Полухольд скривился.

— Хватит, — вмешалась Агата. — Вышло дерьмово. Но, надеюсь, в будущем это позволит спасти других от участи быть ограбленными. Если эти любители наживы напали на нас, думая, что мы — просто удачливые искатели ценностей, то они так же напали бы и на других. И у этих других могло не быть магии или умений чтобы защитить себя.

Хольд хмыкнул.

— Намекаешь, что стая волков — просто обнаружила под шерстью овец медведей?

— Именно, — кивнула Агата. — Я насмотрелась на бандитов всех мастей. Они понимают только силу. И замечу, что выжившие получат помощь. За наш счет. А все ценности погибших передадут семьям, хотя убить они пытались нас.

— А сбежавшие расскажут все коллегам по ремеслу, — негромко проговорил Валентин. — Что ж, еще один камень упал в воду, и от него разойдутся круги.

— И его уронили мы, — вновь повеселен Даниэль. — Есть чем гордиться, а?

— Повод не хуже прочих, — признала Агата.

Победа ее не слишком радовала, но оставалась надежда, что случившееся и правда станет основой чего-то большего. Для восстановления на этих землях порядка… Или хотя бы возвращения Некроса в мир. Неизбежного ведь возвращения.

«Караван-сарай» оказался самой обычной гостиницей. Когда-то тут явно останавливались богатые постояльцы — об этом говорил и размер строения, и поломанные уже, разбитые статуи у главного входа. С массивными колоннами и портиком, одноэтажная, она представляла собой здание, привычное для Картаена, но явно измененное под нужды местных. Парк вокруг давным-давно уничтожили, зато неподалеку появился небольшой деревянный дом, видимо, для прислуги или бедных постояльцев. Вывеска — во фроантийском стиле и с фроантийскими рисунками.

И сейчас над всем этим властвовала пестрота одежд прогуливавшихся по двору йохров и яркий, необычный запах специй. Конюшня, занимавшая отдельное здание во дворе гостиницы, оказалась полостью занята горбатыми скакунами-верблюдами, так что лошадей Агате и Даниэлю пришлось оставлять у коновязи, где уже стояли остальные кони. К ним тут же устремился чумазый мальчишка-алавит.

— Почистить? Напоить, накормить?

Крови на их доспехах парень явно не стеснялся.

— Ага. В лучшем виде, малец, — Даниэль выудил из кошеля серебряную монетку, — управишься быстро и сделаешь все хорошо — получишь еще одну.

Глаза у мальчишки загорелись энтузиазмом. И жадностью.

— Спасибо, господин! Как же я рад вашему приезду!

— Что, работы нет из-за новых постояльцев? — усмехнулся полухольд.

— Они — прекрасные люди, господин. Но, — мальчишка покосился на верблюдов, — сами все делают, да. Заняли все, повар свой, конюх свой. Красивые, да, но говорят по-своему, и хозяину-то есть золото, а мне что?

— Что ж, теперь у тебя есть возможность немного заработать, — усмехнулся Валентин, подхватывая на руки уснувшую Доминику, — и можешь начать не с лошадей, а с того, где комнаты для новых постояльцев и этот… «хамам».

— Хамам? Это йохровское что-то? У нас баня есть, вон там, — мальчишка показал куда-то за здание гостиницы, — дед нынешнего хозяина сам построил!

— Веди. Сначала к комнатам. И не через обеденный зал.

Мальчишка понятливо кивнул.

Комнаты для постояльцев располагались в крыльях, пристроенных к главному, и выходили на внутренний двор с квадратным уже давно неработающим фонтаном. Мозаики украшали пол и кое-где и стены простыми геометрическими орнаментами. Там, где, как предполагала Агата, когда-то наверняка находился большой зал для переговоров, теперь появились деревянные перегородки-стены и кровати под нелепыми балдахинами.

Анна нашла ее когда Агата заняла узкую кровать в «женской» комнате «их» крыла. У посла, делегатов и Валентина с ученицей были условия получше, но Клинку, выросшему в Цитадели, было плевать. Своя кровать — уже неплохо.

— Держи, — менталистка, снявшая доспехи и теперь оставшаяся в черном облачении и маске в относительном одиночестве комнаты, вход в которую закрывала занавесь, протянула небольшой пузырек.

— Что это?

— Алхимия. Разведешь с водой — и хватит раза, чтобы отмыть кости. Только над огнем не суши, вытри.

