда-то был ошейник. И сама морда с отметиной у глаза уж больно походило на морду твари, «прирученной» Сата-Амином во время их первого столкновение с враждебными даалис. Едва ли совпадение… Выходит, если наследник попросил измененного зверя относился к кому-то хорошо, то приказ будет исполняться и после его смерти. Впрочем, иначе «собачки» разорвали бы своих временных владельцев при первой же смене правителя.

Впрочем, не только у йохров были интересные «питомцы». Тча, как чувствовала Агата, парил в вышине. Она действительно собиралась отправить прочь Валентина и Доминику если станет ясно, что их путь ведет прямиком на плаху.

— Куда вы нас отведете? — поинтересовалась она, оборачиваясь к Паше-Али.

— Иностранный дворик, — лаконично отозвался тот.

— Оттуда неплохой вид на Сады, — заметил Амин-Али, — пусть гостей там не было давно, зато никто вас не потревожит, и сам дворик содержался в порядке.

В последней фразе Агата слышала сомнения. Она сосредоточилась на амулете в руке:

«Будь неподалеку, — попросила она Тча, — но не попадайся на глаза».

«Летать?»

«Нет».

«Хорошо, а то мне надоело однообразие видов».

Столицу Султната со всех сторон облепили десятки, сотни, едва ли не тысячи мелких строений с круглыми крышами. Дома перемежались палатками и какими-то навесами. Кричали люди, вопили верблюды, пахло потом и пряностями. На некромантов глазели, в них показывали пальцами…

Вблизи городских стен Агата уловила странный для пустыни запах, больше привычный во влажном лесу. Высокие деревья торчали из-за белого камня, навевая мысли о каком-то странном, невозможном дозоре из зеленой стражи.

Настоящая стража из плоти и крови, в черных доспехах и поддетых под них красных халатах, могла похвастаться не только стильными одеждами и платками, закрывающими лица, но и здоровенными бердышами. Агата, смотря на позолоченные лезвия, покрытые густой вязью букв, не была уверена в том, что это оружие подходило для боя. Но задача стражи у ворот — демонстрировать могущество правителя, и с этим полдюжины бойцов с двумя даалис вполне справлялись.