Клинок кивнула.

— И еще — совсем скоро будет официальный, так сказать, совместный ужин. Приглашены все, но стражники едят за своим столом. Важное Тантэ перескажет, конечно, но я сразу намекну — почти наверняка речь пойдет о наведении порядка в городе. Мы должны показать, что никто не имеет права поднимать руку на наших людей. Развеять все мысли о том, что посольство — фарс нескольких удачливых искателей диковин, обрядившихся в старинные доспехи.

Агата нахмурилась. Она понимала, что менталистка едва ли видит ее лицо, и это скорее радовало.

— Мы говорили с квестором. Местный глава города выполнил все наши требования и напуган до смерти. Убитых похоронят, ценности передадут семьям или друзьям, раненые сейчас в местном храме Эланы, под надзором целителей.

— Все верно. Стоит быть великодушными к побежденным… Но ты ведь понимаешь, что не Анатэ снарядил этих людей и не он отдал приказ.

Клинок, уставшая за день, только хмыкнула.

— Не он. Вы, верно?

— Я?

— Нападавшие уж очень хорошо знали, где мы будем.

— Тут немного дорог.

— И тем не менее. Откуда они поняли, что затевается посольство? Не от вашей ли с Лианой агентурной сети?

Анна усмехнулась.

— Думаю, пока хорошо, что ты у нас просто стражник, а не официальное лицо. Зачем бросаешь подозрения в лоб? Да еще и без доказательств, наедине… Не боишься остаться безвольной куклой?

Клинок улыбнулась.

— Убью раньше. И мне не нужны уловки. Или мы на одной стороне, или нет.

— О. Значит, подход силы и чести… Тоже неплохо, хотя, поверь, многие тебе подыграют, а позже ударят в спину.

— Мне нужен не урок политики, — Агата сжала в кулак руку, с которой еще не успела снять перчатку, — а ответ на вопрос.

— А зря. В пустыне у меня будет меньше возможностей для подсказок. Что до ответа… Мы лишь предоставили информацию. Не более. Знали, кто клюнет, и забросили удочку. Зачем вылавливать местных ублюдков по одному, если можно прикончить большую часть самых злобных разом? Да и главе города стоит дать понять, что он только по нашей милости не лишился головы. Пока мы — лишь посольство, но несем весть о том, что Некрос — сила. Хотя бы пока и тут, в этом городе.

Клинок поморщилась.

— Это были обычные люди. С детьми и семьями.

— Убийцы, отравители и тираны, знаешь ли, тоже как правило люди, еще и с семьями. Нападавшие собирались перебить обозников и забрать их ценности. Без жалости и сожалений.

Агата сжала и разжала руки.

— Могли бы и рассказать подробнее о своей задумке.

— Лиана ведь предупреждала, — отмахнулась Анна, — да и, к тому же, мы не могли быть уверенными в том, что все получится. Мы не применяли никакого принуждения и магии. Может, местные теневые дельцы и не собрали бы желающих на такое дело… Но, как видишь — им это удалось. И замечу, что нам нужно будет отрубить и голову этой гидре.

— Глава города подчинился нашим требованиям, — эхом повторила Агата, — достаточно.

— Я не о нем. Он скорее закрывает глаза в нужное время. Я о том, кто все организовал.

— Тамил, — названное раненным алавитом имя Агата помнила, — вроде.

— Наверняка. Самый крупный из местных дельцов, не гнушающийся грабить других искателей и запугивать нужных людей. Он, как ты понимаешь, должен получить по заслугам. Так, чтобы ни у кого другого не было и мысли повторять подобное. И я говорю вовсе не о тюремном заключении.

Агата отвечать ничего не стала. Стянула перчатку, наруч, и, захватив запасной комплект черной одежды, направилась в баню. Помыться хотелось невероятно, причем не только снаружи.

Умом она понимала правоту менталистки. Сама прекрасно помнила по службе Гюставу — есть люди, которые понимают только силу. Среди обитавших по ту сторону закона таких всегда большинство. Да, не все жители Совита отъявленные головорезы, но они выбрали свободу, жизнь, полную опасностей, рисков и награды… Свободу от законов. Те, кто не подчинялся перу, подчинялись клинку. Такие шли за тем, кто мог впечатлить их своей силой, и не пытались ничего умыслить, если за это их могла постигнуть суровая кара. Суровая и неотвратимая.